Контент удален!

Видимо, было это во время летних муссонов. Удушающая жара не спадала, но при этом круглые сутки лил дождь. Как назло, дом, куда мы пришли выбивать долг, оказался затоплен. Развернулась до нелепости смешная ситуация, в которой мы, трое шестерок, вычерпывали воду ковшами, чтобы должник не утонул. В то время Ы Тэ выполнял роль ищейки — выслеживал мелких должников и сообщал их местоположение. Пока речь не заходила о крупных рыбах, интересовавших Старика, заработок был так себе. И хотя они вытащили полумертвого должника из дождевой воды, день не принес никакого чувства выполненного долга. Вернувшись на базу, Ы Тэ стирал свой единственный дешевый костюм, утаптывая его ногами в тазу, и пребывал в глубоком разочаровании. Задаваясь вопросом, правильно ли он живет, он даже не мог поднять глаз на хмурое небо. Выйдя из ванной с корзиной для белья, Ы Тэ закурил сигарету. И тут позвонил его младший брат, Ы Джу.

— Здесь всё равно лучше, чем в том доме, где мы жили вместе. Горячая вода идет сразу. А если сидеть на веранде, то даже прохладно. Можно вентилятор не включать.

— Вот и хорошо.

Этот телефонный звонок в конце дерьмового дня стал настоящим лучом надежды. На губах Ы Тэ, которому каждую ночь снилось лишь то, как он перерезает глотку сбежавшему отцу, расцвела улыбка. Мясные гарниры, походы в больницу и оды горячей воде — это всё, конечно, замечательно, но главное — голос Ы Джу звучал очень радостно. Прячась от струй дождя под карнизом, Ы Тэ незаметно прибавил громкость на телефоне.

— Друзьями-то обзавелся?

— Хм... Есть тут одна странная девчонка, она обо мне заботится.

— Что за странная девчонка?

Даже такой никудышный брат всё равно оставался братом. С некоторых пор маленькие, вечно ссутуленные плечи Ы Джу не давали ему покоя. Голос Ы Джу, смеявшегося, когда он рассказывал про «странную девчонку», было очень приятно слушать.

— Да так. Девочка по имени Ян Джи Он. Она ужасно много ворчит.

— Вот как.

— Постоянно приносит мне всякую еду. Так что, хён, ни о чем не беспокойся. Когда приедешь, я вас познакомлю.

Было ли совпадением, что проливной дождь прекратился ровно в тот момент, когда он услышал имя Ян Джи Он? Ы Тэ вспоминал тот день, когда стоял с корзиной для белья и смотрел на невероятно прояснившееся небо. Тот день, когда он горько усмехнулся, подумав: «Какое счастье, что костюм можно высушить на солнце».

А спустя несколько месяцев Ы Джу признался, что безответно влюбился. Его избранницей, что неудивительно, стала Ян Джи Он. Отправил его в деревню, а он там влюбляется, как обычный школьник, — от этой мысли у непутевого старшего брата защемило сердце. Всё из-за сожалений о том, что нужно было давным-давно бросить школу и пораньше пойти работать.

— Но я никогда в жизни ей не признаюсь.

— Почему? А если её уведет другой парень?

— Вот и хорошо. Джи Он добрая, красивая и такая умная. Мне достаточно просто иногда видеться и смотреть на неё.

— .......

— Джи Он должна встретить человека получше. Я же физически слабый. Было бы здорово, если бы он был здоровее меня, красивее и жил в теплом доме.

От этих бесконечно добрых слов Ы Джу во рту пересохло, как в засуху. Может, оттого, что ему было жаль Ы Джу, который так и не осмелился на большее, ограничившись безответной любовью? Спустившись в Чховари, он раз за разом, до тошноты, прокручивал в голове эти слова брата. Фраза о том, каким в будущем должен быть парень Джи Он, намертво врезалась в его лукавый разум.

— Наверное, ругаешься там, на небесах. Из-за того, что рядом с Джи Он — я.

Бормотание Ы Тэ, стоящего с букетом цветов, видимо, достигло нефритовой урны с прахом. Тучи, закрывавшие солнце, нехотя расступились, и в колумбарий проникли лучи света.

— Прости, что я забрал человека, которого ты любил. Ты был добрее меня... ты должен был жить долго. Тогда бы у вас с Джи Он всё сложилось.

Каждый раз, когда он вспоминал мертвого Ы Джу, слова извинений слетали с его губ, словно заученные. Ведь он, называя себя старшим братом, по сути отнял у Ы Джу жизнь, о которой тот мечтал. Этот совершенно не похожий на него брат вкусно ест, физически здоров, живет в доме с хорошим отоплением и заполучил женщину, которую тот любил до лихорадки. Но даже при этом самому Ы Тэ было всё мало, сколько бы любви Джи Он он ни получал — это было как лить воду в бездонную бочку. Если бы на его месте был Ы Джу, настолько добрый, что даже не знал, как жаловаться или роптать, всё было бы иначе.

— О чем вы тут говорили?

Джи Он, поздоровавшись с фотографией Ы Джу, ранее ненадолго отошла под предлогом похода в туалет, видимо, желая дать им время побыть вдвоем. Ее белые, мягкие руки, обвившие его талию, словно разорвали ему грудь, заставив слезы подступить к глазам.

— Сказал, что он был добрым, поэтому и на небесах, наверное, живет хорошо.

— Это точно. Может, Ы Джу стал там каким-нибудь архангелом? Надо будет попросить его присматривать за нами, когда увидимся.

— Ты тоже попадешь в прекрасное, хорошее место. Потому что ты такая же добрая, как Ы Джу.

— А ты, оппа?

Этот теплый разговор Ы Тэ оборвал своим молчанием. Куда он еще может попасть после смерти. Всю удачу и чудеса, отмеренные ему при рождении, он исчерпал при жизни, заполучив Джи Он. У него не настолько нет совести, чтобы желать чего-то еще и после смерти. Поэтому...

— Ну что ты молчишь. Тебе придется пойти со мной. Точно. Наш автобус! Если опоздаем, придется ночевать в мотеле. Прости, Ы Джу. Мы еще приедем.

Он лишь желал никогда не отпускать руку Джи Он при жизни. Он уступит Джи Он, когда она вознесется на небеса, но пусть Джи Он, живущая на земле, принадлежит только ему. Он обратился к радостно улыбающемуся Ы Джу на фотографии с просьбой, замаскированной под молитву.

— Я еще приду.

Услышали ли небеса его слабую молитву, но фотографию Ы Джу осветило солнце. Хоть это глупо и эгоистично, но он решил считать это ответом от ангела Ы Джу.

— Пойдем.

— Угу.

Почувствовав облегчение, они вышли из колумбария, сплетя пальцы рук. Еще более удлинившиеся лучи солнца всё так же следовали за ними.

Глава 4

— Как насчет Канвондо для выпускного путешествия? Посмотрим на море.

— Эй. Какое еще море зимой, забудь.

— Я еще не выпускаюсь. Может, возьму академ во втором семестре.

— Ну не знаю... Академ? Сейчас нельзя затягивать с выпуском.

— А что делать-то? Времени нет. Ты хотя бы на стажировке в «E Корпорейшн» была. А я только и делала, что развлекалась.

— Зато ты хорошо знаешь английский.

— Сейчас все хорошо знают английский. Этим никого не удивишь.

Я единственная выпала из разговора, который плавно перетек от выпускного путешествия к академотпуску и суровому рынку труда. Неудивительно, что вскоре все взгляды устремились на меня — человека, который не выпускал телефон из рук. Ведь Ян Джи Он, зачинщица этой встречи так называемых «без пяти минут выпускников», просто сидела в стороне.

— Эй, госпожа Ян Джи Он?

— Опять парень?

— Ты правда странная.

— Это же тот знаменитый оппа с экономического факультета, да? Ким Ы Тэ?

— Кан Ы Тэ. Кстати, в отличие от внешности, он жуткий собственник.

Однокурсники, вставив по паре слов, подперли подбородки и уставились на меня. А точнее, на телефон в моей руке. Телефон, вибрирующий каждые двадцать секунд, стал новой темой для разговора.

— Так ты сможешь поехать в выпускное путешествие?

— Он тебя отпустит? А? У нас там только девочки, и никаких парней мы клеить не будем. Мы же всё равно, как выпустимся в общество, редко будем видеться.

— Наверное, отпустит.

— Наверное?

— С ума сойти...

Я прекрасно замечала, как в последнее время взгляды окружающих сменились с «Ян Джи Он крупно повезло» на «Бедная Ян Джи Он». Пожалуй, в глазах однокурсников наши отношения могли выглядеть как одержимость со стороны одного из партнеров. Наверное, это было закономерно.

— Джи Он. Ты слишком сильно у него под каблуком.

— Эй... У оппы Ы Тэ это не дошло до болезни. Он правда очень хорошо относится к Джи Он. Просто слишком сильно любит, вот и всё.

Единственная, кто вступался за моего мужчину, была Джи Су. Улыбнувшись бездушной улыбкой, чтобы поддержать атмосферу, я снова открыла телефон. На самом верху висело сообщение от него о том, что он закончил подработку. Это не в его характере — исчезнуть как дым, не доложив о своих передвижениях в реальном времени. Такое изменение в его поведении казалось подозрительным. Я как раз собиралась отправить пропавшему мужчине сообщение с вопросом, едет ли он домой. Внезапно за столом, где стоял гомон, соперничающий с жарой, повисла тишина.

— Почему вы вдруг замолчали...

Там, куда суетливо указывали взгляды однокурсников, находились касса, сотрудник и мой мужчина, достающий кошелек. Хотя я не говорила ему, в каком именно мы ресторане, он заявился сюда сразу после окончания своей смены. Когда тебя только и делают, что хвалят — «молодец, молодец», — иногда совершаешь такие вот абсурдные ошибки.

— Неужели он сейчас оплатил наш счет?

— Слушайте... может, на сегодня закончим?

— Нет. Вы ешьте дальше без меня. Вы же собирались еще выпить сегодня.

Мужчина, расплатившись, выходил из ресторана так, словно ничего не произошло. Объяснения насчет моего парня придется отложить на потом. Единственное, что я успела сказать — это чтобы они написали мне, когда определятся с местом для выпускного путешествия. Оставив недоеденную на две трети куриную дорию, я выбежала из ресторана. Освещаемая светом фонарей, я понеслась словно сумасшедшая в сторону автобусной остановки.

— Кан Ы Тэ!

Шагающий впереди самоуверенный затылок без колебаний обернулся ко мне. Мой запыхавшийся бег тут же прекратился. Чтобы он никуда не сбежал, я намотала ремешок его сумки на руку и продолжила:

— Почему не осталась гулять с друзьями?

— Телефон, дай телефон.

— Отдышись. Давай сядем вон там, и ты спокойно всё скажешь.

— Не переводи тему. Быстро.

Телефон, который мужчина отдал без сопротивления, я открыла прямо у него на глазах. Разве он не пошел учиться и не нашел подработку по моей просьбе, потому что я хотела нормальных отношений? Благодаря его стараниям стать хорошим парнем, наша любовь созрела, как летний персик. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

— Я так и знала. Что это такое?

— Сообщения.

— Сообщения, которыми ты переписывался с девушкой. Да еще и с моей подругой Джи Су.

Где мы ужинаем, как называется бар, куда мы пойдем потом, — там черным по белому была переписка, в которой он выспрашивал всё это у Джи Су, так как с ней было проще договориться. Это было нарушением наших договоренностей.

— Телефон под запретом на три дня. Не звони мне. Я всё равно не отвечу.

— На два.

— На три.

— Давай на два.

— Мне изменить наказание на неделю?

— Давай на три.

Перед угрозой недельного запрета мужчина с деланной покорностью согласился на три дня. Привычка — вторая натура. Затем он похитил руку всё еще дующейся меня, и мы вместе зашагали к автобусной остановке.

— После работы видеться с тобой стало уже чем-то естественным. А если заплатить, можно ведь и увидеться.

— У них тоже есть деньги. Да и вообще, мы сейчас в таком положении, чтобы раскидываться деньгами? Я и так собиралась пораньше вернуться домой.

— Ты хоть поела? Хочешь, вечером приготовлю омурайсу?

— Опять тему переводишь...

Мужчина, который с каждым днем всё больше превращался в хитрого лиса, остановился и приобнял меня за плечи. От его полупризнания, что ему нравится фирменное ворчание Ян Джи Он, я лишилась дара речи. Вы только посмотрите на него. Ему еще расти и расти, чтобы стать утонченной орхидеей, выращенной в заботливой оранжерее.

— Удали номер Джи Су.

— Угу.

— И звонки сократи.

— Смотри, выглядит вкусно. Купим хот-доги?

— Опять переводишь тему!

Из-за подошедшего автобуса мой допрос снова сошел на нет. То ли ему везло, то ли любовь была слишком горячей, но и сегодня этот мужчина ускользнул из моей дырявой сети.

— Вот приедем домой, я тебе устрою.

— Можешь устраивать сколько угодно.

— Ох, в последнее время ты стал таким слащавым.

И всё же я могу смеяться. И всё же я могу любить. Уж лучше так, чем Чхве Джи Хан, который прятал свою любовь, страшась того, что сам же и натворил.

— Что у тебя сегодня произошло?

— Учил расположение книг. Где какие стоят, куда какие ставить. Чтобы не ошибаться.

— Это действительно круто.

Так же, как тот мужчина, называвший себя в далеком прошлом неграмотным, сегодня работает в книжном магазине. Моя жизнь, тесно переплетенная с его жизнью, будет состоять из череды таких вот обычных и в то же время необычных событий. Всё будет не так просто, как кажется. Я и спотыкалась, и плакала, а ревность и сомнения прилипали ко мне, как жвачка. Но я знаю. Я больше не сомневаюсь. Что бы ни случилось, я верю, что у любви Кан Ы Тэ и Ян Джи Он уже предопределен счастливый финал.

— Омурайсу — это хорошо. Приготовь что-нибудь вкусненькое.

Это был хеппи-энд цвета желтоватого заката, точь-в-точь как омурайсу, которое он приготовит.