После того как Ы Тэ в одностороннем порядке запер дверь, в улыбке Джи Он сквозил лишь холод. Порой казалось, что даже дверная ручка комнаты, в которой она была заперта, стала ледяной. Но нельзя же морить голодом возлюбленную, пусть она и холодна с ним, поэтому он, как обычно, разбивал яйца и варил суп. Единственное отличие от прошлой недели заключалось в том, что, пробуя еду, он совершенно не чувствовал её вкуса.
Всего за какие-то неполные три дня сердцебиение Ы Тэ словно сломалось. Сердце билось бесконтрольно, будто он готовился прыгнуть с большой высоты. Гнев закипал в нем, мгновенно сменяясь глубокой тоской, от которой он места себе не находил. Но как бы ни барахталась в грязи его душа, Ы Тэ делал то, что должен был. Он проводил дни в отчаянии, цепляясь за варку риса как за единственное спасение.
«Сегодня переночуй здесь».
Крошечная милость. Джи Он, которая до этого даже не смотрела в его сторону, чудом позволила ему лечь рядом. Она уснула, обняв его за талию, хотя так и не оттаяла душой. Джи Он, от природы мягкосердечная, должно быть, увидела его тетрадь, в которой не было написано ни единой строчки. Она бы сказала, что это не так, но именно в этом и была правда.
Раньше ему нравилось, что Джи Он жалеет его. Даже если в основе её любви лежала жалость, его это не волновало. Любовь — она и есть любовь, какая разница? — так он беспечно рассуждал.
Но у любви, оказывается, тоже были разновидности. Бывают такие дураки вроде него, которые влюбляются с первого взгляда и обожают даже кончики ногтей Джи Он, а бывает любовь, которая начинается с жалости и заканчивается ненавистью. Жалость поверхностна и бессильна. Любовь, построенная на жалости, похожа на простуду. Чувство болезненное, но не смертельное. Любовь Джи Он была болезнью, от которой можно вылечиться, просто приняв лекарство. Чем потерять её любовь, он решил изменить саму её суть. Он хотел стать крутым, достойным мужчиной и завладеть сердцем Джи Он по-настоящему.
— Спокойной ночи.
Ему было спокойнее спать под дверью, чем рядом с Джи Он, которая могла сбежать в любой момент. Когда он сидел так, словно сторожевой пес, его сердце выло не так громко. Он как раз вышел из комнаты, укрыв одеялом Джи Он, которая, вопреки своей хрупкой внешности, во сне сильно ворочалась. Его пальцы, по привычке потянувшиеся к замку, вдруг потеряли направление, словно заколебавшись. В тот самый момент, когда оставалось лишь слегка нажать на него, пальцы неловко соскользнули. Лунный свет поймал его руку, бессильно опустившуюся и оставившую на двери лишь след. Его жесткая и грубая, как древесная кора, рука спряталась в карман.
«А у вас нет мыслей бросить этот видеосалон... и начать со мной всё заново, как нормальные люди?»
Он не собирался всю жизнь зависеть от своего приемного отца — старика. Но время для независимости еще не пришло. Старик приютил бездомного, ничего не имеющего за душой Ы Тэ только потому, что у него не было сына. В обмен на безграничную поддержку он стал Чхве Джи Ханом. Он унаследовал имя погибшего младшего сына старика. Ему навязали хобби, спорт и вкусы в часах, которые были у покойного. В этом не было ничего сложного. В характере Ы Тэ было не интересоваться ничьими чувствами и ни вникать в чужие жизни, если дело не касалось Джи Он. А старик высоко ценил Ы Тэ за его беспрекословное послушание. Он считал это взаимовыгодным сотрудничеством.
«Взял в привычку отключать телефон?»
Экран телефона, который он включил впервые за долгое время, был заполнен сообщениями от старика. Равнодушно заблокировав телефон, Ы Тэ после недолгих раздумий открыл дверь спальни. Тень Чхве Джи Хана, от которой он отмахивался как от чего-то неважного, теперь пожирала его изнутри. Даже с точки зрения мужчины, Чхве Джи Хан был куда привлекательнее Кан Ы Тэ. Посмотрите только, как сломалось упрямство этой непреклонной тети Джи Он.
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас поставила отпечаток пальца на этом... этом договоре? Да кто ты такой? Джи Он знает об этом?
— Не знает. И впредь не узнает.
— Послушайте. Я не знаю, кто вы... Но тут написано «Чхве Джи Хан». Господин Чхве Джи Хан. Джи Он хорошая девочка, она так хорошо учится... Пожалуйста, не причиняйте ей вреда, отпустите её. Прошу вас!
— Вы просто решайте: будете ставить отпечаток или нет.
Чем дольше длился разговор, тем больше он нервничал, словно ребенок. Несмотря на нежелательную перепалку, тетя Джи Он в итоге со слезами на глазах поставила свой отпечаток пальца. Он раскрыл свою личность только после того, как расписка была готова.
— Я поставила. Поставила, так что хватит мне названивать.
— Прежде чем мы закончим, вы должны кое-что узнать.
— И что же?
— Я сменил имя. Моё прежнее имя — Кан Ы Тэ. Мы виделись в Човари.
Ы Тэ думал, что тетя Джи Он перевернет всю больничную палату вверх дном, требуя аннулировать мошеннический договор, но по какой-то причине она поспешно выписалась. Она даже не пыталась связаться с Джи Он или плести интриги. И это несмотря на то, что она знала: Чхве Джи Хан — это Кан Ы Тэ. Видимо, решив, что шансов на победу нет, тетя Джи Он сошла со сцены как-то слишком пресно и тихо. Это был пустой, безвкусный день, не принесший ни малейшей радости победы.
— Джи Он.
Пока он ненадолго выходил, Джи Он успела зажать одеяло между ног. А ведь так суетилась, говоря, что ей скоро сдавать экзамены и нельзя простужаться. Вспомнив её причуды — она даже во время еды пила только теплую воду, — Ы Тэ улыбнулся. Экзамены, университет, цветочный магазин... Джи Он так подходили все эти обычные, прекрасные вещи. Лицо Джи Он, с лучезарной улыбкой держащей в руках лейку, он мог нарисовать даже с закрытыми глазами.
— И что в этом хорошего?
Поправляя одеяло, он обнаружил под её подушкой свою старую тетрадь. Вещи, напоминающие о тех временах, когда он не мог дышать, не видя Джи Он. Сейчас тоже, конечно, но тогда это было похоже на настоящую болезнь. Девчонка, у которой даже удостоверения личности еще не было, казалась ему божеством. Казалась подарком, который одолжил ему покойный Ы Джу.
Ы Тэ рассеянно полистал тетрадь, которая годилась разве что на растопку. Он избегал учебы, потому что ненавидел, когда над ним издевались. Даже когда они с работягами шли в китайский ресторан, он не мог прочитать меню. Не глядя в него, он просто просил принести чачжанмён. Как же он ненавидел саму мысль о том, что кто-то увидит, как он читает по слогам. Когда возникала ситуация, где нужно было читать или писать, он сразу заявлял, что неграмотен.
«Неграмотный?»
Добрая, юная соседка, которая приносила ему бесплатные гарниры. Не успел он опомниться, как они уже ели за одним столиком во дворе его дома. Она была бабочкой, залетевшей в его убогий двор, где не было ни единой клумбы. Щекочущий, словно взмах крыльев, голос, сладкий аромат её дыхания, не слишком знойное летнее солнце — все эти дни, которые он похоронил в своем сердце, пропитали страницы этой тетради. Он молча перелистывал их, пока до конца тетради не осталось всего пять пустых листов.
— Кан Ы Тэ...
Ночь отступила, и рассвет принес весть о солнце. Живущая по правильному расписанию Джи Он бормотала во сне, готовясь проснуться. Ы Тэ, сидевший на полу и смотревший в тетрадь, встал с пустыми руками, словно закончив свои размышления. Тетрадь, которой так дорожила Джи Он, он вернул под подушку.
Не будя Джи Он, Ы Тэ спокойным шагом вышел из комнаты. Словно по заложенной в теле программе, он пошел на кухню и открыл холодильник. Он хотел приготовить её любимый омлет с рисом, но яйца как назло закончились. Проверив время на телефоне, он прикинул, когда пойдет за покупками. Поспешно взял лежавшие на столе бумажник и ключи от машины.
— А...
Из рук Ы Тэ, у которого мысли и тело обычно работали синхронно, выскользнул бумажник. Когда он наклонился, чтобы поднять его, то заметил торчащий край белого предмета. Оставив затею с выходом, Ы Тэ включил свет на кухне. В ярком, по-весеннему теплом свете кухонной лампы он раскрыл бумажник.
— Будто десять лет назад.
Этим знакомым предметом оказалась фотография. На ней была выбита дата их с Джи Он похода в океанариум. Как только он получил эту фотографию, сразу же положил её в бумажник. Машина, одежда, бумажник, купленные под именем Чхве Джи Хана... Эта фотография была единственным, что по-настоящему принадлежало Кан Ы Тэ. Смеющаяся так очаровательно, что хочется её укусить, Джи Он и он сам с лицом, будто готовым кого-то убить — смотрелись они комично. Но всё же эта фотография размером с ладонь была сокровищем Ы Тэ номер два.
Оставив идею с омлетом, Ы Тэ направился к дивану. Как ворона-воровка, он прятал телефон Джи Он под диванной подушкой. Это Джи Он не могла и шагу ступить из спальни, но по-настоящему взаперти было его сердце. Он скучал по тем дням, когда они вместе ходили за продуктами, препираясь о том, почему яблоки такие дорогие и какую марку муки стоит купить.
Из желания извиниться он включил телефон Джи Он. Может быть, она простит его, того, кто делал всё возможное, чтобы заслужить расставание. Включившийся экран телефона Джи Он внезапно приковал его взгляд.
— ...
На обоях телефона Джи Он стояла тайно сделанная фотография Ы Тэ. Кажется, это был тот день, когда он сидел в кафе, где она подрабатывала, и читал книгу. Улыбающееся лицо, а не избитое; залитое солнцем место, а не мрачный подвал. Подумав о том, каким чужим он кажется самому себе на этой фотографии, Ы Тэ взял в руки свой телефон.
Изменив свои планы, он позвонил секретарю старика. В его голове крутилась мысль: повинную голову меч не сечет. Он хотел понести заслуженное наказание и встретиться со стариком один на один. А потом...
Но тут раздался незнакомый рингтон. И доносился он не из его ванной, не из гостиной, не из кухни, а со стороны входной двери. К тому же, примерно через десять секунд звук звонка сменился тишиной, словно кто-то решил притвориться, что ничего не происходит. Это как раз совпало с моментом, когда звонок Ы Тэ сбросили.
Обладающий хорошим чутьем Ы Тэ снова набрал номер секретаря и подошел к входной двери. На этот раз незваный гость по ту сторону, видимо, тоже изменив план, постучал. Звонок, который совершал Ы Тэ, всё ещё шел.
Ы Тэ стоял вытянувшись по струнке, отделенный от визитера лишь тонкой входной дверью. Гудки на его телефоне всё еще не прекращались.
