Если тетя будет вовремя присылать деньги, я смогу бросить подработку в хагвоне по выходным. К тому же, учитывая, что рядом ошивается какой-то неприятный тип, я уже начала сомневаться, стоит ли мне вообще там оставаться.

В последнее время тетя, казалось, взялась за ум: работала на фабрике и даже брала подработку. Вечером, возвращаясь с фабрики кошельков, она выходила из дома с тремя-четырьмя большими пакетами. Благодаря этому я жила в студии практически одна.

Но когда тетя начала усердно работать, меня стало беспокоить, что она зарабатывает деньги, жертвуя сном. Образ тети, которая раньше и пальцем не шевелила по дому, больше не вспоминался. Она, как добрая фея из сказки, оставляла мне закуски и уходила, а если мы и виделись, то несла всякую чушь. Что купит мне квартиру, соберет приданое, поднимет семью — все это звучало совершенно нереалистично.

Но если эти пустые мечты помогают ей быть сильной, то пусть. Мечта свести меня с Ким Сон Мином все равно останется только мечтой. Не то чтобы я совсем не понимала тетю, которая нахваливала его как завидного жениха. По ее стандартам, если у семьи есть деньги — значит, парень завидный и красивый.

— Ну ты и обидчивый.

Я ехала в Чховари и, выходя из скоростного автобуса, проверила сообщения.

«Джи Он~ Ответьте хоть разок ТТ Вы так жестоки хе-хе Давайте поужинаем втроем с госпожой Чон»

«Едешь сегодня в Чховари? Я тоже поеду. Кстати, ты все еще встречаешься с тем хёном?»

Меня искало столько людей, но на душе было пусто. Все из-за того, что один-единственный человек не отвечал. Видимо, ответ обиженного мужчины улетел на небеса.

«Поужинаем вместе?»

Не знаю, прочитал ли он мое сообщение. Это было мое наказание за то, что я нажала на кнопку ревности, не подумав о последствиях. Возвращаясь в одинокий и тоскливый Чховари, я тащила на себе груз его обиды. Может, когда брошу подработку в хагвоне и появится свободное время, сходить с ним в океанариум? Представив, как у него загораются глаза при виде разноцветных рыб, настроение у меня скакало то вверх, то вниз.

— Абонент не отвечает...

Выйдя с вокзала и поймав такси, я позвонила маме. Видимо, из-за работы на фабрике она не брала трубку. Подумав, что она занята, я просто отправила смс с просьбой перезвонить. Ровно в 6 вечера я вошла в ворота маминого дома, чувствуя себя выжатым лимоном. В тишине прихожей я аккуратно сняла обувь и вошла.

— Мама курит?..

Почувствовав запах сигарет и увидев пепельницу, которые совершенно не вязались с атмосферой нашего дома, я озадаченно склонила голову. Мама презирала курильщиков, поэтому я держалась от сигарет подальше, даже если в остальном была не идеальна.

Беспокоясь, как мама живет, я пошла на кухню. В холодильнике были только зеленые бутылки соджу и кимчи. Я хотела приготовить закуски до прихода мамы, но решила, что лучше сводить ее поужинать. Хотелось накормить чем-то полезным маму, которая из последних сил тянула парикмахерскую.

Потом я, пошатываясь, прошла в спальню и рухнула на кровать. Из-за сталкера в Сеуле я спала урывками. Даже не переодевшись, я уснула, уткнувшись лицом в подушку.

— Достань сковородку.

— Эту?

— Ага, ага.

— Давно мы не ели мясо.

Я проснулась от голосов мужчины и женщины. Сонными глазами я нашла телефон и открыла его. Яркий экран показал цифру 10 вечера. Слушая краем уха шум снаружи, я проверила сообщения. Одно от мамы, одно торопливое от Сон Ги Чхоля. Но ответа от мужчины, которого я ждала, не было.

— Мы алкоголь не купили.

— Вон там внизу есть магазин.

Рука с телефоном упала на одеяло в цветочек. Вскоре до меня дошло, что мама не одна, и более того — с ней мужчина средних лет. Поймав подозрительную улику, я только тогда прочитала ответ мамы.

«Мама сегодня допоздна на фабрике~ А что, что-то случилось?»

Мама нагло соврала. Разговоры о том, что надо пожарить самгёпсаль, и жалобы на кризис на фабрике доносились до спальни. Скрывая свое присутствие, я подошла и чуть приоткрыла дверь. Через щель я увидела, как мама и какой-то дяденька разбирают пакеты с продуктами.

— Сходим вместе в магазин?

— Зачем? Боишься темноты?

— Да нет. Просто проветриться с нашей госпожой Пак.

Мужчина в рабочей куртке привычным движением обнял маму за талию. Это был момент из тайной жизни мамы, которая умоляла меня не приезжать, ссылаясь на занятость в парикмахерской и на фабрике. С сердцем, полным предательства и разочарования, я отправила маме сообщение. Казалось, мама и этот дяденька с масляной улыбкой встречаются уже давно. Они выглядели как дружная пара средних лет.

Мама подрабатывала на фабрике с тех пор, как я пошла в среднюю школу. Даже когда я стала чаще ночевать у друзей, я думала, так и надо. А оказывается, у нее была своя тайная история. Похоже, даже тетя об этом не знала. Мама, которая скрывала свой роман от нас с тетей, улыбалась ярко, как весенняя форзиция.

Дззз. Только что отправленное мной сообщение заставило телефон мамы завибрировать. Улыбка, цветущая на ее лице как цветок, угасла, пока она читала смс. Это было лицо мамы, уставшей от жизни, которое я видела каждый день.

— Кто это? Дочка?

— Угу. Спрашивает, сильно ли я занята.

— Хорошая дочь, заботливая. И в университет хороший поступила, и деньги сама зарабатывает.

Дяденька, имени которого я даже не знала, защищал меня. Но мама с безразличным лицом ответила:

— Выпускной, трудоустройство, замужество... Даже думать об этом тошно. Хочу, чтобы она поскорее нашла свой путь. Тогда и я от нее «выпущусь».

— Она сама справится.

— Видимо, ее тетя поехала в Сеул и достает ее, вот она и звонит, чтобы я ее забрала. Ох, от них обеих голова раскалывается.

— Дочке тоже тяжело. Тетя-то в таком положении.

— Я думала, когда она поступит в университет, нам с онни станет полегче, но она все еще груз на сердце. Парикмахерская в долгах, у онни проблемы, я старею. А эта размазня Джи Он даже амбиций не имеет.

Мама часто спрашивала меня, нашла ли я работу, хотя я еще даже не выпустилась. Когда пришло время закрывать парикмахерскую, тяжесть ее вопросов изменилась. Каждый раз я боялась, что ответственность за наше бедственное положение ляжет на меня. Я думала, что из-за проблем с парикмахерской у мамы просто завышенные ожидания. Но я и представить не могла, что она считает меня грузом, от которого хочет избавиться, как только я получу диплом.

Вид их спин, когда они выходили под руку с «другом» из ее лжи, был ненавистен. Они весело смеялись, даже не заметив обуви дочери, спрятавшейся в спальне.

Когда-то я была надеждой мамы и мечтой тети. Но теперь тетя хочет продать меня подороже. А мама хочет «выпуститься» от меня, держась за руку незнакомого мужчины. Мечта трех женщин, которые, как я думала, были единым целым, оказалась лишь моей иллюзией.

Это было чувство, которое трудно описать словами. Неужели я одна пыталась сохранить отношения между нами тремя — мамой, тетей и мной? Неужели мы отбросили связь и просто проецируем друг на друга свои желания?

Рука, сжимающая телефон, задрожала при звуке закрывшейся входной двери. У каждого есть секреты. Секретом, который мама тщательно скрывала, был «выпускной». Выпускной от меня — дочери и обузы.

С каких пор мама начала мечтать об этом? От одной этой мысли мое сердце разрывалось на куски, ведь я все еще не могла «выпуститься» из того возраста, когда была юной и слабой.

***

Около 9 вечера людской поток в узком переулке, где едва могла проехать малолитражка, иссяк. Тень, проскользнувшая в переулок рядом с виллой на свое привычное место, сегодня снова посмотрела на темное окно. Все началось с рекламной листовки хагвона, которую ему вручили перед школой. Тень, поправив сползшие очки, преследовала ее уже больше пяти месяцев.

Она, такая застенчивая, наверняка не любит банальных ухаживаний. Благодаря ее простому маршруту — университет, подработка, дом — тень могла видеть ее, когда захочет. В последнее время казалось, что она начала замечать его, хотя раньше даже не смотрела в его сторону. С цветами и любовным письмом — двумя верными средствами победы — он ждал своего часа в переулке. В его жизнь, одинокую, как у дикого гуся, тоже приходила весна, как и ко всем.

— Угх!

Тень, мечтавшая о поцелуе в честь первого свидания, получила удар ногой и повалилась вперед. Цветы и письмо, которые он прижимал к груди, накрыли канализационный люк. Затем рука, шарившая по земле в поисках слетевших очков, была раздавлена белым кроссовком. Тень, ничего не понимая, подняла глаза вверх.

— К-кто... кто вы?

Сквозь мутную пелену он увидел широкие плечи, закрывающие свет фонаря. Это было его тайное преследование, которому никто не мешал целых пять месяцев. Тяжесть кроссовка, давящего на дергающуюся руку, усиливалась.

— Э-э, ай, послушайте...

Хозяин кроссовка, несмотря на стоны, не убрал ногу, а, наоборот, медленно приближался. Под взглядом, молча смотревшим на него сверху вниз, он затих. Тень прищурила глаза, пытаясь разглядеть лицо противника.

— Я думал, может, использовать тебя. Но ты слишком меня раздражаешь.

— О чем вы... Послушайте, давайте поговорим!

— Приходишь даже тогда, когда Джи Он нет.

Тень скрипнула зубами от высокомерного тона. Противник не знал страха и явно недооценивал людей. Выждав момент, он нащупал камень у люка. Шанс был только один. Ударить по голове и вырубить. А потом плюнуть в лицо этому дылде. Тень ждала момента, когда самодовольный мужчина, уверенный в победе, потеряет бдительность. Как загнанная в угол крыса, он оттолкнулся от земли и метнул камень.

— А-а!

Но противник увернулся, просто откинув голову назад. Рука, махнувшая впустую, случайно схватила мужчину за одежду. В панике он потянул на себя то, что оказалось толстовкой. Странное поведение мужчины, который, казалось, легко мог бы стряхнуть его руку, началось именно тогда. Он поднял упавшие очки и любезно вернул их ему. Тень, все еще держа мужчину за грудки, как дурак, принял очки.

— Послушайте, это... кажется, вы неправильно поняли.

Он бросил камень, схватил за грудки, но попытался замять все словами о недоразумении. Надев очки дрожащими руками, он наконец смог разглядеть лицо мужчины. Атмосфера, с которой тот смотрел на него глазами рептилии, пугала, но еще страшнее был шрам, обнажившийся под оттянутой одеждой.

— Э, э...

Он первым делом убрал руку с ворота. Шрам, словно от пореза ножом, тянулся вдоль плеча. Он пополз назад на заднице, но уперся в стену. Пытаясь встать и убежать от мужчины, который наблюдал за ним, как за цирковым представлением, он увидел, как загорелся экран телефона в руке мужчины. Тень случайно прочитала имя звонящего.

Джи Он

Имя его любимой богини. Нельзя. Этот мужчина — опасный тип, ему нельзя быть рядом с богиней. Думая так, но не в силах убежать и лишь пуская слюни от страха, он увидел, как мужчина поднял палец. Приложил палец к губам, приказывая молчать. Мужчина выдержал паузу и ответил на звонок.

— Чего.

Голос был сухим, но улыбка стала теплой, словно включили обогреватель. Предупреждение, посланное улыбкой застывшему от страха преследователю, выглядело пугающе естественно.

Дело плохо. Его богиня в опасности.