Свет в темном подвале падал только на одного человека. Его приемный отец включил лампу перед уходом, сказав, что если писать в темноте, испортится зрение. В подвале попеременно раздавались сухое дыхание мужчины, звук ручки, скребущей по бумаге, и звук капель воды, падающих откуда-то неизвестно куда. Эти три неестественных звука сливались, создавая своего рода гармонию.
— Что вы... пишете?
Ы Тэ признали непригодным для пыток. Вместо этого, отметив его выдающиеся способности в поимке людей, ему поручили роль коллектора-вышибалы. Слова о том, что это всё равно что ловить клиентов, задолжавших видеопрокату, помогли Ы Тэ понять свою задачу. Выходит, он сам — хозяин видеопроката? Он знал, что это не так, но предпочитал думать именно так. Чтобы хоть немного не стыдиться перед Джи Он.
— Рецензию на фильм.
— Что?
Он читал рецензию на фильм, написанную одной девушкой. За всю свою жизнь Ы Тэ посмотрел всего около двух фильмов. Боевик, который предложил посмотреть младший брат, и фильм про близнецов, который посоветовала Джи Он. Во время просмотра картинка просто скользила по его глазам. Не было ни одной сцены, которая бы запомнилась или над которой хотелось бы поразмыслить.
Но в рецензиях Джи Он были написаны не фильмы, а сама жизнь. Это был ее собственный способ понимать другой мир под названием «кино». И это казалось ему потрясающим. Ему казалось, что если он будет смотреть то же, что и Джи Он, чувствовать то же, что и Джи Он, говорить то же, что и Джи Он, то в конце концов сможет стать таким же человеком, как она.
— Эм, простите меня. Я правда ничего не знаю. Я обязательно всё верну Хозяину, так что, умоляю... пожалуйста, отпустите меня.
Джи Он записывала сюжет фильма, лучшие сцены, впечатлившие ее диалоги, а в конце добавляла свое мнение. Ы Тэ, который рос, не видя ничего хорошего в жизни, копировал структуру, созданную его девушкой. Бог с ним, с остальным, но проблемой было его собственное мнение в конце. Он хотел написать что-то отличное от Джи Он, но почему-то его мысли казались ему грязными, как помои. Даже слова он использовал другие, нежели Джи Он. Почему? Результат написания рецензий, начатого ради того, чтобы стать похожим на Джи Он, оказался парадоксальным. Чем больше он писал, тем больше понимал: «Мы с Джи Он разные, как небо и земля». Даже если он умрет и родится заново, он не сможет стать таким, как она.
— Да? Я ведь и так каждый месяц исправно платил...
— Говорят, эта работа похожа на выбор спутника жизни.
— Что?
Приемный отец Ы Тэ был из тех, кто выжимал из должников гной и кровь, лишь бы получить свои деньги. После информации он больше всего ценил деньги, после денег — внутренности человека, а после внутренностей — рабочих. Если и на последнем этапе взять было нечего, должнику предстояло отправиться на тот свет. У мужчины, сидевшего перед ним, срок годности истекал через неделю. Ы Тэ поймал его, целую неделю мотаясь между домом и провинцией Канвондо. Все называли его «сумасшедшим ублюдком» за то, что он, разыскивая должников, каждый вечер без особой надобности возвращался с работы из Канвондо в Сеул, твердя: «Спать нужно дома, меня там ждут». Наверное, это были слова отца.
— Спутника жизни?
— Говорят, не верь словам ублюдков, которые играют в азартные игры и сидят на наркотиках. А ты ведь и играешь, и колешься.
— Я правда завяжу. Я правда ничего не знаю, умоляю.
Каждый раз, когда должник открывал рот, из расшатанных передних зубов сочилась кровь. Что бы сказала Джи Он, если бы случайно увидела записи с камер наблюдения в подвале?
«Давай расстанемся. Это правда ужасно».
Ы Тэ постоянно, словно пытая сам себя, представлял, как они с Джи Он расстаются. И по этой же причине у него не было таланта к пыткам. Ему казалось, что если он дойдет и до этого, то Джи Он будет смотреть на него как на рвоту, как на насекомое.
Он думал, что если будет заранее представлять, как Джи Он его бросает, его сердце ожесточится. Но вместо того, чтобы ожесточиться, он чувствовал, что разрушается всё больше. Ы Тэ по привычке погладил большим пальцем пирсинг-одуванчик.
— Я буду, буду служить вам как старшему брату... а?
Услышав звук пришедшего сообщения, Ы Тэ отложил ручку. Кажется, он знал, от кого оно. Взгляд, скользнувший по тексту на экране телефона, был острым как никогда.
[Мы с Джи Он поели! Она сказала, что правда ходила за прокладками. Ты же испугался? Прости, оппа...]
Когда он получил звонок о том, что Джи Он пропала, он едва не попал в аварию. Джи Он вышла во время еды, чтобы купить прокладки, значит. Звучало правдоподобно, но почему-то было тревожно. Получив сообщение, Ы Тэ глубоко задумался, а затем нажал на кнопку быстрого набора под номером 3.
— Да. Я как раз с работы еду.
— А что Джи Он?
— Нормально добралась до дома. Пообедала с подругой в ресторане, про который ты говорил, вернулась в универ, вышла около 9 вечера и поехала домой. Ничего необычного. Ни с кем не контактировала.
Собеседник был приближенным приемного отца, но из-за ошибки в азартных играх его разжаловали в водители Ы Тэ. Приемный отец строго запрещал своему окружению азартные игры и наркотики. Для сыновей исключений тоже не было. Ы Тэ приставил случайно доставшегося ему водителя не к себе, а к другому человеку. Он попросил его следовать за ней как тень, и неважно, заметит Джи Он или нет.
— Со скольки вы за ней наблюдали?
— М-м... где-то с двух часов, как она вышла из ресторана? Ты же сам сказал пообедать и приехать, Джи Хан. Сказал, что есть кому следить и без меня.
— Да. Понял.
Не желая затягивать разговор, Ы Тэ поспешно повесил трубку. Тот голос, который он действительно хотел услышать, был другим. У Джи Он были довольно сильные менструальные боли. Она сама из кожи вон лезла, чтобы показать, что всё в порядке, но тому, кто на это смотрел, так не казалось. К этому времени Джи Он, вернувшаяся домой, уже должна была помыться и выйти из ванной. Он зажал кнопку быстрого набора под номером 1.
— Аппарат абонента выключен...
Телефон был выключен. Хотя до конца рабочего дня оставалось еще время, Ы Тэ собрал тетрадь и ручку и вышел из подвала. Ему было всё равно, даже если за сегодняшнее его утащат в комнату для наказаний. Его рука, неистово нажимавшая на кнопку вызова лифта, дрожала.
— Эй, ну что еще...
— Она правда зашла в квартиру?
— Что? А?
— Телефон не отвечает. Я спрашиваю, она правда зашла домой?
— Наверное, батарея села. Я лично видел, как она села в лифт и поехала наверх. Если уж так, прицепи к ней жучок. Я же проверил, что она зашла в дом...
— Я спрашиваю, она правда зашла в квартиру?!
— ...Джи Хан.
Под началом сухого, как пустыня, приемного отца они успели довольно близко сойтись. Еще вчера этот человек радовался, что жить под началом Ы Тэ лучше, чем под началом отца, от которого в жилах стынет кровь.
— Она дома. Не волнуйся. Она дома, говорю же.
— Если ее там нет...
— ...Я поищу.
— Если ее там нет, не ищи. Я сам найду. А ты возвращайтесь к отцу или делайте что хочешь.
За всю свою жизнь он редко на кого-то повышал голос. Его эмоции достигали предела только тогда, когда дело касалось Джи Он, и больше никого. Он сухо сбросил звонок человека, который извинялся перед ним. В голове была сплошная белая пелена. Как он вывел машину с парковки и как ехал по дороге — всё это потонуло в белых воспоминаниях.
Краски вернулись к воспоминаниям только тогда, когда он вернулся в квартиру и открыл входную дверь. Перед обувным шкафом аккуратно стояли коричневые кроссовки. Те самые кроссовки, которые так нравились Джи Он. Вконец обессилевший Ы Тэ оперся о шкаф и молча уставился на них.
— Ян Джи Он.
Джи Он знала о его болезни. Ы Тэ мог позволить себе быть таким наглым отчасти потому, что знал, насколько широка душа Джи Он. Даже когда он нанимал людей для слежки, даже когда обрывал телефон звонками, она всё равно обнимала его за плечи. Настолько безграничной была любовь Джи Он.
— Джи Он-а.
Джи Он сидела в темной гостиной на диване и безучастно смотрела в пространство. Не успев дотянуться до выключателя, Ы Тэ осторожно позвал ее по имени.
— Джи Он-а.
— ...Пришел?
Он думал предложить ей сделку, когда закончит заполнять тетрадь рецензиями. Предложить обменять ее на ту тетрадь по орфографии, которую Джи Он берегла как зеницу ока. Предложить выбросить старого парня и заменить его на нового. Разве это преступление — хотеть быть для Джи Он успешным, крутым и любимым мужчиной?
— Почему не высушила волосы после мытья? И почему телефон выключен?
Полотенце на плечах и мокрые волосы говорили о том, чем она занималась. Его тревожило, что Джи Он сидит и смотрит в черный экран телевизора.
— Выключила телефон, потому что занималась. Забыла включить. Извини.
Тон ее был приветливым, но в нем не чувствовалось никаких эмоций. Ы Тэ прислонился к стене с ошеломленным лицом, словно получив удар. Ему было трудно описать свои чувства в этот момент. Казалось, между ним и его любимой Джи Он выросла стена.
— Я пойду спать.
Вчерашняя Джи Он взяла бы его за руку и сказала бы: «Ты сегодня рано». Вчерашняя Джи Он спросила бы: «Ты поел?», интересуясь, как прошел его день. Но сегодняшняя Джи Он прошла мимо него с пустым взглядом. Хлоп — закрылась дверь в спальню.
— Ян Джи Он.
Голос, которым он позвал скрывшуюся в спальне возлюбленную, был тихим и слабым. Тупик, из которого нет выхода. Его глаза, уставившиеся в пустую гостиную, становились такими же, как у Джи Он. И Ы Тэ снова, по привычке, дотронулся до пирсинга в ухе.
