Мама говорит, что я молода и не знаю жизни, но с тех пор, как я стала совершеннолетней, всю ответственность за любые проблемы я несла сама. То, что мама, отправившая тетю в Сеул, называет меня неразумной, просто смешно. Поэтому я больше не собираюсь быть маленькой, глупой дочерью только тогда, когда это выгодно маме. У меня есть человек, за которого я должна нести ответственность, помимо мамы. Жалкий мужчина, живущий взаперти в комнате, оклеенной мыслями о Ян Джи Он.
— Что ты такое вдруг говоришь? Парень? Ян Джи Он. Ты...
— Мам. У меня срочное дело, я вешаю трубку. Увидимся. Я позвоню, когда буду выезжать.
— Ян Джи Он! Ян Джи...!
Мне страшно и тяжело, но я собираюсь взять этого мужчину за руку и выйти с ним в мир. Мои мысли изменились после встречи с тем стариком, который, казалось, сожрал десять змей, чтобы стать таким коварным. Я этого не знала. Кан Ы Тэ был мужчиной, которого уже однажды бросили. Должно быть, он очень тревожился, видя, как я говорю те же слова и делаю те же вещи, что и раньше. Ян Джи Он, которая как ни в чем не бывало общается с тетей; Ян Джи Он, которая как должное скрывает от мамы существование парня; Ян Джи Он, для которой учеба и подработка важнее любви.
— Ну когда же он придет... в самом деле.
Казалось, если я буду вести себя хорошо и спокойно проведу ночь, мужчина вернется, улыбаясь, с пакетами из супермаркета в обеих руках. Но даже после того, как я проспала глубоким сном, словно напившись лекарств от простуды, мужчина не пришел. Миновал понедельник, похожий на затишье перед бурей, прошел вторник, и наступила скучная среда, а его всё не было. Похоже, мое ожидание, о котором я бы предпочла никогда не знать, только начиналось.
***
Ему померещилось, будто в подвал, вырытый в земле, пробился солнечный свет. Кто-то, услышав его просьбу помыться, вылил Ы Тэ на голову ковш воды и ушел. Плечи синей рубашки, которую он купил по совету Джи Он, жалко промокли. Он поднял руку, чтобы вытереть хотя бы воду, стекающую с волос. Боль, похожая на укус пчелы, заставила его плечо рефлекторно дернуться.
— Из-за тебя компания потеряла миллионы, слышишь, миллионы. Вот ровно на эту сумму и расплатишься своим телом, а потом выйдешь.
Так с ухмылкой сказал некий господин Ким, пришедший по особому распоряжению старика. Утешаясь мыслью, что он всё-таки сможет отсюда выйти, Ы Тэ молча сносил удары ногами. Всё было в порядке. У него была способность терпеть побои — единственное наследство, доставшееся от родного отца. Господин Ким, хоть и уступал ему в габаритах, бил больно руками и ногами, но сдался всего через три дня. Это было невыгодно и для бьющего, и для того, кого били. Несколько дней господин Ким сыпал проклятиями, а затем, словно в отместку, запер дверь камеры наказаний. Видимо, его самолюбие было задето тем, что он выдохся, несмотря на выносливость, не уступающую двадцатилетним.
Он предвидел это с того момента, как отклонил звонок старика, так что и обижаться было не на что. Единственное — ему хотелось помыться с мылом. Запах собственной крови вызывал у него отвращение. Находясь в подвале, он думал о самых разных вещах. Он скучал по солнечному свету, ему было трудно поверить, что люди где-то смеются и болтают, а образ Джи Он становился размытым. Точнее, внутри него угасало то, что дарила ему Джи Он.
— Джи Хан. Я принес поесть. Эй? Ты же не спишь?
— Губа разбита... не могу есть.
Вокруг рта всё так болело, что он даже ложку в зубах удержать не мог. Человеком, принесшим поднос с салатом из огурцов и тушеными рыбными котлетками, был водитель господин Пак. Видимо, благодаря тому, что он когда-то метил на место правой руки старика, вход в подвал был для него свободен. Поднос, который господин Пак поставил ему на бедра, уговаривая съесть хотя бы ложечку, обжигал жаром. Покрутив ложкой и поковыряв гарнир, Ы Тэ отпустил её. Разочарованное цоканье языка господина Пака глухо отдалось в землю.
— Ты, я смотрю, вообще не собираешься отсюда выходить на своих двоих.
— Джи Он пошла в университет?
— Ты до сих пор...
— Я не помню, открыл ли я дверь комнаты, когда уходил.
Господин Пак отодвинул в сторону остывший поднос. Наверное, если бы душу Ы Тэ просеяли через мелкое сито, оттуда осталась бы только Ян Джи Он. Зная, что курить здесь запрещено, господин Пак всё же вложил сигарету в разбитые губы Ы Тэ.
— Я же тебе сто раз говорил, что ходил и проверял.
— Я не помню. Мне кажется, я запер дверь и ушел...
— О себе бы лучше подумал. Ян Джи Он, вроде как, сегодня на экзамены ходила.
— Какое облегчение.
— Какое тут на хрен облегчение. Если она узнает, что тебя тут в фарш превратили, закатит скандал.
Ы Тэ улыбнулся, даже не открывая глаз, только потому, что речь зашла о Джи Он. Пламя зажигалки, коснувшееся кончика сигареты, казалось здесь ярким фонарем. Сколько он уже здесь, неделю, с тех пор как его притащили сюда за отлынивание от работы? То, что господин Пак пришел проверить, жив он или мертв, было его ошибкой. Жестокий старик избил своего названного сына так, словно собирался заспиртовать его в банке, и выставил напоказ.
— А...
— Тебе не нужно позвонить Ян Джи Он? Дать телефон?
— Она догадливая. Услышит мой голос и сразу всё поймет.
— Я тебе как родному племяннику говорю: если есть возможность, падай в ноги председателю и проси прощения. А с Джи Он встречайся как нормальные люди.
Ы Тэ знал, что господин Пак говорит это ради его же блага, поэтому не хотел перебивать. Но услышав слово «нормальные», Ы Тэ откинул голову на стену. Он держал сигарету во рту так, словно забыл, как выдыхать вредный дым.
— У Джи Он же всё в порядке? И ест она хорошо. Она всегда такая. Джи Он и без меня прекрасно ест и живет.
Поскольку он знал запах и цвет этого подвала, слова Джи Он о любви казались ему неестественными. Кстати, хорошо, что я не запер дверь, когда уходил. Это лучшее, что я сделал в своей жизни.
— Боюсь, ты еще больше сломаешься, если узнаешь, поэтому и молчу.
— ...Что-то случилось?
— Ничего. Думай о том, как выбраться отсюда.
— Дяденька.
— Как только поправишься настолько, чтобы есть...
— Дайте телефон.
— Джи Хан.
— Я ведь запер дверь. И поэтому Джи Он попала в больницу?
— Да нет же...
Даже в тот момент, когда секретарь Юн тащил его, как собаку, в камеру наказаний, он беспокоился только об этом. Голова совсем не соображала. Он не мог вспомнить, открыл он дверь или нет. При мысли о Джи Он, которая умрет от голода по его вине, его глаза оставались широко открытыми, даже когда его били в живот. Всего пару дней назад он с облегчением выдохнул, услышав от господина Пака, что Джи Он вышла на улицу. Если это было ложью, он убьет господина Пака первым.
— Я же язык стер повторять, что она пошла в университет. Поверь уже людям.
— Я никому не верю. Сфотографируйте её. Джи Он, из-за меня...
— Ах ты ж мелкий ублюдок! Председатель приставил людей к Ян Джи Он. Недавно он даже встречался с ней лично. И мне это совсем не нравится...
— Телефон.
Рука, в которой не было сил даже держать ложку, грубо вырвала телефон у господина Пака. К несчастью для опешившего господина Пака, у него не было времени ругаться. Набирая номер, Ы Тэ распахнул хлипкую задвижку на двери камеры. Господин Пак специально оставил её полуоткрытой, чтобы было удобнее входить и выходить.
— Эй! Джи Хан! Придурок!
Шел он, шатаясь, как пьяный, но при этом удивительно быстро. Господин Пак, побежавший за ним, виня свой длинный язык, еле-еле обхватил его за плечи.
— Ничего не случилось. С Ян Джи Он всё в порядке. Председатель просто приставил к ней людей на всякий случай...
— Воды...
— Что?
— Дайте воды.
То, что Ы Тэ, залитый кровью, сейчас вообще мог ходить, было чудом. Господин Пак, оглядываясь по сторонам, хлопал себя по губам, которые заслуживали того, чтобы их зашить. Он помнил, где находится кулер. На вопрос господина Пака, сможет ли он постоять тихо и не попадаться никому на глаза, Ы Тэ кивнул.
— Стой здесь и не двигайся.
В таком состоянии он не то что сбежать, даже по подвалу пройтись толком не мог. Господин Пак нашел кулер на пятнадцать минут позже, чем рассчитывал. В прошлом году во время ремонта кулер перенесли ближе к офисам. Ничего не поделаешь, набрав водопроводной воды в бумажный стаканчик, господин Пак вернулся и, увидев пустое место, протер глаза.
— Чхве Джи Хан!
Нужно было верить тем, кому можно верить. Казалось, кто-то смеется над господином Паком, осевшим на голую землю с криком отчаяния.
***
Красный свет светофора сменился зеленым, и раздался громкий гудок. Машина, плавно выехавшая из заднего ряда, обогнала застрявшую в пробке машину Ы Тэ. Автомобили один за другим проезжали, и свет снова стал красным. Ы Тэ, пришедший в себя за это время, медленно провел сухой рукой по лицу.
Старик, который постоянно пел песни о своем выходе на пенсию, редко выходил из дома, чтобы с кем-то встретиться. Наверное, поняв, что на него слова не действуют, он решил использовать Джи Он. Добрая Джи Он, узнав подноготную Чхве Джи Хана, наверняка почувствовала отвращение. Ему нужно было своими глазами увидеть, как живет Джи Он после встречи со стариком.
Управление подвалом было в его ведении, поэтому достать ключи от машины не составило труда. Чего он не учел, так это своего собственного состояния. Рука, поворачивающая руль вправо, дрожала как крыло стрекозы. При каждом резком звуке клаксона его сердце бешено колотилось.
Улица Тэхак-ро была парализована уже двадцать минут из-за въезжающих и выезжающих машин. Сдерживая стон, он влился в ряд, поворачивающий направо, но проехал совсем немного и снова застрял на светофоре. Решив воспользоваться минуткой отдыха, Ы Тэ мягко отпустил руль. Казалось, кто-то безжалостно бьет его по голове топором. Ы Тэ прислонился горящей головой к оконному стеклу, и его взгляд вдруг замер. Женщина с силуэтом, очень похожим на Джи Он, стояла на тротуаре и говорила по телефону.
Нет. Она не была похожа, это действительно была Джи Он. Вид у нее был измученный, словно она не спала всю ночь — наверное, из-за экзаменов, но это точно была она. Не в своем духе, она, казалось, постоянно кому-то звонила и звонила. Рука Ы Тэ, который так обрадовался, что потянулся было опустить стекло, постепенно отдалилась от кнопки. Вскоре свет светофора сменился, и Джи Он подняла голову. Увлеченная телефоном, она не обратила никакого внимания на машину с наполовину опущенным стеклом.
Его взгляд неотрывно следил за Джи Он, проходившей перед его машиной. Почему-то ему не хотелось её окликать. Ему нравилась эта улица, залитая солнцем, и Джи Он с рюкзаком на плече, похожая на настоящую студентку. Он не хотел испортить её день, появившись в таком виде, словно бездомный пес. Вот и всё.
Дождавшись зеленого света, Ы Тэ быстро тронулся с места. Пункт назначения изменился. Его задачей на сегодня было исправить то, что с самого начала пошло не так. Ослепительные лучи солнца впервые за долгое время озарили улыбку на лице Ы Тэ.
