Прошло уже три часа с тех пор, как он оказался здесь, не видя ни лучика солнца, но спать совершенно не хотелось. Наверное, из-за кофе, который Джи Он сварила ему утром. Он впервые в жизни почувствовал тяжесть в желудке от трех кусочков дакканчжона. Может, поэтому Джи Он разбудила его пораньше, сварила яйца и приготовила кофе. То, что она была с ним ласковой, как совершенно другой человек по сравнению со вчерашним днем, только усиливало тревогу Ы Тэ. Потребуется время, чтобы заставить ее рассказать, почему она так себя вела.
Не прошло и трех минут, как ему наскучило смотреть в черную пустоту. Ы Тэ откинулся на спинку стула, словно его тело было связано. Вчера к ним домой приходил секретарь приемного отца и уговаривал его выйти на работу. Он также бросил совет, больше похожий на предупреждение: выключать телефон — плохая затея. Намек на то, для кого именно это плохая затея, был более чем ясен, и Ы Тэ вспомнил о работе.
Среди десяти вещей, которые ненавидел приемный отец, были пропущенные звонки. Он терпеть их не мог, называя излюбленной привычкой должников. А тут его сын, Ы Тэ, отклоняет звонки. Да еще и по семейным делам. Отец наверняка был в бешенстве, крича, что зря пригрел змею на груди. Наказание розгами было вполне ожидаемым. Ы Тэ тошнило от самого себя, радующегося, что он привык к побоям. Что за жизнь такая — либо побои, либо любовь.
— Джи Хан-а.
Светящийся в темноте огонек сигареты приближался. Это был некто Ким, отвечающий за наказания Ы Тэ. Внешность у него была под стать прозвищу — зверь в человечьем обличье. Кажется, он говорил, что не брился и не стригся уже лет пятнадцать.
— Ты совсем расслабился с тех пор, как стал сыном Хозяина. Как ты мог не брать трубку, обижаешь.
— Я был занят.
— Занят он. Я же видел, что ты всё время дома торчал. Ну и как, понравилось играть в дочки-матери с любимой Ян Джи Он, как ты и хотел?
Преимуществом подвала было то, что голос здесь звучал так громко, будто говорили в микрофон. Даже незначительные слова казались важными. При звуках этих трех слогов, произнесенных в качестве угрозы, во взгляде Ы Тэ сверкнули ножи.
— У меня руки не связаны.
— Вот ведь... И правда не связали.
— Вижу, тебе не терпится кого-нибудь до смерти забить. Не ищи далеко, давай со мной.
— Если я тебя сегодня накажу, ты меня зарежешь. Твоя одержимость из-за какой-то девчонки уже совсем не умиляет. Ты как ненормальный.
То ли Ким пришел не наказывать, а просто поиздеваться, но он легко развернулся и ушел. Бесконечное ожидание — вот в чем заключалось наказание. Со вздохом Ы Тэ топнул ногой так, что было слышно на верхнем этаже. Везет же этой Ян Джи Он. Так совпало, что ее встреча выпала как раз на день его наказания. Он достал телефон, спрятанный во внутреннем кармане пиджака, и открыл историю звонков. Номера в самом верху составляли большую часть списка. От Джи Он вестей не было — можно было даже не проверять. Ы Тэ нажал на кнопку вызова, добавив еще одну запись в историю.
— Да. Я как раз собирался тебе написать. Слышал, ты поехал на работу. Разве ты сможешь уйти сегодня, пока старик не сменит гнев на милость?
— Зачем вы хотели написать?
Водитель Пак был человеком компанейским и жизнерадостным. Казалось, он уже забыл о прошлых обидах. Не обращая внимания на грубый тон Ы Тэ, он начал свой отчет.
— Ты же говорил, что у нее сегодня планы. Очень подозрительно. Сразу после учебы она пошла в ресторан JJ. Там всё по брони, даже в очереди постоять нельзя. Я зашел внутрь, посмотрел немного и вышел.
— Ресторан JJ.
Вопреки внешности, Джи Он не особо жаловала европейскую кухню. В ней была жилка бережливости, и если Ы Тэ пытался купить что-то дорогое, она сразу менялась в лице. Она говорила, что редко тратит на еду больше 50 тысяч вон из своих денег. Финансовое положение ее подруг было примерно таким же. А в ресторане JJ счет за один ужин легко перевалит за 100 тысяч вон.
— А с кем она?
— М-м... Из-за того, как они сидели, я видел только спину. Похоже, он пришел заранее. У обоих были такие серьезные лица...
— Это парень?
Единственной причиной, по которой он ходил вокруг да около, описывая собеседника, было желание предотвратить побег обезумевшего Ы Тэ с работы. Вероятнее всего, это был Сон Ги Чхоль, но дальнейшие пояснения вызывали вопросы.
— Он был в костюме. На студента не похож. Скорее, офисный работник или...
— В костюме?
— Ну, когда выйдет, лицо будет видно. Может, это из-за моей специфической внешности, но если я зайду туда еще раз, персонал заподозрит неладное.
Костюм и дорогой ресторан — очень знакомое сочетание. Если и был мужчина в костюме, связанный с Джи Он, то это мог быть только Ким Сон Мин.
— Я позвоню. Ты ведь тоже придешь к этому времени?
— Нам о многом нужно поговорить.
Ему вспомнилась Джи Он с горящими глазами, похожая на кошку, загнавшую мышь в угол. Ы Тэ задал вопрос водителю Паку, который уже собирался повесить трубку.
— Ким Сон Мин сейчас в Корее?
— Ким Сон Мин? Ты же дал ему денег, так что он, наверное, на Филиппинах. Вроде он тут многим дорогу перешел? Думаю, он свалил из Кореи вскоре после того, как получил деньги. А почему ты спрашиваешь про Ким Сон Мина?
Имя «Ким Сон Мин» тоже было вымышленным. Он нанял мошенника с выдающимся актерским талантом, потому что о нем ходили слухи, что он работает чисто. Получив деньги, тот даже прикрыл фальшивую фабрику кошельков. У профессионального мошенника не было причин цепляться к студентке Джи Он.
— Вряд ли это Ким Сон Мин. Разве что он запал на Ян Джи Он. И он прекрасно знает, что за ней следят.
— Вы сказали, что не видели лица.
— Как только выйдет, сразу проверю. Если волнуешься, могу узнать, в Корее ли сейчас Ким Сон Мин.
Ы Тэ, не ответив, завершил вызов. Рука тяжело упала на бедро, словно телефон вдруг стал неподъемным. Чувствуя укол совести, Ы Тэ бессмысленно включал и выключал затихший телефон.
Как раз когда он раздумывал, не позвонить ли в ресторан JJ, пришла новая весть. Звонок раздался через 12 минут после последнего разговора.
— Ян Джи Он вышла, а тот парень — еще нет. Там что, есть черный ход?
— Тогда перестаньте следить за Джи Он и присмотрите за черным ходом. Нам нужно выяснить, кто это был.
— Но... это...
— Что такое.
— Она плачет. Да еще так горько.
— Плачет?
На мгновение в ушах заложило, и послышался звон. К тому моменту, когда писк прекратился, он уже открывал дверь подвала. Новость о том, что Джи Он горько плачет, казалось, выжигала ему мозг. Оттолкнув нескольких человек, пытавшихся его остановить, он побежал на парковку. Запрыгнул в машину, как ошпаренный. Рука, заводившая двигатель, предательски дрожала.
Джи Он была человеком, которому нельзя плакать. Пусть плачет весь мир, но Джи Он плакать не должна. Таков был закон мира, в котором жил Ы Тэ.
***
Вкусно, конечно, но 120 тысяч вон это не стоило. За те же деньги лучше было бы купить говядины по скидке в супермаркете и пожарить самой. Сон Ги Чхоль, который не забыл о моей просьбе и пришел в костюме, судя по всему, был того же мнения. Наблюдая за тем, как он режет вырезку, словно пилит резину, я бросила:
— Когда будешь уходить, выйди через черный ход.
— Что?
— Я говорю, выходи через черный ход.
— Зачем?
Сон Ги Чхоль, у которого из-за этих нелепых требований — сначала костюм, теперь черный ход — наверняка накопилась масса вопросов, отложил нож и вилку. Оценив атмосферу ресторана, он, видимо, как-то смог смириться с костюмом. Но просьба выйти через черный ход даже мне самой казалась странной.
— И что еще за разговоры о том, что это «в последний раз»?
— В прошлый раз ты сказал мне что-то вроде признания. Это мой ответ. Ты мне во многом помогал, ты хороший человек. Поэтому ужин, который я не купила ни маме, ни ему, я покупаю тебе.
— ...Значит, сегодня и правда в последний раз?
— Так будет лучше для нас обоих.
— Смешно. Это тебе так лучше.
Сон Ги Чхоль, продемонстрировав вполне ожидаемую реакцию, начал один за другим глотать холодную воду.
— Он приставил ко мне людей, мой парень.
— Пфф!
Для среднестатистического корейского студента Сон Ги Чхоля это было шокирующим заявлением. Наполовину выплюнув, наполовину проглотив, он залил водой свою рубашку.
— Он не обычный человек. Будь осторожен.
— Ты с ума сошла? Ян Джи Он!
— Я стараюсь не сойти.
— Эй, Джи Он, эй!
Из-за отсутствия аппетита я оставила половину порции. Давиться едой только из-за того, что жалко денег — это не в моем стиле. Пока я надевала рюкзак и вставала, Сон Ги Чхоль ерзал на стуле. Таков был конец его жалкой безответной любви. Красивое расставание, как в сериалах, было невозможно.
— Обязательно выходи через черный ход. Понял?
— Я помогу тебе, Джи Он. Этот человек ненормальный. Я же говорил тебе!
— М-м...
В ресторан то и дело заходил какой-то тип, похожий на водителя. То, как он скрылся, едва встретившись со мной взглядом, выдавало в нем человека оттуда. И я не шутила, когда говорила, что Сон Ги Чхоль в опасности.
— Ты ничем не сможешь помочь, Ги Чхоль. Только помешаешь.
— Ха.
— Поэтому не мешай мне больше и выходи через черный ход. Прошу тебя.
Когда я, вырвав руку из хватки Сон Ги Чхоля, вышла на улицу, на душе стало невероятно легко. Ни тети, ни мамы, ни Сон Ги Чхоля — теперь это было поле боя только для нас двоих: меня и мужчины. Выйдя из ресторана, я встала там, откуда была видна черная машина. Убедившись, что Сон Ги Чхоль не выходит, я закрыла лицо руками. Вспоминая покойного отца, мужчину, покинувшего Чховари, я плакала, словно женщина с тяжелой судьбой.
Эффект от этих слез я узнаю, когда вернусь домой. Солоноватый вкус лжи потек в рот. Цель была уже близка.
