Мужчина молча убрался в доме. Подмел пыль веником и еще раз протер пол влажной тряпкой. Затем он расстелил одеяло в маленькой комнате и попросил меня прилечь. Выражение лица мужчины, который в одиночку суетливо сновал между кухней и деревянной верандой, было донельзя странным.

— Да куда ты всё ходишь…?

Разморенная, я лежала на синем одеяле, купленном в супермаркете, и чесала псу пузико. Хиндунги, поластившись, растянулся звездочкой и уснул, а меня, уставшую от долгой дороги в машине, тоже начало клонить в сон. Я лежала, подложив под голову руку, и как раз боролась с тяжелеющими веками. Вдребезги — раздался звук бьющейся посуды, и мои глаза резко распахнулись.

— Что такое?

Тонкую дверь сотрясал явно не ветер. Еще два грохота подряд заставили дверь комнаты задребезжать. Обняв Хиндунги, который проснулся и начал лаять, я поспешно отодвинула створку.

— Что ты делаешь?

— Выбрасываю.

Мужчина собирал в одну кучу и складывал во дворе старые книги, кухонную утварь, котел, миски для риса и тарелки. Напуганный Хиндунги лаял так, что разносилось на всю округу. Мужчине было всё равно, он стоял и кому-то звонил. За ту короткую секунду, что я отвела взгляд, мусор, который он выбросил, сравнялся бы с имуществом целого дома.

— Тихо.

Его тихое предупреждение отлично сработало на Хиндунги. В повисшей во дворе тишине раздался голос мужчины, говорящего по телефону.

— Адрес: Чховари, 183-21. Уберите здесь всё. Да. Ну…

Видимо, он собирался поручить вывоз этого старательно собранного хлама кому-то другому. Разговаривая по телефону, мужчина небрежными пинками сгребал мусор в кучу.

— Тут наберется штуки четыре крупных мешка. Если не уверены, вызывайте еще одну машину.

К тому моменту, как мне пришло в голову, что голос мужчины, отдающего холодные указания, звучит как-то чужой, звонок завершился. Ситуация была такой, что не было бы ничего удивительного, если бы на шум пришли соседи. Превратив двор в мусорную свалку, мужчина, словно этого было мало, снова принялся бродить по дому.

— Побудь пока здесь.

В тот момент, когда я опустила Хиндунги на пол, послышался звук копошения в буфете. Когда он дошел до того, что вытащил из кухни обеденный столик, у меня заболела голова. Кое-как нацепив обувь, я подбежала и схватила его за запястье.

— Зачем ты всё выбрасываешь? Вдруг.

— Теперь это бесполезно.

Ответив без единой капли эмоций, он бросил столик поверх мусорной кучи. Сколько же воспоминаний было связано с этим круглым столиком, за которым мы сидели вдвоем. Видимо, только мне было обидно и горько, потому что мужчина был слишком занят поиском следующей порции хлама.

— Ты больше сюда не приедешь?

— Да.

— Почему?

— Ха…

Его пылающий взгляд, казалось, желавший сжечь дом с синими воротами дотла, остановился на мне. Уперев руки в бока и вздохнув, он произнес:

— А почему тебе здесь нравится?

— Потому что мы здесь познакомились. Разве есть место, которое значило бы для нас больше, чем это?

— У нас есть дом в Сеуле.

— Там — это там.

— Тогда не придавай этому значения. Когда вернемся в Сеул, я выставлю его на продажу в агентстве недвижимости.

Всем своим видом показывая, что не желает ссориться, мужчина холодно прошел мимо меня. Снял обувь и юркнул в маленькую комнату. Кажется, мужчина, который говорил, что не знает, кто он такой, наконец определился со своей личностью.

Тетради и сборники тестовых заданий, валявшиеся под грудой мусора, больно кольнули сердце. Я не могла согласиться с односторонним решением мужчины. Это было место, где были густо погребены мои воспоминания. Я на корточках вытащила из кучи хлама несколько тетрадей.

Орфография. Корейский язык.

Кривоватый почерк мужчины плотно заполнял всю страницу. Я просидела там, даже не заметив, как онемели ноги, и прочитала одну тетрадь от начала до конца. Разве страсть мужчины к учебе в те времена не осталась здесь в виде вот таких улик?

— Что делаешь?

Мужчина, уже держащий Хиндунги на руках, отодвинул дверь и выглянул. Высунув только верхнюю часть тела, он бросил на меня бесстрастный взгляд.

— Хочу забрать с собой пару тетрадей.

— Оставь.

— Не хочу.

— Я сказал, оставь.

— Ты ведь их уже выбросил. А подбирать их или нет — мое дело.

Мужчина, который даже ради приличия не может сказать, что мы будем счастливы вместе. Более того, мужчина, который говорит, что будет мучить меня всю жизнь. Мужчина, который так и не смог быть честным, хотя ему дали шанс. Не было смысла кого-то винить. Это я сама, радуясь, прижимала к себе перепачканные в земле тетради.

— Если ты их выбросишь, я этого так не оставлю.

Я демонстративно разложила спасенные из мусорной кучи тетради на веранде и вошла внутрь. В маленькой комнатке, где было полутемно независимо от того, включен свет или нет, повисла тишина. Мужчина сидел в углу, обнимая Хиндунги, которого недавно отругал. Он примостился на самом краю одеяла.

— Ложись.

Постояв немного молча, я села по-турецки по диагонали от него. Его сложный, но в то же время острый взгляд был таким же, как тогда. В тот самый день, когда я, собрав все свои силы, лечила его раны.

— У тебя есть какие-то претензии? К этому дому?

— Нет.

— Тогда к тем вещам?

— Мусор всё равно надо когда-нибудь убрать. Прикажешь и дальше держать его здесь?

— Тогда ко мне?

Ответы мужчины, до этого лившиеся как по маслу, оборвались именно на мне. Значит, причина недовольства — я. Скрестив руки на груди, я прислонилась съежившимся телом к стене.

— Возможно, ты не поверишь, но после того, как мы расстались, я тоже однажды приезжала сюда. Потому что скучала. И хотела извиниться, если мы встретимся. Я прослушала запись звонка, которую ты мне оставил.

— И что с того.

— Этим тебя не утешишь, да.

— Я никогда не просил тебя утешать меня. Я просил быть рядом.

Мужчина поднял спящего Хиндунги и положил на одеяло. В комнате, сырой, словно пропитанной водой, было очень жарко. Не открывая дверь, мужчина снял с себя верхнюю одежду. Подхваченная руками футболка скользнула через голову. На его обнажившемся торсе виднелось несколько крупных шрамов.

— Просто ложись спать. Иди умойся.

— …Тот, кто мне нравится, — это Кан Ы Тэ.

Я не хотела, чтобы, открыв крышку, там оказался только Чхве Джи Хан. Но мужчина, словно не понимая моих слов, отвел взгляд.

— Не хочешь идти умываться?

— А где мне умываться? Здесь ведь нет ванной.

— На кухне есть вода.

Раз уж он продолжает уворачиваться, как намазанный маслом вьюн, мне тоже нечего терять. Мужчина принял какое-то твердое решение еще тогда, когда сидел на веранде и смотрел в небо. Говорил ли он, что здесь ему спокойно? Но выражение его лица говорило об обратном. Судя по тому, каким оно было темным, словно обратная сторона луны, его истинные чувства были иными.

— Поговорим, когда я умоюсь.

Не сказав больше ни слова, я взяла купленные в супермаркете зубную пасту, щетку и мыло и пошла через комнату. Это произошло в тот момент, когда я проходила мимо сидящего с опущенной головой мужчины. Я думала, он спокойно отпустит меня, но он резко вскинул руку. Перехватил мое запястье, которым я собиралась взяться за дверную ручку, и потянул на себя.

— Ах!

Зубная паста, щетка и мыло посыпались ему на ноги. Попавшись на силу его руки, я сама не поняла, как оказалась сидящей у него на бедрах. Сидя лицом друг к другу, первыми нашими словами были:

— Ты же меня напугал.

— Ты правда приезжала?

Словно попавшись на крючок, мои глаза смотрели только на губы мужчины. Ища удобную позу, я положила ладони ему на грудь. То ли из-за его участившегося сердцебиения, то ли еще почему-то, но грудь его была горячей.

— Приезжала. Правда.

— Ян Джи Он.

— Мм.

— Я забуду это место. И того себя, жившего в Чховари, и те раны тоже.

— …А я не хочу забывать.

— У тебя странные вкусы. Тебе нравится тот ничтожный я, который не мог купить тебе ничего дорогого, питался только дешевой едой и даже не мог открыто признаться кому-либо в своих отношениях?

— Почему ты, ха… говоришь о себе в таком тоне.

— Что бы я ни говорил, я не вернусь в то время. В этом мире нужно много чего еще, помимо любви. Тогда я этого не знал. Думал, что одной любви достаточно, чтобы ты…

Почему именно в этот момент мне вспомнилась спина мужчины, катившего инвалидное кресло в тень деревьев? Полуголый мужчина обхватил меня обеими руками и привлек к себе. Его объятия были до слез горячими.

— …Я не уйду. Я не хочу уходить.

— Это я не даю тебе уйти. Глядя на тебя, я это понимаю.

Мужчина, посмотревший на меня с недоверием во взгляде, медленно поцеловал меня. Сначала губы, затем язык. На границе, где легкий поначалу поцелуй начал углубляться, его рука раздвинула мои бедра.

— Мм…

Он провел ладонью по нежной коже на внутренней стороне бедра и, поднимаясь выше, сжал ее. Эта рука с недвусмысленными намерениями постепенно поднялась и расстегнула пряжку на моих брюках. Сквозь плотно прижатые в поцелуе губы вырвался стон. Центр моего нижнего белья, куда проникли пальцы мужчины, намок. Двое джинсов спустились вниз одновременно.

— Ха, ах… презервативы, у тебя есть?

Наши влажные низы тесно прижались друг к другу. И в этот момент, когда мы выдыхали, словно соревнуясь, чье дыхание горячее, свет погас. Похоже, лампочка перегорела.

Никто из нас не захватил с собой контрацептивы. Мужчина с силой потерся набухшим членом о мое намокающее нижнее белье. Его затуманенный взгляд блуждал по моим губам, глазам, щекам. Поддавшись порыву, я наклонила голову и впилась в губы мужчины. Когда от упоенного поцелуя сознание уже начало мутиться, мужчина прошептал:

— Давай без него.

Неужели он верит, что нижнее белье послужит нам преградой? Мужчина с помутневшим взглядом толкнулся бедрами вверх. От соприкасающихся низов раздались влажные, хлюпающие звуки. Плотно втиснув член в самый центр моей плоти, он двигался, ударяясь об него. Нижнее белье, создававшее трение, служило стимулятором. Белая ткань утратила свой первоначальный цвет.

Зато с кончика мужского достоинства показалось нечто белое совсем другого рода. Какое зрелище — он изливал сперму, с силой вдавливаясь в мое белье. Стоны, срывавшиеся с приоткрытых губ мужчины, были откровенными. Когда толчки его бедер становились сильнее, его низ неизменно отзывался влажным звуком.

— Ах, Джи Он-а… Если ты, фух, уйдешь… ах.

Из-за крошечного бугорка, выступающего над моим лоном, я исходила влагой. Белье, прижатое к члену мужчины, без устали терлось о мой вход.

— Ах, ух, ах…

— Фух… Я заберу тебя в место похуже, чем это, слышишь?

— А? Ах, ах!

— Хнг, не убегай, ты всю жизнь, будешь жить со мной, вот так, ха…

— А-ах!

Последние слова я пропустила мимо ушей. Мужчина резко повалил на пол меня, брыкающуюся с опустевшей головой. Мой разум помутился из-за эякуляции в мое нижнее белье, ставшее липким, как жвачка. Извергаясь, мужчина дернул бедрами, и семя скопилось совсем не там, где должно было.

Казалось, мы оказались заперты в комнате вместе с удушающей жарой. Мужчина с тяжелым дыханием медленно приподнял верхнюю часть тела. Мне хотелось выпить стакан холодной воды, но мысли мужчины витали где-то в другом месте.

— Я схожу в круглосуточный.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver