Из моих уст прозвучало слово «три», но позиция мужчины осталась неизменной. Он не отдал телефон и не придумал правдоподобного оправдания. Просто стоял как вкопанный и пристально смотрел на меня. Я надеялась, что хоть одно из моих подозрений окажется ошибочным, но, взглянув в его глаза, поняла: всё, о чем я догадывалась — его рук дело.
— Я еще могла простить то, что ты приставил ко мне людей и подкупил мою подругу.
Я уже устала играть роль великодушной девушки. Терпела, терпела из страха потерять его, и вот до чего дошла. Я бросила притворяться плачущей. Больше мне нечего было выяснять.
— Кажется, я догадываюсь, что ты предложил тете в обмен на прощение долга.
Деньги — такая страшная вещь, что из-за них можно разорвать связи между тетей и племянницей. Этот мужчина появился передо мной словно заново родившись и начал вершить мою судьбу с помощью денег. Но я думала, что всё равно как-то обойдется. Верила, что если буду поливать его, давать ему солнце и любовь, он изменится. Но это было совсем не то.
— Давай закончим на этом, пока не стало еще хуже. Сегодня я уйду.
Сказав слова расставания, я встала и посмотрела ему в лицо. За это короткое время в лице мужчины, ледяном, как айсберг, произошла перемена. Застывшее выражение лица человека, уличенного во лжи, наполовину треснуло. Он стиснул зубы, словно пытаясь выстоять. И правда, слезы не всегда могут быть ответом.
Так или иначе, я развернулась и пошла в спальню. В шкафу у меня были заготовлены два варианта. Один — на случай, если мужчина скажет правду и попросит прощения. Я купила одну красную розу по дороге, чтобы предложить начать всё с чистого листа. Другой — на случай, если мне всё же придется вытягивать из него правду самой. Меня ждала сумка, в которую я положила самое необходимое: кошелек, кофту и куртку.
Выбор мужчины пал на второй вариант. Открыв шкаф, я достала тяжелую сумку. Наверное, это я была дурой, решив, что любовь — это ответ. Моя любовь, раскрывшая объятия, чтобы безоговорочно принять его, только усугубила ситуацию. Я любила этого мужчину, даже понимая, что всё происходящее — не просто совпадение. Расплатой за то, что я закрывала глаза и не задавала вопросов, стала сумка в моей руке. Жалкий конец слепой веры.
— Куда собралась.
В тот момент, когда я закрыла дверь шкафа, раздался нервный голос мужчины. Судя по выражению его лица, когда он криво прислонился к двери, и по всему его виду, он был в сильном смятении. От его прежней несгибаемой осанки не осталось и следа, а взгляд метался. Сумка с вещами вызвала у него лишь усмешку.
— И правда собираешься расстаться?
— Думаешь, я шучу?
— Это был я.
Сказав это сквозь стиснутые зубы, мужчина быстрым шагом подошел ко мне. Он грубо вырвал сумку из моих рук, чтобы я не могла уйти. Ладонь, оцарапанная ремешком сумки, саднила. Сглотнув рвущиеся наружу ругательства, я посмотрела на него.
— И что ты предлагаешь?
— Твоя тетя действовала мне на нервы. Было ясно, что она будет и дальше крутиться вокруг тебя и пытаться нас разлучить. Вот почему я так поступил.
— Это слишком запоздалое признание. Я ведь давала тебе шанс. Меня не интересуют признания, которые ты выдаешь как подачку после того, как я сама всё раскрыла. Отдай сумку.
— Неужели правда так важна? Тебе же от этого хуже не стало. Долги твоей тети я тоже выплатил. С условием, что она больше к тебе не приблизится. Не будь меня, ты бы так и продолжала таскаться за ней на поводке, разве нет?
Я не собиралась с ним спорить, потому что он был из тех, с кем совершенно невозможно договориться. Мне тоже было необходимо время, чтобы привести мысли в порядок. Как я могла за один день вычеркнуть из жизни Кан Ы Тэ, которого считала единственным мужчиной в своей жизни? Но кто бы мог подумать, что он начнет спорить, даже не моргнув глазом. Раз уж он так, то и мне было что сказать.
— Даже если и так, ты не мог немного подождать? Я была так счастлива, когда мы снова встретились. Это я должна была разорвать связи с тетей и это я должна была убедить ее принять наши отношения. Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделал?
— ...
— Это обман. Ты просто выставил меня дурой, даже не дав мне шанса повзрослеть и стать независимой от тети. Как ты думаешь, смогу ли я спокойно спать, зная, что все те моменты, когда я плакала от обиды на нее, были спланированы? Как бы ты себя чувствовал на моем месте?
Эмоции, которые я пыталась подавить, вырвались наружу. Это было не более чем хаотичная стрельба словами в попытке выплеснуть гнев. Уверенность в том, что я смогу связно объяснить свои чувства, таяла на глазах.
— Отойди. Я не хочу наговорить еще больше гадостей.
— Тебя ведь никогда не бросали.
— ...Ха.
— Не усмехайся.
Трудно было не усмехаться. Я никак не могла понять, что на уме у этого очаровательного мужчины. Неужели опыт потери — это какое-то секретное оружие, способное оправдать любые ошибки? Одно я знала точно: сейчас, когда я стояла с собранной сумкой, готовая уйти, это были не те слова, которые следовало говорить.
— И поэтому ты решил причинить мне такую же боль? Прямо сейчас?
— Ты можешь так смело говорить о любви, потому что тебя никогда не бросали. Ты можешь всегда мне улыбаться, потому что не боишься, что тебя бросят. А я нет. Для меня ты... самое страшное, что есть в этом мире.
— Я что, бросаюсь на тебя с ножом? Что за нелепые оправдания...
— Ты делаешь вещи похуже, чем удары ножом. Ты взяла сумку, зная, что твой уход — это самое страшное для меня. Твои слова «давай закончим» означают расставание. Разве не так?
Чем больше мы обменивались репликами, тем более пугающе спокойным становился мужчина. Его глаза потемнели настолько, что казались черными, и от этого по коже пробежали мурашки. Казалось, мужчина, стоявший в гостиной, и тот, с которым я столкнулась в спальне, были двумя совершенно незнакомыми людьми. Мой голос начал слегка дрожать.
— До этого случая я и не думала расставаться.
— Нет.
— Говорю же, не думала.
— Ты ведь целовала и обнимала меня, хотя уже не любила, как прежде. Думаешь, я не заметил?
— С чего ты взял этот бред? С чего ты решил, что я люблю тебя меньше?
Я осеклась на полуслове из-за его вздоха и скатившейся слезы. Выражение лица мужчины, казалось, уставшего от бесконечных душевных ран, стирало границы между тем, кто жертва, а кто палач. Я была в полном недоумении. Обычный человек в ситуации расставания, наверное, сказал бы всё это десятки раз. Но сейчас с красными от слез глазами должна была стоять я.
— Не думай, что слезы всё решат.
— Дело не в тете. Я просто тебе надоел.
— Да что ты несешь...
— Делала вид, что примешь меня, даже если я буду цепляться за тебя, что будешь жить со мной... а теперь бросаешь, потому что не можешь этого вынести. Всё точно так же, как тогда.
Видимо, поняв, что уговоры не работают, он решил сменить тактику и начал изо всех сил язвить. Наивная Ян Джи Он, думавшая, что сможет стать независимой. Ни дать ни взять, бабочка, бьющаяся в паутине.
— Тогда мне было девятнадцать! Мама и тетя были для меня всем! Я верила, что с тех пор изменилась, но раз человек со стороны говорит иначе, наверное, так оно и есть.
— Тогда ты тоже была для меня всем. И сейчас я для тебя не всё. А вот ты... Я и в мыслях не могу допустить расставания. Я не Ян Джи Он, которая может бросить меня и как ни в чем не бывало пойти ужинать.
— Что ж, прости, что не смогла отдать тебе всю себя. Видимо, на большее я не способна. А теперь отойди.
— Иди, если сможешь.
Мужчина, тяжело дыша, швырнул сумку на кровать. Ситуация накалялась с каждой секундой.
— Ха.
Я попыталась проскользнуть мимо мужчины, стоявшего как каменное изваяние. Но путь из спальни, который я думала пройти без проблем, оказался заблокирован. И не просто заблокирован — я вдруг взмыла в воздух. Первым делом я почувствовала, что ноги оторвались от земли. Не успела я и глазом моргнуть, как меня перебросили через плечо мужчины прямо у порога спальни.
— Поставь меня! Что ты делаешь?
Мужчина, несший меня словно в бреду, подошел к кровати. Мое яростно сопротивляющееся тело взлетело в воздух и рухнуло на матрас. Почувствовав вибрацию подпрыгивающих пружин, я поспешно села. Мой взгляд встретился с непроницаемым лицом мужчины, который, казалось, выжег в себе все эмоции. В этот момент я подумала, что даже когда он плакал, глядя на меня, он был более человечным.
— Ян Джи Он.
— Зачем ты притащил меня обратно? Ты же сам сказал мне уходить!
— Подумай еще раз о том, чтобы уйти из дома. И о расставании тоже.
— Не указывай мне, что делать. Думаешь, если я подумаю еще раз, мой ответ изменится?
Выражение лица, поза, состояние мужчины, стоявшего у двери, — всё выдавало его крайнюю нестабильность. Я могла бы дожать его, но остатки чувств не дали мне произнести последнее слово. В этот момент мужчина, опустив взгляд, взялся за ручку двери.
— Будешь есть?
— ...Что? Еду?
— Сделать тебе жареный рис? Твой любимый.
Это была совершенно новая тактика. Я так опешила, что забыла все слова и просто смотрела на него. Выражение лица мужчины, словно потерявшего рассудок от слова «расставание», было непередаваемым. Затуманенным взглядом, словно только что проснувшись, он заговорил о жареном рисе.
— Я не хочу есть. Сейчас...
— Тогда лапшу?
— Кан Ы Тэ.
— Что.
— Я сейчас не шучу.
— Если и лапшу не хочешь, придется сходить в магазин. Я скоро. Скажи, если что-то нужно.
— Кан Ы Тэ!
Мужчина, отвечая невпопад, закрыл дверь и вышел из спальни. У меня было чувство, что я разговариваю со стеной, у которой есть рот. От злости я схватила первое, что попалось под руку, и с силой швырнула. Розовый домашний тапочек отскочил от закрытой двери. Я вскочила, бросившись за мужчиной, который убегал, не желая принимать расставание. Схватив сумку с вещами, я подбежала и дернула ручку двери.
— Какого черта.
Клац, клац. Ручка не опускалась, словно дверь была заперта. Я вспомнила, что оставила телефон в гостиной на диване. Оказавшись взаперти, я со злости пнула ни в чем не повинную дверь. Бам — звук одинокого удара эхом разнесся по спальне.
— Кан Ы Тэ! Открой сейчас же!
Выбор Кан Ы Тэ, который говорил, что завидует мне, потому что меня никогда не бросали, свелся лишь к этому. Заточение и игнорирование. Пока хозяин квартиры ходил за продуктами, я продолжала бессмысленно пинать дверь. Прошло, наверное, минут тридцать. Сбежавший мужчина всё не возвращался, и мои силы быстро иссякли. Разумный диалог, поэтапное расставание — вот какой запасной план я придумала, уткнувшись лицом в колени.
Как всегда. Наши с ним планы всегда были близки к идеалу. Если это, конечно, планы