За скорость развития мужчину стоило похвалить. Если бы не мое вмешательство, мы могли бы закончить наш первый поцелуй уже в темноте закрывшегося океанариума. Есть ли способ прервать поцелуй, который был сладким, теплым, мягким — словно в нем собралось все лучшее в мире? Ни я, ни он этого не знали. В самом начале мужчине давалось с трудом даже простое прикосновение губ. Он прижимался губами и отстранялся каждые две секунды, словно мои губы были пламенем зажигалки. Но он, быстро обучающийся, менялся с каждой секундой адаптации.

Поцелуй, не оставляющий ни глотка воздуха, продолжался. Вылупившись из яйца, его поцелуй был головокружительным и чистым. Не по учебнику, а с его собственным, диковатым стилем. Я беспомощно следовала за ним, пока он грубовато облизывал и прикусывал мои губы. Когда я уже начала думать, что губы распухнут, поцелуй прервался.

Мужчина, похоже, не знал меры, но место было общественным, и мы не могли оставаться там до закрытия. Час назад я схватила его за запястье, игнорируя просьбы продолжить, и привела в кафе океанариума.

Исследование океанариума закончилось, незабываемый первый поцелуй тоже. Для него это были плохие новости. Вот он и придирался к заказанному капучино.

— Ненавижу запах корицы.

— Тогда выпьешь это?

— Тоже не очень.

Как только я предложила отдать ему свой айс-американо, он наконец начал пить свой кофе. Белая пенка осталась у него на губах. Знает ли он, что вкус пенки и вкус губ похожи? Я осторожно взяла за руку мужчину, который всем телом протестовал против ухода.

— Что будем есть на ужин?

Спрашивая, я гладила большим пальцем тыльную сторону его ладони. Мужчина, отведя взгляд, вздрагивал каждый раз, когда я распрямляла его скрюченные пальцы. Лицо прекрасное, как цветок, а руки как у чернорабочего. Противоположности, уживающиеся в одном теле, — вот кто он такой. Узнав его, мои глаза уже не могли довольствоваться чем-то обыденным.

— Почему молчишь?

— .......

— Не хочешь со мной разговаривать?

Я знала, что это не так, но подгоняла его вежливым тоном. Обиженно отведя глаза, он сделал еще глоток капучино. Держать дистанцию, но оставлять руку в моей — вот его истинные чувства.

— Поешь и поедешь домой?

«Ах!» — мысленно воскликнула я. Мужчина, мечтавший о другом, вымещал злость на беззащитном капучино. Видимо, он думал, что после океанариума и ужина я попрошу отвезти меня в мою студию. На моих губах появилась странная улыбка. Я разволновалась от мыслей о том, чем можно заняться с мужчиной, который знает только поцелуи, но не знает, что идет после них.

— Хочу кимчи поккымпап. Ты же умеешь готовить?

— ...Продуктов нет.

— Поедем купим? Прямо сейчас? А потом домой. И пижамы купим в супермаркете, чтобы вместе носить. В университет все равно надо, так что утром пораньше заедем ко мне переодеться.

Слушая мой детальный план, рука мужчины медленно опустила чашку. Только я заметила, как дрогнули кончики его пальцев. Притворяясь невозмутимым, он сверлил взглядом пятно на столе и спросил:

— А в понедельник?

Его жадность росла в геометрической прогрессии. Пока я думала, что ответить, он оперся руками о стол. Встал, забрал куртку, сумку, меня — и вышел из кафе.

Напевая под нос мелодию собственного сочинения, он повел машину в свой район. Я даже не ответила про понедельник, а он уже был на седьмом небе от счастья. В супермаркете он толкал тележку еще быстрее, чем ходил в океанариуме.

— Надо выбирать не спеша.

— Купим всё.

— У тебя так много денег?

Тофу, кабачки, зеленый лук, морковь, шпинат, яблоки, груши... Он сметал в тележку все, что видел. Я не могла не вмешаться, идя за мужчиной, который закупался на месяц вперед.

— Это выложи. И это.

— Не хочу.

Я попыталась выложить фрукты, которые мы сейчас не съедим, но его рука накрыла мою. Спор между расточительством и экономией закончился, когда его рука «случайно» обняла меня за талию. Ручка тележки, моя талия, развернутая вбок, — выражение лица мужчины, державшего и то и другое, приковывало взгляд. Застенчивого парня, целовавшего кончики волос, больше не было. Пронзительный взгляд скользнул по мне и задержался на губах. Теперь его целью были не яблоки и груши.

— Можно ненадолго.

Моей ролью было открыть засов для мужчины, который тосковал только глазами. Получив разрешение, его губы опустились — и какие же они были горячие! Даже приблизившись, я чувствовала жар, опаляющий щеки. Чувства были в его затуманенных глазах, в мимолетном касании кончика носа. Губы мужчины, полные чувств ко мне, приблизились и остановились.

— Яблоки и груши тоже надо купить.

Он остановился не из-за взглядов окружающих, у него явно был свой план. Неразделенное желание осталось на его губах. Он с силой толкнул тележку вперед. Я, сдавшись, усмехнулась. Надеюсь, потом он не будет спрашивать, почему его кошелек опустел. Пока он шел к отделу с баклажанами, я достала телефон. Просто хотела проверить время.

— Выключен.

Проводя время с мужчиной, я совсем забыла о телефоне. Неудивительно, что было так тихо. Телефон, включившийся спустя сутки, показал список пропущенных. Мама, тетя, директор хагвона — это ладно, но пропущенные от Сон Ги Чхоля были неожиданностью. Обычно он звонил один раз и успокаивался, а тут — тринадцать.

«Ты где?»

«Возьми трубку»

«Неужели ты с тем хёном?»

«Я звоню насчет твоей тети»

«Это не телефонный разговор, перезвони сразу, как увидишь»

Услышав, что дело касается тети, я нажала кнопку вызова. Воображение рисовало картины, как кредиторы затаскивают тетю в микроавтобус. Громкое объявление в супермаркете заглушало гудки.

— Почему не берет...

В этот момент движения мужчины замедлились, словно он услышал мой шепот. Его рука, тянувшаяся к капусте после баклажанов, вернулась к тележке. Увидев его бесстрастный взгляд, я оторвала телефон от уха.

— Оппа Ы Тэ.

Мужчина, который был готов нарезать десять кругов по магазину, вдруг бросил тележку и пошел прочь. Ошеломленная, я схватила тележку и поспешила за ним, но он шел далеко впереди. Из-за того, что мы набрали всего подряд, не думая о цене, тележка была тяжелой, как камень. Не в силах догнать его своим медленным шагом, я в итоге крикнула:

— Куда ты?

Стоило мне вложить эмоции в голос, как он замер и вернулся. Забрал у меня тележку, которую сам же и бросил, и повел ее. Мы миновали овощной отдел и направлялись к кассе. Скорость, с которой он выкладывал продукты на ленту, была ненормальной.

— Что с тобой?

— Поехали домой.

Кассиру пришлось подстроиться под бешеный темп мужчины. Оплата, упаковка, возврат тележки — все заняло меньше двух минут. Когда он завел машину, непутевый Сон Ги Чхоль позвонил снова. Мужчина отложил старт и стал ждать, пока я отвечу.

— Ответь.

Изменившаяся атмосфера была вызвана не только ревностью. Он стал колючим, боясь, что телефон, Сон Ги Чхоль или тетя нарушат наш уговор провести этот день вместе. Но я не собиралась возвращаться сегодня. Я планировала договорить с ним, приготовить ужин и провести время, как и подобает после первого поцелуя.

Поэтому отвечать Сон Ги Чхолю хотелось еще меньше. Если он скажет, что тетю похитили, мои кроссовки сами понесут меня в переулок моей студии. Но палец мужчины, нетерпеливо постукивающий по рулю — тук, тук, — говорил о том, что его терпение на исходе.

— Подожди.

Под давлением мужчины, который, казалось, будет ждать вечно, я открыла телефон и ответила.

— Да, Ги Чхоль.

— Эй! Почему до тебя весь день не дозвониться?! Я же просил перезвонить сразу, как увидишь смс.

— Поэтому я и зво...

Хлоп. Звук захлопнувшегося телефона ударил по ушам, и машина тронулась. Телефон, выбитый рукой мужчины, валялся где-то между сиденьями. Я смотрела на профиль мужчины, который вел машину, как ни в чем не бывало. Даже если я наклонюсь и подниму телефон, он повторит то же самое. Видимо, опасаясь, что я, потерявшая дар речи, выпрыгну на ходу, он заговорил спустя долгое время.

— Ты сказала, что будешь сегодня со мной.

Я и не отказывалась. У меня и в мыслях не было нарушать обещание провести с ним ночь. Но разве можно винить мужчину, израненного собственной тревогой? Устав душой, я закрыла рот и глаза, но от этого его тревога выросла втрое. Такого даже я не ожидала.