Мужчина посмотрел на темное окно моей студии и медленно опустил взгляд. Я понимала его чувства, его неприязнь к тете, маме и тем более к Сон Ги Чхолю. Нет. Понимала я только до этого момента. Я тоже человек и не могу вечно отодвигать свои раны на второй план. Чтобы отношения стали более зрелыми, нужно прекратить взаимные обиды.

— Это потому, что я тогда бросила тебя, оппа? Потому что сказала слишком жестокие слова?

— Слишком жестокие слова?

— ...Ты же помнишь.

— Помню.

Мужчина, стоявший напротив меня в оборонительной позе, поднял только один уголок рта. Это не предвещало ничего хорошего.

— Ян Джи Он. Ты тоже запомни. Второй раз меня не бросят.

— Не говори странных вещей. Кто сказал, что бросит?

— Если ты скажешь, что не я, что собираешься меня бросить. На этот раз брошу я.

От его слов у меня по коже побежали мурашки. Клянусь, это не было сказано с сарказмом. Его взгляд был твердым: если скажет — сделает, и от этого у меня внутри все сжалось. Казалось, что мое высокомерное и мелочное убеждение, что только я могу бросить, было выставлено на всеобщее обозрение. Орхидея, которая плачет и смеется от первого поцелуя, разве бросит солнечное место? Я была так уверена в этом и собиралась вертеть им как хочу. Думала, что после уговоров мамы и тети, после устранения помехи в лице Сон Ги Чхоля, я смогу заполучить его.

— Ты сможешь меня бросить?

— Ты смогла, а я не смогу?

— Как ты можешь такое говорить. Мне правда... больно. Все, что ты показывал до сих пор, было игрой?

— Ты колебалась.

— Когда это я.

Значит, он разозлился не из-за вмешательства Сон Ги Чхоля, не из-за странных обстоятельств с тетей, а из-за того, что я поколебалась. Мне было так обидно и душно, что хотелось написать ему петицию.

— Твоя тетя все такая же. Если она натворит бед, ты будешь разгребать. А я буду смотреть на это и получать пощечины.

— Не забегай вперед. Я не говорила, что пойду к тете прямо сегодня. И почему это значит, что я поколебалась?

— Завтра ты не будешь искать тетю? Не будешь вмешиваться, если встретишься с ней?

— .......

— После того, как покончишь со всем сегодня.

— .......

— Понедельник, вторник, среда... Сможешь оставаться у меня столько, сколько я захочу?

Рассказывать о наших отношениях маме, занятой выживанием и тайным романом, было преждевременно. И тете, для которой деньги стали высшей ценностью, тоже не хотелось ничего говорить. Я хотела сохранить стабильные отношения с мужчиной, благополучно достичь первой цели — выпуска, а потом представить маме совершенно изменившегося мужчину. Конечно, это были лишь мои надежды. Мама редко бывала свободна. Тетя наверняка натворит бед в этом году, а потом и в следующем. После выпуска появится проблема трудоустройства. Подходящего времени, чтобы представить мужчину, не будет никогда.

— Не губи меня надеждой.

Не найдя, что ответить, мужчина отпустил мой телефон. Улыбка мужчины, стоящего в свете фонаря, напомнила мне о прошлом.

— Ты уже делала так раньше.

Он был прав. «Когда закончу школу», «когда переедем в квартиру», «когда получу отличные оценки на вступительных», «когда получу письмо о зачислении» — я до сих пор думаю так же, как в те времена, когда формой и мужчиной был весь мой мир.

— Прости меня.

«Выходных будет достаточно», «пары дней на неделе хватит» — я недооценила его чувства.

— Прости. Пойдем, соберем вещи. Мы же договорились.

Я крепко схватила его за запястье обеими руками, чувствуя, как он отдаляется.

— Для меня Ян Джи Он всегда — это все. А для тебя?

— Для меня тоже. Поверь мне.

— А твоя тетя?

— При чем тут тетя вдруг?

— Если я скажу, что не хочу ее видеть. Сможешь не обращать внимания?

Словно он сказал: «Как я могу так поступить с семьей?» хотя и не произнес этого вслух. Стоило мне на мгновение сомкнуть губы, как мужчина прервал тишину вздохом. Он отдернул руку и повернулся, всем видом предвещая расставание.

— Ты правда уходишь?

Хотелось закричать: «Что за мужчина, который сбегает, выпив только сладкое?» Но я знала, что он не продержится и дня, будет кружить вокруг меня. Достаточно одного дня. Если продержусь день, его безумная любовь вернет его ко мне.

— Кан Ы Тэ!

И все же от тревоги я бросила его имя в пустой переулок. Этот день был долгим. День ожидания его любви будет еще длиннее. Боясь, что он передумает и вернется, я сидела на лестнице, обдуваемая холодным ветром.

Это было поражение Ян Джи Он. Я не учла всерьез тот факт, что любимая орхидея ядовита. На следующий день, и через день, и еще через день мужчина не то что не позвонил — даже носа не показал. Разумеется, ведь его телефон все это время был в моей сумке.

Кан Орхидея

На имя контакта, которое я изменила вчера, упала капля. Солонее морской воды, чище дождя. В моей жизни укоренилось нечто более страшное, чем тетя и мама вместе взятые. Тоска и печаль хорошо сочетаются с рассветом. Это я узнала вместе с тем, каково это — время без него.

***

— Все из-за тебя.

— С ума сойти, правда.

— Потом возьмешь ответственность и извинишься.

На мои жалобы, высказанные с опухшими глазами, Сон Ги Чхоль выплюнул кофе, как плевок. Как и хотел Сон Ги Чхоль, мужчины не было ни дома, ни в университете. К тому же, не только мужчина, но и тетя, зарабатывавшая на перепродаже, пропала без вести.

Сон Ги Чхоль, видимо, решив, что это его шанс, нашел меня. Я утверждала, что наша встреча на улице после репетиторства была подстроена, он — что это совпадение. Сон Ги Чхоль спросил, рассталась ли я с мужчиной, и наши пути совпали. Только сев вместе в метро, идущее из одного района в другой, я поняла истинные намерения Сон Ги Чхоля. Он просто хотел составить компанию в поисках тети.

— Почему это из-за меня? Это твой оппа Ы Тэ странный.

— Он оставил мне телефон. В университет не приходит. Дома его нет.

— Ну и отлично.

Разговор иссяк, и я сидела, уставившись в одну точку. Сон Ги Чхоль, выслушивавший упреки от ворот университета до метро, тоже безучастно смотрел в окно. Объявили нашу станцию, и мы с Сон Ги Чхолем встали и вышли почти синхронно. Мне надоело даже говорить ему не вмешиваться в дела чужой семьи.

Выйдя из метро, мы хмуро шли 15 минут. Но так как мы были здесь впервые, да еще и в запутанных переулках, мы плутали еще минут 5. Кружили, как контуженные вороны, пока хозяин супермаркета не подсказал дорогу. Около 8 вечера мы с трудом добрались до фабрики тети.

— Там, в подвале?

— Фабрика меньше, чем кажется.

Она так громко хвасталась заказами на брендовые сумки и кошельки, что я думала, у нее с десяток контейнерных цехов. Перед сырой лестницей, ведущей в подвал, мы с Сон Ги Чхолем переглянулись. Кажется, доносился звук швейной машинки. Сон Ги Чхоль, как мужчина, первым наклонился к подвалу.

— Я позову ее. Ты будь здесь.

— Я на тебя еще не перестала злиться, понял? И это дело моей тети. Я пойду.

Ян Джи Он — это все для Кан Ы Тэ, но является ли Кан Ы Тэ всем для Ян Джи Он? Его тревога исходила из этого обоснованного вопроса. И теперь я даю ему ответ. Все, что есть у Ян Джи Он, принадлежит мужчине, но семью нельзя отрезать, как редьку. Отношения, скрепленные обязанностями и счетами, как у матери с дочерью, у тети с племянницей, прочны, как китовые жилы. Я беспокоилась, не навредили ли тете кредиторы. Разрыв отношений будет после того, как я услышу ответ тети. Я не сомневалась, что это правильный порядок.

Из открытой двери фабрики кошельков несло клеем. В тот момент, когда мы с Сон Ги Чхолем препирались, есть там кто или нет, послышались голоса.

— Дайте мне немного времени, я уговорю Джи Он. А? Директор.

— Не верится мне, госпожа Пак. Сколько вы уже наврали до этого.

— Джи Он добрая, кроме учебы ничего не знает, тетю слушается. Поверьте и отпустите.

Один голос, липнущий к ушам, принадлежал тете, другой — Ким Сон Мину, который слал мне прогнозы погоды.

— Джи Он, честно говоря, мной не интересуется. Госпожа Пак зря дала надежду, только меня в неловкое положение поставила.

— Ох, нет-нет. Джи Он просто стеснительная.

— Правда можно верить, госпожа Пак?

— Конечно. Я, может, и выгляжу так, но не вру. Так что, пожалуйста, отпустите меня домой, директор.

— А, что же делать. Долг слишком большой.

В задней комнате, скрытой стеной, происходила сделка между тетей и Ким Сон Мином. Тетя была прирожденным торговцем подержанными вещами. Только на этот раз товаром была...

— Я обязательно уговорю Джи Он. Не сердитесь, директор. Я правда не знала.

...всего лишь племянница, которую, по ее словам, она вырастила с любовью.