Контент удален!

Видимо, небо густо обмакнуло кисть в желтый солнечный свет и раскрасило реку, дорогу, а остатки выплеснуло на мужчину. Каждый раз, когда я оборачивалась на мужчину, который бросил насвистывать и шел поодаль, мне слепило глаза. Устроив море слез посреди улицы, я, словно убегая, схватила его за руку, и мы сели в первый попавшийся автобус. Затесавшись в толпу пассажиров, мы добрались до реки Ханган. В такой теплый и ясный день мужчина не мог поднять головы. Прикрывая еще не зажившее лицо кепкой, он шаг за шагом увеличивал расстояние между нами.

То ли обиженный, то ли смущенный, он пинал камни по дороге. Глядя на него, я вспомнила, где и когда уже видела это. В день похорон Ы Джу он взял на себя заботу о развозе гостей. Разве сейчас он не так же неловко плелся за мной, пиная камни, не в силах даже предложить проводить?

Словно собираясь сварить из своих слов суп и съесть, он выражал свои чувства жестами и шагами, совсем как ребенок. Если совершил ошибку — просто извинись. Если тоскуешь по человеку так, что снятся кошмары, — признайся в любви. В мире не существует любви или извинений, которые нельзя выразить словами. А если не можешь сказать, значит, это и не любовь вовсе. Надежду на то, что партнер сам догадается о твоих чувствах без слов, лучше оставить как можно скорее.

— Иди сюда.

Услышав зов, мужчина сбился с шага. Камень, получивший неловкий пинок, покатился вниз по склону. Взгляд мужчины, и без того блуждающий, растерялся еще больше при звуке бульканья камня, упавшего в воду. Кто-то мог бы подумать, что я угрожаю съесть его и утопить в Хангане. Промямлив что-то, он долго шевелил губами, прежде чем заговорить.

— ...Я уволился из видеопроката.

Вот что он скрывал с тех пор, как мы сели в автобус — увольнение. Наверное, из-за того, что ушел без предупреждения, он и получил эти синяки и ссадины. Я не смогла сдержать смешок. Несмотря на мою реакцию, он с мрачным лицом продолжил свое признание.

— Денег осталось только то, что заработал раньше. Если тебе будет не хватать, пойду работать.

— Работать? Пойдешь на стройку цемент таскать?

— Если тебе это не нравится...

— Ты настолько обеднел, что даже в университет ходить не можешь? Приемный отец требует деньги?

Я покачала головой, сомневаясь, что с его кошельком все так плохо. Мужчина, который несколько дней не ночевал дома и говорил всякую чушь, снова замолчал. Прежде чем ночи, проведенные в слезах на мокрой подушке, станут бессмысленными, я протянула ему пакет из книжного.

— Купила, чтобы подарить, когда вернешься. Подарок.

Услышав о подарке от той, которая говорила только то, что нарывалось на неприятности, его глаза расширились. Мужчина, свалившийся как снег на голову и заявивший, что пойдет на стройку. Разве могла я не отдать вещь, купленную с мыслями о нем? Подойдя и взяв пакет, он приподнял бровь.

— Не знаю, понравится ли.

— ...Это дневник?

— Хочешь использовать как дневник — используй. Можешь писать там что угодно. Сделай из этого блокнот только для Кан Ы Тэ.

Мужчина гладил кожаный ежедневник, который я так долго выбирала, рукой в бинтах. Я уже хотела возмутиться, что он даже спасибо не сказал. Но, сделав шаг вперед, я увидела, что его глаза покраснели. Мужчина, всегда прекрасный, как пион, медленно опустил голову.

— И если нет денег, давай вместе подрабатывать, ходить в университет и выпускаться.

Закат, переплывший золотистый Ханган, окрасил его щеки. Не успела едва заметная слеза скатиться по подбородку, как он выдохнул вместе со словами:

— Джи Он. Ты все еще любишь меня?

От этого признания, обрушившегося как высокая волна, невозможно было уклониться. Не в силах отвести взгляд от его прямого взора, я кивнула. Словно этого было достаточно, на его губах расцвела слабая улыбка. Но расслабляться, получив человека по имени Кан Ы Тэ, было еще рано.

— Знаешь, в прошлом. Моя мама и тетя были для меня всем, поэтому я так легко сдалась и отпустила Кан Ы Тэ.

— К чему ты вдруг об этом.

— Теперь я не сдамся. Так что, пожалуйста, поверь мне.

В качестве второй взятки я преподнесла ему букет рудбекий, который прятала за спиной. Насколько я знала, на языке цветов рудбекия означает «вечное счастье». Пусть с этими желтыми рудбекиями, возвещающими начало лета, закончится его суровая зима. Мужчина, не привыкший к цветам, неловко понюхал их. Даже это было очаровательно.

— Запрет на слежку. Запрет на надутые губы, когда я с другими парнями. И впредь — верить мне, что бы ни случилось.

— ...Запрет на слежку, запрет на надутые губы, верить Джи Он.

— Хорошо повторяешь.

— Тогда ты меня простишь?

Не замечая желтого лепестка, прилипшего к кончику носа, он осторожно спросил.

— Хм... Посмотрю на твое поведение.

— Насчет твоей тети.

— Угу.

Раз уж мы оказались здесь, я решила прогуляться по Хангану на закате и взяла его за руку. Жесткая, напряженная рука мужчины медленно поддалась мне. Наши сплетенные руки раскачивались вверх-вниз, как качели.

— Я думал, что если буду угрожать, тратить деньги и добьюсь своего, то мне станет лучше. Но чувство было странным.

— Правда?

— Очень.

— С тетей... все сложно вышло. Но не хочешь поехать со мной в Чховари на этих выходных?

Когда я сказала, что хочу официально попросить у мамы разрешения, его рука, сжимавшая мою, стала горячей. Я потянула за собой его ослабевшую руку, продолжая щебетать.

— Попросим разрешения жить вместе. Скажем, что собираемся пожениться. На следующие выходные в парк аттракционов сходим. И попробуем еду, которую никогда не ели. Столько всего нужно сделать. Да?

Делая вид, что не замечаю остановившегося мужчину, я смотрела на фиолетовое небо и на берег реки, по которому проезжали велосипедисты. В тот момент, когда мы проходили под мостом, держа под руку молчащего мужчину, его ответ, должно быть, тщательно обдуманный, коснулся моего уха.

— Чем это заполнить?

Пропустив мимо ушей разговор о маме и Чховари, он начал с дневника. В моей голове пронеслось его трогательное эссе о кино. Выпустив на секунду руку мужчины, я достала из сумки трехцветную ручку.

— С сегодняшнего дня пиши этой ручкой все, что хотел сделать в жизни, что хотел сказать, письма, которые хочешь отдать Джи Он — все пиши.

Приняв ручку напряженной рукой, он широко раскрыл дневник. Видимо, пока мы гуляли у реки, он уже придумал первое предложение, потому что сел на автобусной остановке и набросал несколько слов. Его первое предложение, которое он не показывал, как бы я ни щекотала его и не тыкала в бок, я смогла прочитать только дома.

Открыть цветочный магазин для Джи Он

Тот факт, что началом и, возможно, концом Кан Ы Тэ была только Ян Джи Он, был одновременно грустным и ценным. Следующие строки заполнятся более длинными и глубокими словами. Верю, что когда-нибудь он сможет писать о своей жизни и без меня. Обязательно.

Вчера доставили шторы, которые я заказала в порыве стресса и депрессии. Мужчина, распаковав коробку, без лишних вопросов повесил их в гостиной. Шторы волшебным образом поменялись, пока мы с собакой гуляли. Увидев ярко-желтые шторы с белым кружевом, мужчина поэтично заметил: «Как весенний день».

Позавчера, не выдержав моих уговоров, мужчина нашел подработку. Я была категорически против его идеи использовать на жизнь деньги, заработанные у Старика. После моих настояний найти нормальную работу, а не тратить грязные деньги, он в тот же день прошел собеседование и устроился в местный книжный магазин. Меня поразило не то, что его приняли в тот же день, и не его готовность хоть умереть по моему приказу. А баланс его банковского счета, случайно обнаруженный в ящике туалетного столика. Я, думавшая, что его выгнали без гроша в кармане, терла глаза, сбившись со счета нулей.

— Пин-код от счета случайно не мой день рождения?

— Нет.

— А что тогда?

— Год и месяц рождения Джи Он.

— А... зачем ты так сразу говоришь.

— А что. Хочешь потратить?

— Можно?

— Трать.

— Я же шучу.

Сегодня был важный день — мы договорились с мамой встретиться и поехать в Чховари. Пообедав у мамы, мы планировали посетить колумбарий Ы Джу. Я спросила это наполовину в шутку, наполовину всерьез, чтобы разрядить его напряжение. А он ответил с размахом, мол, смотри, если хочешь. Стоя друг напротив друга в коридоре маминой квартиры, я без особой причины поправила воротник его рубашки.

— Это тебе потом понадобится, когда нужно будет.

— Потом — это когда.

— Хм... если случится что-то серьезное? Расходы на больницу, непредвиденные аварии, мероприятия у кого-нибудь, или...

— Что ты не договариваешь. Или что.

— Свадьба, например?

В коридоре между маминой дверью и дверью соседей, на стену с выцветшей белой краской падал свежий солнечный свет. Опрометчиво брошенное слово «свадьба» не казалось таким уж нелепым или чужим. Опьяненные любовью, мы обменялись одинаковыми взглядами. Встав на цыпочки, я украла поцелуй с губ улыбающегося мужчины. Это был своего рода талисман.

— Что бы сегодня ни случилось, не плачь. Верь только мне.

Мой взгляд переместился на звонок рядом с синей входной дверью. Возраст, когда я звала маму со слезами, уже прошел, но страшно все равно было. Выйдя на прямой солнечный свет, я нажала на звонок. Приветливая мелодия «Дин-дон» разнеслась по коридору.