Словно щекоча, его ноготь коснулся сережки в моем ухе и соскользнул. Продавать дом или нет. Ходить в университет или бросить. Поводов для ссор была уйма, а мужчина ни с того ни с сего заговорил о сережке. Из-за ясной погоды выражения наших лиц и эмоции были видны как на ладони. Казалось, мужчине больше нечего было сказать мне по поводу дома и учебы. При взгляде на его упрямо сжатые губы у меня внутри всё похолодело.
— Есть же кольца и ожерелья, почему именно серьга?
Его молчание в ответ на мои резкие слова было тягостным. Тень этого мужчины была слишком обширной и глубокой. Я сама себе казалась дурой, пытаясь вытащить его в светлый мир. Правильно ли тащить человека в мир, которого он даже не желает? Одно время я мечтала, как мы с ним будем дружно жить в доме с синими воротами. Пусть даже не в Чховари, мне просто хотелось жить обычной жизнью, выращивать цветы.
Но, раз за разом пытаясь разогнать его тень, я устала и в итоге отстранилась. Было такое чувство, будто то время, когда я окутывала его любовью и доверием, просто обесценили.
А может быть, мы...
— У меня сегодня нет времени. Давай потом.
...просто не подходим друг другу? Такая мысль пришла мне в голову впервые.
***
Неважно, сколько денег этот мужчина будет приносить из семьи, к которой теперь принадлежал. Живя с ним, я собиралась вносить свою долю на расходы. Сегодня после подработки в кафе я думала собрать вещи в своей однушке. Позвонить в агентство недвижимости, назначить день переезда, выяснить все подробности истории с растратой тети — на всё это не хватило бы и дня. Дело было вовсе не в словах, которые мужчина сказал по пути в Сеул. Я отказалась от сегодняшнего свидания не потому, что была не в духе.
— Откуда ты узнал, что я здесь?
Мужчина отчаянно пытался запереть и спрятать меня в своей тени. Будь я слепой — другое дело. Но, к несчастью, зрение у меня было хорошим. Продажа дома с синими воротами в Чховари, его нежелание оканчивать университет, попытки стать другим человеком — всё это мне абсолютно не нравилось. Я не ответила на его сообщение «Ты где?» просто потому, что затаила обиду.
— А? Я спрашиваю, откуда ты узнал?
Я не могла не думать об арендной плате за свою комнату. Решив, что освободить ее — первостепенная задача, я отпросилась с подработки на день. Однако мужчине я сказала, что иду в кафе, а сама в это время уходила из университета. И тут на дороге, ведущей в совершенно противоположную от кафе сторону, как ни в чем не бывало появился он. Нет. Он не просто появился — он пришел заранее и уже сидел на скамейке автобусной остановки. Это было бы невозможно, если бы он не отслеживал мои передвижения в реальном времени.
— Пойдем купим. Серьгу.
— Ты за мной следишь?
Мужчина отделался улыбкой вместо ответа на важный вопрос и приобнял меня за плечи. Мои шаги, поначалу сбивавшиеся с ритма, выровнялись, когда мы миновали светофор. За три секунды до того, как загорелся красный свет, я взяла его за руку.
— Откуда ты узнал, что я не пошла на подработку?
— У меня свои методы. Так что даже не думай врать, будь со мной честной.
— И кто тут с кем не честен?
Наша обычная беседа была в шаге от того, чтобы перерасти в ссору, когда мужчина, пропустив мои слова мимо ушей, открыл дверь традиционного ювелирного магазина. От неожиданности я уперлась пятками в землю и остановилась.
— Ты же хотел проколоть ухо.
— Ну и?
— Тогда зачем мы сюда пришли? Сюда... приходят обручальные кольца покупать.
Мне стало неловко перед хозяином магазина, который навострил уши, думая, что к нему зашли покупатели. Мужчина в каком-то смысле был совершенно далек от мирских дел. Видимо, думал, что серьги продаются только в таких сверкающих золотом магазинах. Виновато кивнув хозяину, я буквально отконвоировала мужчину на улицу.
— Там слишком дорого. К тому же, я ни разу не слышала, чтобы в ювелирном прокалывали уши.
— А где тогда это делают?
Не может быть, чтобы он за всю жизнь не видел ни одного салона пирсинга. Они уже давно плодились как грибы после дождя в каждом переулке, став настоящим трендом. Просто мужчину такое никогда не интересовало. Но самым нелепым во всем этом было сердце Ян Джи Он. Глядя на мужчину, который растерянно смотрел только на меня, мне захотелось его поцеловать. Я крепко сжала его руку, которой он, чуть что, готов был снова затащить меня в ювелирный.
— Идем за мной.
Столкнувшись с миром, в котором у него не было опыта, мужчина становился неразговорчивым. Я не могла отвернуться от него, одиноко стоящего и не вписывающегося в этот мир. Словно забыв об утренней ссоре, я взяла его за руку и повела на оживленную улицу перед университетом.
Мужчина постоянно озирался по сторонам, будто до этого жил в пещере. Его взгляд особенно приковал аппарат со сладкой ватой. В его глазах вдруг появилось чистое любопытство. Наблюдая за этим мужчиной, похожим на ребенка, я отбросила свое испорченное настроение.
— Нам сюда. Сладкую вату я куплю тебе потом.
Как раз в тот момент, когда я, пропустив выходящего покупателя, открыла дверь своего любимого салона пирсинга, нога мужчины резко замерла перед порогом.
— Что такое?
— Здесь будут прокалывать?
— А где же еще?
— Джи Он, проколи мне ты.
— Я?
— Да.
— Сделать это здесь в сто раз лучше. А если криво получится?
— Мне всё равно, так что делай ты.
— Ну почему ты опять упрямишься...
Видимо, изначально целью мужчины было пойти в ювелирный и просто купить серьгу. Не зная этого, я попыталась убить двух зайцев сразу: и ухо проколоть, и пирсинг купить. Мужчина, упорно отказывающийся доверять свои уши чужим людям, и девушка, убеждающая, что профессионал сделает лучше. После долгой перепалки с мужчиной, который твердил одно и то же, как попугай, мы в итоге ни с чем сели в такси. К тому моменту мы оба были подавлены, между нами повисла холодная война. Назвав таксисту адрес, я мельком взглянула в его сторону. Мужчина смотрел только в окно, словно избегая зрительного контакта.
— Только попробуй потом сказать мне хоть слово, если проколю криво.
— Такого не будет.
Мужчина не оставлял мои брошенные в сердцах слова без ответа и огрызался на каждую реплику. Поездка, начавшаяся с хорошим настроением, стала мрачной и удручающей. Тишина продолжалась даже тогда, когда мы вышли из такси и открыли дверь моей комнаты. Решив посмотреть, кто кого переупрямит, я полностью его игнорировала.
Дел было немало. Перерыв всю свою комнатушку, я набрала три коробки из-под рамена с вещами. Этому я научилась у мамы, мастера переездов.
— Это книга?
Как раз в тот момент, когда я открыла морозилку, чтобы достать лед, мужчина заговорил. Он стоял перед столом, где лежали мои дневники и блокноты. Мужчина взял в руки тетрадь с «рецензиями», написанием которых я так увлекалась до позапрошлого года. Мне было жаль забывать фильмы, книги, небольшие спектакли — всё то, за что я платила деньги, поэтому я начала записывать свои впечатления.
— Это не книга. Я начала вести ее, когда поступила в университет. Но сейчас не пишу. Ни времени нет, ни денег...
Буркнув это в ответ, я потянула мужчину за запястье и усадила. Независимо от того, прикладывал он лед к уху или нет, он не мог оторвать глаз от моей тетради.
— Нужно выбрать пирсинг.
— Угу.
— Посмотри на меня.
Услышав мой голос, мужчина поднял голову и сосредоточился на мне. Я протянула ему пластиковую шкатулку с украшениями. Соответствуя моим вкусам, там были только сережки в форме цветов. Как бы ни менялись времена, разве не странно, если мужчина будет носить пирсинг в виде цветка? Хоть я и беспокоилась, но всё же спросила его.
— Какая тебе нравится?
— Вот эта.
Мужчина, не раздумывая ни секунды, выбрал пару сережек, лежавшую в самом углу. Их легко было принять за снежинки, но это тоже были цветы. Продавец говорил, что они сделаны в форме одуванчика.
— Если будет больно, я не виновата.
В детстве, когда не было денег на салон, мы с подругами прокалывали уши друг другу. Но это было только в детстве. Теперь же мне было трудно даже просто выбрать место для прокола, я жутко нервничала.
— Может, просто купим парные кольца? Разве ожерелье не лучше? А? Пожалуйста.
Но ситуация была такой же, как и перед тем, как мы сели в такси, когда я упрашивала его купить хотя бы тот пирсинг, который понравится. Мужчина даже не взглянул на витрину и бросил лишь одно слово: «Нет».
— Чур, потом не жалеть.
— Угу.
— Тебе показалось, что проколотые уши — это красиво?
Дезинфицируя иглу спиртовой салфеткой, я сглотнула пересохшим горлом. Мужчину, видимо, мой вопрос раздражал, он захлопнул тетрадь, которую так внимательно читал, и посмотрел на меня.
— Ожерелье плохо видно. Кольцо легко снять или потерять. А серьгу видно хорошо. И к тому же...
— И?
— Мне нравится сама мысль о том, что нужно пробить плоть, чтобы повесить её.
Вкусы у него были поистине специфическими. Никто бы не описал ношение серег как «пробивание плоти, чтобы повесить их». В моей голове уже крутился фильм ужасов. Вдруг игла пойдет по диагонали и я проколю криво, или вдруг занесу инфекцию и поврежу ему ухо — от этих страхов у меня вспотели ладони.
— Скажи, если будет больно.
— Подержи меня за руку.
— ...Зачем? Страшно? Мне нужны обе руки.
Мужчина ничего не ответил и просто по-хозяйски положил руку мне на талию. Со стороны казалось, будто я сижу в его объятиях. Дрожащими руками я поднесла иглу к мочке его уха, к которой только что прикладывала лед. Щелк, щелк — оставалось только протолкнуть иглу до конца. Пока я прокалывала ему ухо, мужчина просто поглаживал меня по талии.
— Ты как? Не больно? Не тошнит?
— Я в порядке. Не больно. И не тошнит.
— Серьгу, дай серьгу.
Мужчина, вмиг ставший моим ассистентом, послушно подал мне пирсинг в форме одуванчика. Я похвалила себя за то, что когда-то расщедрилась и купила пирсинг из 14-каратного золота. Вставив серьгу в чудом проколотое отверстие, я закрутила шарик-застежку. Почувствовав, что дело сделано, дрожь в руках унялась.
— Фух...
Я без сил рухнула рядом и шумно выдохнула. Мужчина, запертый в своем собственном мире, осторожно потрогал мочку уха. Это было такое же бережное и нежное прикосновение, как если бы он обнимал возлюбленную.
— Может, второе ухо проколем позже? Пойдем в салон и сделаем всё как надо.
— Не нужно.
— А?
— Сделаем только одно.
Я слышала, что когда человек хочет расстаться со своим прошлым "я", он меняет стиль — стрижет волосы или прокалывает уши. Относится ли это и к нему? Неужели он хотел сбежать от прошлого?
— Я просто хотел только одно.
Мужчина, которому тревожно от кольца, ведь его при желании можно снять. Мужчина, надевший пирсинг с одуванчиком как знак любви, с того самого дня ослепительно изменился. Как куколка, превращающаяся в бабочку, как лето, сменяющееся зимой.
— ...Странно.
Мужчина, который до этого свободно переключался между Кан Ы Тэ и Чхве Джи Ханом, выбрал один-единственный путь. Впоследствии я назвала этот период «периодом бунтарства Кан Ы Тэ».
