Открыв входную дверь и войдя в квартиру, я заметила нечто странное. Гостиная и кухня, к которым никто не притрагивался несколько дней, были аккуратно убраны. Мусорное ведро в прихожей и даже обувной шкаф сияли чистотой, как будто их только что вычистили. Я пристально посмотрела на мужчину, подумав, не вызывал ли он клининговую службу. Но, видимо, мой взгляд был истолкован неверно, потому что мужчина подготовил совершенно неожиданный ответ.
— Иди умойся. Я приготовлю ужин.
Мужчина говорил со мной так, словно мы были супругами, прожившими в браке лет десять, и я не нашлась, что ответить. Всю дорогу домой он молчал, как воды в рот набрав, а теперь суетился у кухонного стола. Сама того не желая, я упустила момент заговорить с ним. Я неловко наблюдала за ним, как гостья, и в тот момент, когда он достал сковороду, ушла в спальню.
Я хотела переодеться, но пуговица на рубашке никак не поддавалась. Словно устав от моих неуклюжих пальцев, нитка, державшая пуговицу, распустилась. Это был один из тех дней, когда всё валится из рук. Снаружи, в гостиной, послышался звук включенного телевизора. Затем раздались шаги — мужчина включил романтичную музыку и вернулся на кухню.
Может, изменить план? Нельзя давать ему время. Этот мужчина с его поразительной проницательностью будет каждый день проверять меня, как сегодня в метро. Справившись со смятением, я достала телефон. Бормоча про себя номер Сон Ги Чхоля, который выучила в кафе, я открыла сообщения.
[Это Джи Он. Давай встретимся завтра, а не послезавтра. Я угощаю, так что можешь не брать кошелек. Но костюм надень обязательно. Завтра я рано освобождаюсь, так что давай встретимся около четырех. Адрес ресторана скину сегодня вечером.]
Операция, которую я отложила на послезавтра, была перенесена на завтра. Главный вопрос заключался в том, как улизнуть от мужчины и встретиться с Сон Ги Чхолем. К тому же было бы плохо, если бы человек, который за мной следит, знал Сон Ги Чхоля в лицо. Пока я размышляла о предстоящих трудностях, в мое подсознание проник стук в дверь.
— Ян Джи Он. Ты еще долго?
Это был не тот противник, которого можно было недооценивать, но влюбившись, я потеряла бдительность. Он понял, что я холодна с ним не потому, что не люблю, а наоборот — потому что люблю. Я аккуратно сняла рубашку с оторванной пуговицей и положила на кровать. Открыв ящик, я достала удобную футболку, переоделась и открыла дверь спальни. Я думала, что мужчина будет ждать меня под дверью, но он оказался на кухне. Он положил на разделочную доску лук-порей и крупно его резал.
— Хочу приготовить токпокки. Ты же любишь.
— ...Я только курицу поем.
— Десять минут, и всё будет готово.
То, как он успокоился, поняв, что я искала его глазами в метро, жутко раздражало. Признавая свою болезненную ошибку, я села на стул за столом. Мужчина резал ножом небрежно, но точно. Он всегда готовил так: приправы на глаз, нарезка как попало, а получалось вкусно.
— Ешь пока дакканчжон и пей сок.
— Давай вместе.
Было страшно от того, что я не знала, какие мысли и чувства скрывает этот человек, так увлеченно готовящий токпокки. К тому же его наблюдение за мной было осторожным, но тщательным. Хоть он и смотрел в другую сторону, все его остальные чувства были сосредоточены на мне. Посмотрите только — как только он понял, что моя любовь не остыла, тут же затеял пир с токпокки.
— Завтра я не смогу поехать с тобой. У меня планы. Честно.
— С кем?
— ...Я ненадолго встречусь с кое-кем и вернусь.
Из-за того, что я не назвала имя, движения его ножа замедлились. Убрав нарезанный порей, он взял луковицу, и его рука замерла. Его взгляд переместился с разделочной доски на меня и впился в мое лицо.
— Я спрашиваю, с кем.
— Расскажу, когда вернусь. Ты его тоже знаешь.
— Говори сейчас.
В тот момент, когда нужно было твердо ответить, что расскажу всё потом, я замолчала. Сосредоточившись на его глазах, в которых плескался холод, я упустила одну деталь. Даже разговаривая со мной, мужчина продолжал резать лук. Он смотрел на меня, небрежно орудовал ножом, не заботясь о форме нарезки — идеальные условия для серьезной травмы.
— Сначала сядь, давай поговорим...
— Раз не можешь сказать, значит, это парень.
— Ладно, положи нож и тогда поговорим.
— А ты осмелела, Ян Джи Он. В открытую заявляешь, что пойдешь изменять.
— Да когда я...?!
Мужчина усмехнулся и опустил нож на лук так резко, словно рубил курице голову. Естественно, его пальцы оказались рядом с луком. Я рефлекторно закрыла рот рукой, но мой крик вырвался первым. В конце нашей сумбурной перепалки я увидела красную кровь. Мужчина с бесстрастным лицом смотрел на свой палец, будто просто поцарапал колено.
— Что ты творишь?! Почему ты просто смотришь на это, господи!
Выхватив из коробки на столе целую охапку салфеток, я подбежала к нему. При виде крови, растекающейся по разделочной доске, у меня напрочь пропал аппетит к токпокки. Стиснув зубы, я обмотала его палец салфетками.
— Не двигайся. Стой смирно.
Я потянула его за руку, когда он попытался слегка отстраниться.
— Порез неглубокий, но всё же... Может, съездим в больницу на всякий случай?
— Зачем ехать в больницу из-за порезанного пальца?
— А когда ты вообще туда ездишь?! Говорил, что даже с разбитым в кровь лицом не ходил в больницу из-за отсутствия денег. И сейчас то же самое? Чего тебе не хватает на этот раз? Больница для тебя — это тюрьма, что ли?
Моя уверенность в том, что я смогу контролировать свои эмоции, рухнула. Мужчина смотрел на меня, взъерошенную и кричащую, взглядом, от которого щемило в груди. Казалось, он ловит каждое мое слово, разрезает его на кусочки и растворяет в своих глазах. Он без тени смущения дотошно искал в них ответ на вопрос: есть ли в них любовь или нет.
— Ян Джи Он.
— Что!
— Я так поранился, а ты завтра уйдешь?
— Что?
— Я спрашиваю, ты пойдешь завтра на встречу? Мне кажется, мне нужно, как ты и сказала, съездить в больницу и отдохнуть. Разве я смогу куда-то пойти?
От этого мягкого вопроса я потеряла дар речи. Это было похоже на то, как если бы я откусила кусок торта со взбитыми сливками, а он оказался со вкусом жгучего перца. На его предложение отменить встречу и остаться с ним я могла лишь хлопать глазами. Я, собиравшаяся намазать ему палец мазью и отвезти в больницу, оказалась главной дурочкой. На такое зрелище стоило бы купить билеты. Мужчина, шантажирующий свою девушку порезанным пальцем, лишь бы она не пошла на встречу!
— А вдруг я еще сильнее поранюсь, пока тебя не будет?
— ...Ха.
— Отвечай. Сможешь уйти?
Одержав победу, мужчина игриво щелкнул меня по носу. Все мысли о завтрашней операции и прочем просто вылетели из головы. Я и не подозревала, что любовь может стать такими кандалами. Я знала, что этот мужчина слов на ветер не бросает. Если я завтра пойду на встречу и услышу, что с ним что-то случилось, все мои старания пойдут прахом. Я хотела развития наших отношений, а не их разрушения.
Если бы не звонок в дверь — дин-дон! — я бы, наверное, сказала, что отменю встречу. Загорелся экран домофона, хотя мы никого не ждали. Реакция мужчины, который, как я думала, проигнорирует звонок, оказалась неожиданной. Он быстрым шагом подошел и снял трубку домофона. В течение десяти секунд, пока он слушал гостя, его движения замедлились. Это было полной противоположностью тому, как он бежал к домофону.
— Кто там?
Как только я проявила интерес, мужчина повесил трубку. Всё, что я могла видеть — это его спина. И палец, небрежно замотанный салфеткой.
— Я выйду ненадолго.
— Куда?
— Ты оставайся здесь.
Бросив эти слова ледяным тоном, мужчина открыл обувной шкаф в прихожей. Достал свои любимые кроссовки, надел их и выскочил на улицу. Оставшись наедине с разделочной доской, на которой виднелись четкие следы крови, я ошарашенно опустилась на стул. Разве не его следовало подозревать в измене? Не впустить гостя в дом, а выйти к нему самому!
Я просидела пятнадцать минут, глядя на остывший дакканчжон. Когда мое терпение окончательно лопнуло, я взяла телефон. Как раз в тот момент, когда автоответчик сообщил, что аппарат абонента выключен, и мое сердце было готово разбиться вдребезги, входная дверь открылась.
— Почему не ешь?
— С кем ты встречался?
Мужчина, принесший с собой запах улицы, первым делом помыл руки под краном. Видимо, рана его совсем не беспокоила. Затем он открыл ящик под телевизором и сам нашел аптечку. Словно для галочки наклеив пластырь на палец, он вернулся за стол. Пока он всё это проделывал, выражение его лица оставалось всё таким же невозмутимым.
— У тебя появились планы на завтра.
— Поешь сначала, потом поговорим.
— Куда ты ходил?
Услышав мой вопрос, прозвучавший как на допросе, мужчина поднял голову. К сожалению, дакканчжон уже перестал нас интересовать. Поверх еды, стоявшей на столе как декорация, столкнулись наши обжигающие взгляды.
— Не заставляй меня нервничать, Ян Джи Он. Мы с тобой можем жить счастливо. Разве не этого ты хочешь?
— Этого я и хочу. Жить счастливо. Но разве это — счастливая жизнь?
— Я счастлив.
— А я нет.
Палочки мужчины, потянувшегося за кусочком курицы, соскользнули. Выскользнувшие палочки были отброшены в сторону. Похоже, сегодня его принципу «не оставлять еду» пришел конец.
— Куда ты ходил?
— Ты же всё равно можешь это узнать.
— Ха.
На его лице не было ни капли растерянности, лишь полная насмешки ухмылка.
— Я вообще не понимаю, о чем ты.
— Не понимаешь — так просто слушай. Ты же сказал, что у тебя так болит палец, что ты никуда не можешь пойти? Вот и сиди завтра дома, никуда не выходи.
Улыбка мужчины, получившего в ответ свои же слова, померкла. На его губах застыла фальшивая, словно приклеенная, ухмылка.
— Я завтра приду пораньше.
— ...Пораньше — это когда?
— Я позвоню. Ты ведь тоже придешь к этому времени?
— ...
— Нам о многом нужно поговорить.
Любовь и война были не за горами. Не знаю, случится ли это завтра или послезавтра, но лобового столкновения, похоже, не избежать. То ли не желая отвечать, то ли еще почему, но он засунул в рот кусок дакканчжона, отчего одна его щека оттопырилась. Это был поистине тихий вечер.
