Горячее дыхание, словно улитка, поползло по пожелтевшим обоям. Вслед за ним к стене прижалась щека. Я уперлась обеими руками в стену, выдерживая силу толчков. Пока мужчина ходил в круглосуточный, я успела провалиться в сон. Мужчина купил целую упаковку презервативов, разбудил меня, спящую и похрапывающую, столкнулся с проблемой неподходящего размера, но в любом случае за короткое время сумел поставить свой член.
— У-ух, а-ах! Ха!
— Фух, ух…
Уже минут десять мы общались звуками, далекими от человеческой речи. Щеки горели. Я попыталась встать, сказав, что мне нужно в туалет, но мужчина пошел следом. Клянусь, это не было попыткой к бегству. Но моей ошибкой было то, что я безропотно отдалась его рукам, обхватившим меня за талию, желая его успокоить. Стоило мне встать, как одну мою ногу перехватили. Его влага смешалась с моей и струйкой потекла по бедру.
— Ах!
Пытаясь подыграть ему, я попробовала двигать бедрами. Но в сексе этого мужчины не было четкой последовательности: он то входил, то вылизывал, то заставлял стонать. Чем пытаться предугадать его следующее действие, полезнее было бы посчитать, сколько презервативов валяется на полу.
— Ха-ах, ух, ах!
Оставшись наедине с мужчиной, маленькая комнатка показалась мне совсем тесной. Неожиданные глубокие толчки были в порядке вещей, он надавливал на самые чувствительные места внутри, а затем ритмично двигал бедрами. Это было лучше, чем в нашу первую ночь, когда он, обезумев, тыкался куда попало. Он даже не задумывался о состоянии моего лона, которое широко раскрылось из-за того, что он поднял одну мою ногу. Он дошел до того, что начал перебирать пальцами мой чувствительный бугорок, словно играл на гитаре.
— Мм, ах, ух, Кан, Ы Тэ… Ах!
То ли он так реагировал на свое имя, то ли еще на что, но он вошел глубоко и резко вышел. Это было жестокое проникновение. Вжик, вжик, вжик, вжик. К тому моменту, когда я была настолько истощена, что не удивилась бы, если бы упала в обморок, он показал всё, на что способен. Плача, я царапала обои короткими ногтями. Кажется, я сейчас упаду, потеряю сознание, — кричала я, зная, что мужчина меня не отпустит. К тому времени мы оба уже наполовину лишились рассудка.
— Ух! Ха-ах!
Мужчина, чье семяизвержение казалось бесконечным, дрожал, но продолжал двигать бедрами. Когда я, ударив по стене, вскрикнула, он вытащил член. Совершенно обессиленная, я хотела лишь одного — рухнуть на это влажное, сбившееся одеяло. Но в реальности я, пошатнувшись, упала на грудь мужчины.
— Я голодная…
Такого голода я не испытывала даже в те времена, когда приходилось затягивать пояса. Мужчина, ставший немногословным, медленно уложил меня на одеяло. Затем он принес какую-то бутылку с водой и поднес к моим губам. Я, словно рыбка, открывала и закрывала рот, глотая воду. Вода, которую я не успевала проглотить, стекала по подбородку и груди, освежая искусанные и зацелованные мужчиной соски.
— Не хочу…
Услышав звук разрываемой упаковки нового презерватива, я замахала руками.
— Не хочу это.
Оказалось, это был звук открываемой пачки чипсов. Мужчина, мигом понявший, что я имела в виду, опустил глаза.
— Больно… больше не могу…
— Больно?
Только сейчас мужчина обратил внимание на мое состояние. Он положил руку мне на живот, пока я, словно притворяясь, дрожала руками и ногами. Неужели он собирается сделать мне массаж животика, как мама в детстве? Но его огромная рука постепенно опустилась ниже и пальцами раздвинула измученное лоно. От нелепости происходящего я даже не нашла слов.
— Оно опухло, что ли?
— Не делай этого…
— Подожди.
Если я ничего не предприму, повторится та же сцена, что и раньше. Проигнорировав мое мотание головой и просьбы остановиться, мужчина опустил лицо. Его красный, как вишня, язык настойчиво вылизывал мое лоно. Пытаться задобрить его сладкими словами вроде «я люблю тебя» было бесполезно. Мужчина, не вынимая языка, покачал головой.
— Ах, ух… ах!
Разве что он хотел выкорчевать мой здравый рассудок с корнем. Это была та самая комната, где мы с мужчиной сидели за разложенным столиком, ели яичные рулетики и писали диктанты. Тот сопляк сидел, вытянув ноги, и глупо ухмылялся. Мужчина накрыл мою руку своей. Тогда я и представить себе не могла, что он уткнется лицом мне между ног.
— У-ух, ха, а-ах!
Я задыхалась от ласк мужчины, чей язык скользил по моей плоти. От одного лишь легкого прикосновения мне хотелось закрыть глаза и упасть в обморок. Чмок, чмок, под звуки губ, высасывающих мое лоно, мое желание наконец сбылось. Потолок потемнел, и я потеряла сознание.
Я не хотела знать, что мужчина вытворял со мной, пока я была в отключке. Мое тело, которое трясли, мочили и которым забавлялись, на следующий день оказалось на спине мужчины. Я пришла в себя только тогда, когда мое лицо обдул ветер с улицы. Перед глазами маячило небо рассвета, на котором только-только вставало солнце. Плывущие волнами облака проплывали над переулком.
— Куда мы…
Проходя под фонарем, который светил еле-еле, мужчина достал ключи от машины. Видимо, проведя ночь в Чховари, он собирался пораньше уехать в Сеул. Мне нравилось, что он несет меня на спине, и я прижалась к нему, а когда услышала звук открывающейся дверцы машины, крепко обхватила его за шею.
— Ты взял тетради?
— Угу.
Мужчина ответил так, словно успокаивал капризного ребенка после сна, и открыл пассажирскую дверь. Освободившись из рук мужчины, мое тело упало на сиденье. Он заботливо пристегнул меня ремнем безопасности и закрыл дверь. Наблюдая за силуэтом мужчины, который грузил вещи, я окончательно проснулась.
— Ах, поясница болит.
Поясница ныла, да еще и чувствовалась ломота во всем теле, словно я заболевала. Пока я потягивалась, подняв руки вверх, мужчина закончил с вещами. Когда он открыл дверь и сел в машину, вместе с ним проник запах Чховари.
— Давай приедем еще на выходных.
— Больше не приедем.
— Почему?
Запах горящего дерева, запах деревенского супа, запах утреннего воздуха — всё это лишь усиливало мою тоску по Чховари. Я не могла оторвать взгляд от профиля мужчины, который выезжал со двора с таким видом, будто больше никогда сюда не вернется.
— Ну почему? Почему не приедем?
— Я его продам.
— Ты же говорил, что его не купят.
— Если оставить, купят.
— Не продавай.
— Не хочу.
— Это ведь был дом Ы Джу.
— Ы Джу умер. Причем несколько лет назад. И вещей Ы Джу в этом доме больше нет.
Если бы мы сейчас были в доме с синими воротами, я бы вылила на него ведро воды. Возвращение в Чховари явно заставило мужчину переживать воспоминания, похожие на травму. В обычной ситуации я бы покорно поняла его. Но внутри меня пустили корни сомнения. К тому же я всю ночь мучилась и рано встала. Надув губы, я закрыла глаза. Дорога из Чховари в Сеул была такой же холодной.
Наши с мужчиной чувства, однажды давшие трещину, никак не могли вернуться в прежнее русло. Мы, еще недавно слепо вылизывавшие друг друга, в одно мгновение стали хуже чужих. Словно стесняясь, я отвернулась от него.
— Ян Джи Он.
Говорят, если делаешь то, чего обычно не делаешь, жди беды. За исключением одного-единственного раза, я всегда была с мужчиной ласковой и сговорчивой. Я была девушкой, которая не сказала бы ни слова упрека, даже если бы он купил целую гору презервативов. Я смирилась с тем, что хожу в университет с черными кругами под глазами. Я виляла хвостом, как щенок, перед его улыбкой. Причина, по которой я сейчас была так разочарована, была очень проста.
— Не спишь ведь.
Когда мы подъезжали к Сеулу, машины ползли еле-еле. Сможем ли мы заехать домой? — подумала я, и в этот момент тыльная сторона ладони мужчины слегка коснулась моей щеки. Несмотря на это, я упорно продолжала притворяться спящей. Даже когда рука мужчины, которому было скучно в пробке, начала теребить мочку моего уха.
— Возможно, я не смогу приезжать домой несколько дней.
— …
— И в университет тоже не смогу ходить.
Похоже, это не было хитрым планом, чтобы меня разбудить. Мы с мужчиной были неразлучны утром и вечером, и тут внезапно он сообщает, что не будет ночевать дома. Этот мужчина мастерски умел мне врать. Я открыла глаза и посмотрела в окно машины, в голове крутились недобрые мысли.
— Хочу кое-что спросить.
— Значит, всё-таки не спала.
— Университет… Ты ведь не собираешься его бросать, правда?
Можно ли поступить в университет только ради того, чтобы подцепить Ян Джи Он? Зная этого мужчину, мой ответ был «да». Реакция мужчины, который вел машину, не отрывая взгляда от дороги, была неприятной. Казалось, мое терпение вот-вот иссякнет, как фитиль свечи. Рука мужчины, на которую падали обжигающие лучи солнца в этой нескончаемой пробке, медленно отпустила руль.
— Если не смогу окончить, значит, не смогу.
— Окончи.
— Чтобы жить с тобой, мне нужно зарабатывать деньги. И отцу помогать.
— Почему ты постоянно…
— Потому что для меня это самое важное.
Как нельзя вовремя пронзительный гудок автомобиля вклинился между нашими напряженными взглядами. Хоть нам и не сигналили, мужчина снова взялся за руль. Видимо, ему нужно было за что-то держаться.
— Сегодня после занятий нам нужно кое-куда сходить вместе.
— Я не пойду. Я пойду на подработку в кафе.
— Это ненадолго.
— …Куда?
Ян Джи Он, как дурочка, как морской огурец, как актиния. Я не была щедрым деревом, но стоило мужчине сказать пару слов, как я открывала уши и сердце. Мужчина, то ли от усталости, то ли еще от чего, моргнул и снова поднял руку, коснувшись моей мочки уха с маленькой сережкой в форме звездочки.
— Я тоже хочу такую.
