Ы Тэ, боясь, что кто-то увидит, подхватил Джи Он из ванны и перенес на кровать. Притворяясь кем-то другим, он начал терять самого себя. Скрывал свою истинную сущность, словно был благородным отпрыском рода Кан. Старался быть вежливым, что бы Джи Он ни говорила. Не мог сказать, что ему нравится то, что нравится. Смаковал поцелуй, который хотел бы проглотить целиком. Иногда, даже чувствуя прилив желчи, проглатывал ее, чтобы не напугать Джи Он, притворяясь кротким ягненком.

Но не все его слова и действия были ложью. То, как трепетало сердце каждый раз, когда она касалась его без спроса. То, как дрожали руки, когда он подавлял желание наброситься на нее. Он латал свое истрепанное терпение, уговаривая себя довольствоваться поцелуями. Так он и держался, опираясь только на половину своей натуры.

— Подожди... слишком... быстро.

Это Джи Он сидела в ванной и виляла хвостом. Это Джи Он без сожаления сбросила одежду, на которую и смотреть-то было жалко. Это Джи Он позвала его, когда он остужал голову под холодной водой. С самого начала у Ы Тэ не было корыстных намерений. Все это устроила примерная ученица Джи Он.

— Помедленнее. Я, правда, в первый раз.

Можно подумать, он переспал с десятками женщин. Отношения Джи Он и Ы Тэ не менялись и всегда описывались одной фразой: Джи Он разжигает огонь, а Ы Тэ сходит с ума. Джи Он приносила дрова, раздувала искру, растапливала его замерзшую жизнь. Но у нее не было сил поддерживать огонь. Если она решит, что это не то, ей будет все равно, погаснет он или нет.

Поэтому Ы Тэ приходилось метаться перед угасающим пламенем. Со стороны могло показаться, что он единственный сумасшедший. Как бы он ни дул, пока живот не прилипнет к спине, слабая искра угасала. И только Ы Тэ устраивал скандал, жалея превратившиеся в пепел дрова.

— И я хотела бы сделать это в комнате...

Сегодняшний день мало чем отличался. Джи Он, размякшая, как всегда, была готова. Дальнейшее происходило на полной скорости, словно Ы Тэ вдавил педаль газа в пол. Очнувшись, он обнаружил себя и ее, обнаженных, переплетенных на диване. Лунный свет, льющийся через окно гостиной, скользил по бледному телу Джи Он. Он был так возбужден, что перепутал диван с кроватью — нелепая и постыдная ошибка. Джи Он, лежавшая снизу, делала вид, что ничего не замечает. Ы Тэ, теряя и обретая рассудок, укусил Джи Он за щеку, которую видел сквозь пелену. Это было проявлением его вредности. У Джи Он всего было много: и ворчания, и мыслей.

— Ай!

Он погладил ладонью талию Джи Он, которая брыкалась от боли. Когда горячая рука Ы Тэ скользнула ниже талии, удары ногами стали реже. Хоть она и ворчала, но чувствовать умела. Когда рука Ы Тэ скользнула с талии на бедра, она прочистила горло. Неожиданно чувствительная Джи Он дернула ногами.

— Раздвинь.

— ...Что?

— Ноги.

Он не хотел раздвигать ее плотно сжатые бедра силой. Хотел, чтобы Джи Он показала искру своего желания. Оставаться одному и охранять угасающий огонь он больше не собирался. И догадливая Джи Он застенчиво раздвинула ноги.

— Извращенец.

Именно сейчас Ы Тэ до смерти захотелось курить, и он грубо провел рукой по лицу. Ему нужно было что-то в рот, чтобы успокоиться. Его взгляд скользнул ниже милого пупка и замер.

Между ног, беззащитно открытое, было ее лоно. Сжавшийся вход дрогнул, словно ему был неприятен пронзительный взгляд. Джи Он, крепко зажмурившись, не могла поднять голову. Рука Ы Тэ, потерявшего счет времени, двинулась именно тогда.

— Ах.

Слушая короткий стон Джи Он, он погладил вход большим пальцем. Податливое лоно Джи Он приоткрылось, показывая нежную плоть. Ощущение внутренней части, на которую он нажал пальцем, было мягким. Пока он, потеряв дар речи, наслаждался этим, у него пересохло в горле. Влажная жидкость осталась на большом пальце.

— Что это? Вода?

— ...Правда, перестань говорить.

Джи Он, отказавшись смотреть правде в глаза, закрыла лицо руками. Тем временем Ы Тэ поднес большой палец с влагой ко рту. Сладкий, кисловатый, таинственный сок Джи Он осел во рту. Естественно, что Ы Тэ, мучимый жаждой, опустил голову.

— Что, нет, что ты делаешь?

Он хотел оставить выбор за Джи Он. Пойти туда, куда она выберет, раздвинув или сжав ноги. Но его руки, раздвигающие ее лодыжки, словно забыли об обещании. С улыбкой на лице, готовый принять звание извращенца, он поцеловал широко открывшееся лоно. Начал с легкого, как птичье касание, поцелуя.

— А, это... странно. Не надо.

— Мм...

— Странно же.

Он чувствовал вину за неопытность, но он был мужчиной. Инстинктивно нашел применение языку и пальцам. Пальцы использовались, чтобы держать лоно открытым. Язык — чтобы найти источник влаги и вылизать снаружи и внутри. По сравнению с Ы Тэ, который, закатив глаза, орудовал языком, Джи Он была в ужасе. Ее натура примерной ученицы никуда не делась, и она попыталась отодвинуться.

— А, подожди. Слишком... не лижи.

Бесполезно извиваться в его захвате и пытаться уползти вверх. Такое пассивное бегство не могло остановить ласки Ы Тэ. Из-за того, что он ничего не видел перед собой, это стало плохим выбором. Язык Ы Тэ, тут же последовавший за ней, не действовал по плану. В хаотичных лизках и укусах не было системы. Но даже в его движениях языком, которые могли показаться жадными, начали появляться удачные моменты.

— Ах, а...

Язык, случайно скользнувший внутрь, изменил стон Джи Он на более эротичный. Испуганная плоть сжала его язык. И щедро выделила густой сок.

— Странно... мм, ах.

Чмок, он с шумом втянул в себя. Массируя вокруг входа, он снимал напряжение. Джи Он, прикусив палец и тяжело дыша, вытянула носки.

— Не нравится, когда я лижу здесь?

— Кажется, нравится...

После того как «не нравится» сменилось на «нравится», губы Ы Тэ набрались силы. Изогнутый кончик языка без колебаний проник внутрь. Хлюп, звук всасывания жидкости смешивался со стонами Джи Он. Под приглушенным лунным светом бедра Джи Он вздрагивали. Но сила, удерживающая ее лодыжки, оставалась непоколебимой.

— Хорошо, хорошо, но... слишком сильно, Ы Тэ...

— Стой смирно.

— Понежнее... Ах!

— Я не знаю. Это все ты, Джи Он, ты виновата...

Сам не понимая, что говорит, Ы Тэ уткнулся лицом в ее лоно. Хаотичные движения языка и рук, последовавшие за этим, были неведомы ни самому Ы Тэ, ни Джи Он, ни небесам. В отверстие, закрытое языком, он ввел палец. Чтобы получить больше, быстрее той воды со вкусом Джи Он.

— Джи Он, мм, смирно... Раздвинь. Да, вот так.

— Странно же. Хм... ах!

Слова «раздвинь» были обращены к Джи Он, а руки, раздвигающие ее лоно, как будто вбивая колья, принадлежали ему. Джи Он со слезами на глазах просила его прийти в себя. Когда он ввел палец в лоно, которое только что лизал и сосал, Джи Он резко втянула воздух. Не зная, что делать, она скребла обивку дивана коротко остриженными ногтями. На поднятом лице Ы Тэ не было выражения. Казалось, он не чувствовал ничего, кроме движения пальца внутри.

— Ы Тэ, а... ах! А!

Встретившись с похотливым лунным светом и взглядом, он наблюдал за реакцией Джи Он, которая билась в экстазе. В тот момент, когда два пальца Ы Тэ ткнули в одну точку, Джи Он вскинула ноги. Пальцы, переплетенные с лоном, танцевали танец радости. От их движений, словно ударяющих по внутренним стенкам, дыхание Джи Он стало прерывистым.

— Мм, подожди, Ы Тэ... А! Хорошо, но подожди... подожди...!

Мысль о том, что он ничего не понимает, полностью очистила голову Ы Тэ. Джи Он умоляла убрать пальцы, терзающие ее изнутри. Тук, тук, Ы Тэ, у которого внизу все ныло, не знал, как остановиться. Только когда стон Джи Он достиг пика, он вынул пальцы. Глядя на тонкую струйку жидкости, он потянулся к паху.

— Ян Джи Он...

Пробормотав её имя, он навалился на Джи Он, дрожащую, словно в ознобе. Она вряд ли слышала его слова. Джи Он, едва справляющаяся с собственным телом, потеряла рассудок. Вид Джи Он, мокрой между ног, был сводяще с ума прекрасен. Это было произведение Ы Тэ, созданное без чьей-либо помощи. Слезы, скопившиеся в уголках глаз Джи Он, покатились по щекам. Ы Тэ, одержимый любой влагой, не мог смотреть на это спокойно. Высунув язык, он слизал слезы с ее расслабленной щеки.

— Это тоже мое.

Когда ее ноги раздвинулись, Джи Он тупо смотрела в потолок. Он пил ее слезы, пил ее губы, терся щекой, вдыхая ее дыхание, но жадность Ы Тэ не унималась.

— Ты моя.

— ...Угу.

— Джи Он.

— Угу.

— Джи Он же добрая.

— ...А?

Член Ы Тэ давал ей шанс несколько раз. Лишь дразня, он терся этим уродливым предметом о ее лоно. Он медленно вошел, раздвигая плоть, в тот момент, когда Джи Он ответила.

— А!

— Ха...

В момент соединения Джи Он открыла глаза, а Ы Тэ закрыл. Даже введя член наполовину, Ы Тэ потерял рассудок. С губ срывалось только одно.

— Джи Он...

Он просил понимания у доброй и нежной Джи Он. Он заберет жизнь Ян Джи Он. Проглотит целиком, не оставив ни косточки. Это было сердце, упустившее время для лечения. В голове, иссушенной разумом, крутилась одна мысль.

— Джи Он... Пожалуйста, ты же будешь моей?

— А, мм!

Я заберу тебя, Ян Джи Он. Целиком и полностью.