Несмотря на распутное и свободное первое впечатление, парни и девушки лет двадцати-двадцати пяти сидели на диванах и вели вполне пристойные разговоры. Возраст у всех был примерно одинаковый — либо выпускники, либо те, кто готовится к трудоустройству, поэтому общих тем хватало, как воды в оазисе. В этом уединенном, отрезанном от внешнего мира пространстве лились простые беседы. То, что наследники и наследницы богатых семей, на которых с первого взгляда было видно благополучие, разделяют те же заботы, что и я, было той маленькой радостью, которую я смогла здесь найти.

Облегчение и расслабление от того, что я обнаружила сходство в жизни тех, кого считала существами другого вида. Это стало небольшим утешением для меня, бегущей жизненный марафон в темпе спринта.

Для тех, кто плохо переносит алкоголь, было приготовлено лимонное пиво со сливками. Удивительно сладкое и вкусное пиво, атмосфера, в которой никто не заставлял участвовать в разговоре, и истории, рассказываемые с юмором, — время летело незаметно. Даже мне, неловко занимавшей место на краешке дивана, время от времени перепадала возможность вставить слово. Принуждения, конечно, не было. Достаточно было вежливой улыбки, чтобы они тактично перешли к следующей теме. Я уже почти забыла, зачем сюда пришла, и растворилась в приятной беседе.

После третьей кружки пива начались потери в рядах. Все больше людей отлучалось в туалет, нить разговора рвалась. Кто-то просил воды со льдом, кто-то клевал носом, уткнувшись лицом в подушку на диване. Поскольку люди начали разбредаться кто куда, атмосфера изменилась, и я подумала, что скоро появится шанс поговорить с мужчиной наедине, но не тут-то было.

— Может, поиграем во что-нибудь?

— О, отличная идея.

От волнения я выпила две кружки лимонного пива подряд. Для меня это была почти смертельная доза. Щеки горели, и при слове «игра» я начала искать глазами мужчину. Он, сидевший в центре дивана до середины вечеринки, теперь пил воду на кухне. Мой взгляд, тайком наблюдающий за ним, плыл от алкоголя.

Казалось, он близок с этими людьми, но в то же время держался особняком. Большинство, похоже, хотело заговорить с ним, но никто не решался подойти первым. Он улыбался дружелюбно, но искренности в этой улыбке было мало. Со мной, сидевшей на самом дальнем от него месте дивана, он даже не встречался взглядом. Для того, кто использовал Джи Су, чтобы выманить меня, он не проявлял никакой особой инициативы.

Предложение поиграть разнеслось по дому, и люди, разбредшиеся по углам, поспешили обратно в гостиную. Время близилось к полуночи. Подумав о завтрашних делах, я уже собиралась попрощаться и уйти, но звук приближающихся шагов заставил меня закрыть рот. Тяжелые шаги со стороны кухни остановились за моей спиной. На кухне был только один человек. Я думала, он обойдет диван и сядет на свое место, но он сел рядом со мной. Медленно откинувшись на спинку дивана, словно вдавливая ее, он источал тонкий аромат парфюма. Запах был едва уловимым, но таким, что заставлял терять покой.

— Идите скорее, ну же.

— Что за игра?

— Хочу в ту самую. Как в кино.

— Про которую ты в прошлый раз говорил?

Тон задавали четверо выпускников одного университета. Девушки, включая Джи Су, сбились в кучку и с интересом слушали правила. Только мы с мужчиной сидели поодаль, подслушивая, как неловкие чужаки.

Все мое внимание было сосредоточено на затылке. Теплое дыхание, предположительно его, щекотало тыльную сторону моей руки. Я украдкой опустила глаза и увидела его белые носки. С этого момента я словно окаменела, будто в каждый сустав воткнули иголку.

Объяснение правил закончилось, и команды разделили большинством голосов. Но я, поглощенная присутствием человека рядом, только позже поняла, что оказалась с ним в одной команде. Лишь когда Джи Су подбежала и заняла место рядом со мной, слух вернулся ко мне.

— Во что играем?

Суть игры, которую я осознала с опозданием, была до ужаса неловкой. Команды рассаживались в ряд и соревновались, кто быстрее передаст карты за ограниченное время. Но передавать их нужно было не руками, а изо рта в рот. Люди, которые только что обсуждали дипломные работы и проблемы трудоустройства, теперь уселись в ряд, чтобы играть в «передай карту».

Заметив, что я напряглась, Джи Су с умильной улыбкой усадила меня обратно.

— Ох, наша невинная Джи Он. Это просто шутка. Проигравшая команда моет посуду!

У меня не было ни малейшего желания участвовать. Единственное, что меня удерживало, — это вопрос: представится ли еще шанс оказаться так близко к мужчине? Колеблясь и не успев уйти, я оказалась втянута в игру. Из-за того, что девушек было на одну больше, гендерный баланс в нашей команде был нарушен. Если обычно сидели «парень-девушка-парень-девушка», то в конце нашей цепочки получилось «девушка-девушка-парень». По просьбе Джи Су этой «девушкой посередине» стала Ян Джи Он. Проблема была в том, кто сидел рядом со мной, последним в нашей команде. Мужчина. Чхве Джи Хан, Кан Ы Тэ — тот самый мужчина.

— Это гонка на скорость, на скорость!

Бодро крикнула Джи Су, подбадривая другую команду. Сначала стартовала команда с равным количеством парней и девушек — видимо, там были парочки, которых все намеренно сводили. Рука с бокалом лимонного пива задрожала. Еще 15 минут назад это было собрание приличных студентов. В мгновение ока все превратилось в азартную вечеринку с улюлюканьем и свистом. Только я, не в силах адаптироваться, вращала глазами. Тонкая карта, передаваемая с губ парня на губы девушки. Если она случайно падала, обмен взглядами становился двусмысленным. Игра, в которой становилось очевидно, кто на кого положил глаз, не длилась и трех минут.

— Ого! 21 карта!

— Это новый рекорд!

Зачинщик, небрежно подсчитавший карты, объявил старт для следующей команды. Игра началась сумбурно. Чем быстрее двигались карты, тем больше было «случайных» поцелуев и тем громче свистели зрители. Когда Джи Су передавала мне карту, я вдруг осознала реальность.

Следующий — он. Пусть между нами и будет карта, но мне придется смотреть ему в глаза и касаться его губ. Пока в голове проносились миллионы мыслей за секунду, подошла моя очередь. Джи Су, горящая милым желанием победить, глазами указала на карту. Не знаю, зачем она так меня подталкивала, но времени на раздумья не было.

— Быстрее! Быстрее! Время идет!

От нетерпеливых криков зрителей я запаниковала. Приняв карту от улыбающейся Джи Су, я со скоростью света повернула голову. На мгновение все звуки и крики исчезли. Взгляд мужчины, ждавшего своей очереди, задержался то ли на карте, то ли на моих губах. Пока я была парализована, он резко подался вперед. Приблизившись, он прижал свои теплые губы к моим через карту. Даже в момент, когда он осторожно забирал карту, он не закрывал глаза. Неожиданно серьезный, он повернул голову и сбросил карту в миску.

— Всего одна карта!

Это были самые длинные три минуты в моей жизни. Услышав, что мы проигрываем, я тоже начала ускоряться. Принимать карты от Джи Су получалось без проблем. Проблема была в следующем этапе. Стоило мне посмотреть на мужчину, ждущего меня, как я каменела. Мужчина, быстро оценивая ситуацию, наклонялся ко мне, не давая другим заметить мою заминку. Склонив голову, прижимался губами. Его особенностью было то, что он никогда не закрывал глаза. Он позволял себе вольность слегка касаться моего плеча своим. Углы наклона головы становились все разнообразнее.

— 10 карт!

С набором скорости случались и аварии — карты падали. Этого нельзя было допустить. Стараясь быть аккуратнее, я приняла карту от Джи Су. И повернула голову, чтобы передать ее дальше. Шея вжалась в плечи при виде мужчины, который уже ждал меня, придвинувшись заранее. Инстинктивно я попыталась отодвинуться. В этот момент рука, скрытно проскользнувшая за спинку дивана, обхватила меня за талию. И притянула. Глубоко, к себе. Мое тело оказалось практически в его объятиях. Свист и улюлюканье налетели, как пчелы на мед.

— Ого, ничего себе.

— Джи Хан-хён активничает.

В его глазах был цвет, видимый только мне. Пусть он сменил имя, пусть появился в другом статусе, цвет глаз мужчины, похожий на осеннее солнце, я помнила отчетливо. Его зрачки, хотя это он меня притянул, дрожали и плавали. Когда он отстранился с картой в зубах, его мочка уха была красной. Рука, обнимавшая талию, медленно разжалась.

— Стоп!

— Моют посуду!

Пока все хохотали и падали на диваны, я тихо сжала кулаки. То место на талии, которого касался мужчина, горело. Горело, словно его прижгли огнем, словно я получила ожог. Несмотря на очевидную причину поражения, наша команда молча начала убирать со стола.

Мое сердце, собравшиеся люди, — что-то шло не так.