Фраза «И снова привет» прозвучала так, будто мы встречались вдвоем без моего ведома. Сон Ги Чхоль заскрипел зубами и уже собирался наброситься, но в этот момент дверь кабинки открылась. Кафе придерживалось старых традиций, поэтому напитки приносили прямо в комнату. Время, пока сотрудник напряженными движениями расставлял кофе и сок, показалось вечностью.

Пока сотрудник не закрыл за собой дверь, все трое хранили гробовое молчание. И в этой углубляющейся тишине, пока каждый думал о своем, мужчина дерзко обнял меня за талию и даже зевнул. Прислонившись к моему плечу, словно собираясь вздремнуть, он окончательно истощил терпение Сон Ги Чхоля.

— Хватит липнуть к Джи Он.

Как только сотрудник вышел, Сон Ги Чхоль перешел в наступление.

— Ги Чхоль.

Честно говоря, меня напрягало, что Сон Ги Чхоль ведет себя как дикий зверь, охраняющий территорию. За те четыре года, что мужчины не было, Сон Ги Чхоль был воплощением спокойствия и обычности. Ангел-хранитель, иногда угощающий вкусняшками, или просто друг детства. Но сейчас, увидев, как изменился его взгляд с появлением мужчины, даже слепой бы понял. Для Сон Ги Чхоля я не просто нуждающаяся соседка или землячка. Мы были мужчиной и женщиной с возможностью романтических отношений.

— Мы правда встречаемся.

— ...Что?

— Ты же знаешь. Я все время скучала по оппе Ы Тэ.

Поэтому моя роль заключалась в том, чтобы не давать поводов для развития отношений. Кроме Сон Ги Чхоля, были и другие парни, метившие на место рядом со мной. Но мое сердце трепетало только от Кан Ы Тэ из прошлого и Чхве Джи Хана из настоящего. Дважды мое сердце плакало по нему — ответ был очевиден.

— Ты уверена, что это тот самый Кан Ы Тэ, по которому ты скучала? Он называет себя Чхве Джи Хан. Уже это ненормально. И одежда, и обувь, и эти часы — странные. Разве обычный студент носит такие дорогие вещи?

Я ничего не понимала в мужских часах или брендовых кроссовках, разве что в женских украшениях. Наверное, в этом Сон Ги Чхоль был прав. Я не игнорировала подозрительные моменты, просто наблюдала, как за пожаром. Я считала, что задать вопросы можно будет и позже, когда залечу раны прошлого.

— И правда. Странно, да, Джи Он?

— Послушайте. Брат Ы Джу или Джи Хан, или как вас там. Не вмешивайтесь, когда мы разговариваем.

— Это я вмешиваюсь? Не знал.

Мужчина, издеваясь над Сон Ги Чхолем саркастичным тоном, продолжал небрежно перебирать мои волосы. Его рука была занята так, чтобы Сон Ги Чхоль это видел. Игриво накручивал кончики волос на палец, а потом, делая вид, что поправляет позу, погладил тыльной стороной ладони мою щеку. Эти провокационные действия, одно за другим, и довели Сон Ги Чхоля до белого каления.

— Ян Джи Он. Твоя тетя... Она ворует бракованные кошельки с фабрики и продает их как подержанные. Я позвал тебя, чтобы сказать это.

Видимо, поэтому Сон Ги Чхоль, у которого из глаз летели искры, и выкрикнул это, словно взорвал бомбу.

— Тетя?

Я думала, сейчас будет драма в стиле «Любовь и война», а Сон Ги Чхоль выложил карту «подработка тети». От абсурдности ситуации я только рот открывала, как рыба.

— Да! Я обрывал телефон, чтобы сказать тебе это! А ты в такой ситуации хочешь крутить романы? Тем более с этим типом, против которого были и твоя тетя, и мать?

Ха. Словно оттолкнув резкий голос Сон Ги Чхоля, мужчина вдруг расхохотался. Легкая вибрация от его смеха передалась моему плечу. Я думала, он отступит при упоминании тети и мамы, но его реакция пошла по странному пути. Это был не сарказм и не провокация, а искренний смех, словно собеседник был до невозможности смешон. Сон Ги Чхоль, который только что угрожал нравоучениями, побледнел.

— Ха... Будь я на твоем месте, Сон Ги Чхоль.

Мужчина, уже полностью навалившийся на меня, продолжил с улыбкой:

— Я бы встал на колени перед Джи Он и умолял. «Забудь этого ублюдка Кан Ы Тэ и полюби меня». Как ты мог просто смотреть на нее четыре года?

— Послушайте. Господин Кан Ы Тэ.

— Впрочем, именно потому, что ты только смотрел, ты можешь сейчас пить кофе и ходить в университет.

— Ха.

Мужчина, который до этого бросал слова, словно играя, вдруг выпрямился. Положив одну руку мне на плечо, он стер улыбку и всякое выражение с лица. Часы на его запястье, касавшиеся моей ключицы, были холодными, как зимний дождь.

— ...Отпустите Джи Он. Хён, вы же можете встретить сколько угодно других женщин, не обязательно Джи Он.

— Сон Ги Чхоль. Ты мне не родной брат, чего ты ведешь себя так?

Сон Ги Чхоль, игравший в гляделки с мужчиной, внезапно переключился на меня.

— Долгих разговоров не нужно. Я не допущу, чтобы ты испортила себе жизнь, встречаясь с этим хёном. Не обязательно я. Кто угодно, только не он. Посмотри на его поведение...

— Значит, все это было ложью?

— Что?

— То, как ты утешал меня каждый раз, когда я плакала, вспоминая оппу Ы Тэ. То, как ты говорил, что, может, стоит увидеться с ним хотя бы раз.

— Тогда и сейчас — это одно и то же? Если бы он хотя бы появился под своим именем, я бы еще понял! Посмотри, что он творит!

Сказав, что ему противно смотреть на молчащего мужчину, Сон Ги Чхоль вскочил с места. Достал из кошелька пять купюр по 10 тысяч вон и бросил на стол. Видимо, плата за все кофе, что он выпил до сих пор. Затем, сверля мужчину взглядом, от которого, казалось, глаза вылезут из орбит, Сон Ги Чхоль бросил последнее слово:

— Ты ненормальная. Обязательно наступит день, когда ты пожалеешь.

— Ты тоже хорош, Сон Ги Чхоль. Зачем ты лезешь в чужие отношения...

Сон Ги Чхоль, возомнивший себя прорицателем, повысил голос от возмущения.

— Позвони, когда придешь в себя.

Сон Ги Чхоль хлопнул дверью так сильно, что показалось, будто произошло землетрясение. Тетя, сожаление, фабрика, брак — разные слова били молотом по моей сломанной голове. И, случайно повернув голову, я встретилась взглядом с мужчиной, держащим чашку. Видимо, ему было скучно, и он пил латте с растаявшим льдом.

— ...Не пей это, выпей мой апельсиновый сок.

— Не надо.

— Он же разбавленный, невкусный.

— Кстати, ты не пойдешь за ним?

— За кем? За Ги Чхолем? Зачем мне за ним идти?

— Он же может наябедничать маме. Надо пойти успокоить.

Его взгляд коснулся моей щеки. Это был не страх, что мама и тетя узнают, а взгляд, испытывающий меня. Тот день четыре года назад, когда я вместе с этими двумя женщинами растерзала его, казался вчерашним, позавчерашним. Каждый день с вернувшимся мужчиной все еще казался нереальным. Думать о хорошем и не упустить мужчину — таков был мой девиз.

— А если я пойду и успокою Ги Чхоля?

— Твои дни тайных свиданий в прятки от мамы и тети продлятся еще на один день.

— ...И?

— Когда-нибудь попадешься, получишь пощечину, удар по плечу и будешь брошена Ян Джи Он.

— .......

— Если хочешь попробовать это снова — иди лови его.

Где он научился так спокойно ковыряться в чужом сердце? Он, наверное, думал, что меня это не ранит, но сильно ошибся. Прошлое расставание было моей ахиллесовой пятой не меньше, чем его. Не нужно испытывать меня такими язвительными словами.

— Не хочу говорить такое. Но твои слова слишком жестокие.

Если спросить, кто из нас жертва, ответ был бы очевиден — он. Но перед лицом Сон Ги Чхоля я без колебаний выбрала мужчину. И все же он ставит меня на эшафот испытаний и унижает. Было грустно, что мужчина, который должен быть на моей стороне, холодно отталкивает меня. Даже наш волшебный первый поцелуй не смог сдержать моих слез.

— Сегодня я не угощаю ужином. И кино не будет.

План, составленный ценой пропуска лекции, был объявлен как официальное уведомление. Мужчина, который только что взвешивал меня на весах, предлагая догнать Сон Ги Чхоля, сидел молча. Слеза, пощекотавшая мою щеку, заткнула ему рот. Мне было все равно, я схватила сумку и выбежала из кабинки.

Отставший мужчина начал догонять меня уже на светофоре перед кафе. Он был на шаг позади, но я знала, где он, по запаху, дыханию и тени. Наше молчаливое сопровождение продолжалось в автобусе, при выходе и до самого переулка моей студии. Звук шагов, доносимый ветром: останавливался, когда я останавливалась, и следовал за мной, когда я шла, пусть и с опозданием.

Мужчина, который ничего не выиграл от испытания моей преданности, может, просто забыл слова «прости»? Одно это слово растопило бы мою обиду, как снег.

На самом деле, проходя мимо остановки, я хотела взять его за руку. Хотела, как обычная влюбленная, сказать, что боюсь темноты. Но мужчина, занятый тем, чтобы повторять мои шаги, словно зашил себе рот. И этот шов он распорол только у самого дома.

— Ян Джи Он.

Почему я должна расхлебывать кашу, которую заварил Сон Ги Чхоль? Я обернулась на зов, но мужчина не приготовил примирения. В его протянутой руке был только мой телефон. Яркий свет фонаря безжалостно освещал его циничное лицо. Не беря телефон, я ощупала его взглядом и спросила:

— Тебе он больше не нужен? Мой телефон?

— Забирай.

Мой голос прозвучал слабо спустя долгое время, но в тот момент, когда я схватила телефон, я не колебалась. Были пределы тому, чтобы унижаться и обнимать мужчину. Поскольку я хотела, чтобы наши отношения перешли на следующий уровень, я решила, что на этом этапе небольшое столкновение необходимо.

— Почему не отдаешь?

Мы играли в банальное перетягивание каната с телефоном. Он протянул его, но, похоже, не собирался отпускать, крепко держа руку. Я, вцепившись в телефон, потянулась к нему и оказалась прямо перед ним. Только когда я злобно нахмурилась, он перестал мериться силой.

— Скажи, почему ты разозлилась.