Контент удален!

Шин Хэ Джун — то есть Хэ Джун — подумал, что этот миг противостояния с Шин Ги Тхэ он, кажется, смутно видел во сне.

— Не это ли называют дежавю? — пробормотал он.

Но следом осознал, что нынешнее положение — вовсе не дежавю, а то самое будущее, которое он себе рисовал.

С того самого момента, как он впервые двинулся в путь вслед за Шин Ги Тхэ, иначе говоря, как Шин Ги Тхэ вложил ему в руку пистолет и приказал убить Пэк Чэ Ха, он воображал себе будущее, подобное нынешнему. Воображал, как одолеет Шин Ги Тхэ и покончит с ним.

— Вот и славно.

Хэ Джун снял пуховик и ослабил галстук.

— Заодно уж стану выродком, поднявшим руку на отца.

Раздался резкий выстрел, и Хэ Джун ринулся на Шин Ги Тхэ и солдат.

А в это самое время А Хён снова осела на пол.

Она отрешённо смотрела на стеклянную стену. Глядя на плавающего У Джу, А Хён чувствовала, как её помутнённое сознание продолжает угасать.

«У Джу мёртв».

Даже принять этот несусветный факт стоило немалых сил, но нужно было осознать нечто ещё более тяжёлое.

«Хочется хотя бы прибрать тело У Джу, но нельзя. У Джу придётся оставить в таком состоянии. Ради того, чтобы спасти людей».

Шин Ги Тхэ, само собой, полагал, что А Хён примет решение ради великого дела. Не потому, что считал её склонной к нравственному выбору, а потому, что она наверняка помнила те бесчисленные «меньшинства», которыми жертвовала во имя так называемого великого дела.

«Вспомни то меньшинство, которым ты жертвовала. И, положа руку на сердце, подумай. Разве твоя „неизбежная жертва“, о которой ты твердила, могла прозвучать не потому лишь, что тебя самой в ней не было? Сможешь ли ты пойти на эту неизбежную жертву? Нет — должна. Если вспомнишь себя былую!»

А Хён задыхалась. Она не могла нормально вдохнуть, и это ещё сильнее мутило рассудок. «Как, как же быть? Нет, я правда сейчас об этом раздумываю? У Джу… знает ли У Джу, о чём я думаю? А если знает, что бы он сказал? Если бы это был У Джу… Если бы это был У Джу…»

Вот тогда это и случилось.

— Нуна!

На миг ей показалось, что это У Джу зовёт её. А Хён вскинула голову и, поняв, что окликнул её не У Джу, разочаровалась, но одновременно почувствовала облегчение. Ведь это был О Ха Бин. Тот самый О Ха Бин, которого она любила как младшего брата.

— Нуна. Что с тобой? А где Шин Хэ Джун? — кричал он, схватив А Хён за плечи и тряся её. А Хён хоть и понимала, что надо что-то ответить, но слова не шли. Вместо этого она указала на стену, на которую смотрела. Взгляды О Ха Бина и пришедших с ним людей сошлись в одной точке. Все смотрели на У Джу.

— Э-это… Что такое?

[Блядь.]

Не только О Ха Бин, но и Чо Ён Тхэ с И Су Хён, да и Пэк Чэ Ха лишились дара речи. Мин У Джу, которого так отчаянно искала Мин А Хён, был здесь в таком виде — мёртвый, но не сумевший умереть с миром… Что тут скажешь? Губы не размыкались.

— Нуна…

Первым опомнившийся О Ха Бин обнял за плечи осевшую А Хён и принялся утешать её, похлопывая по спине. Слова «всё хорошо» он выговорить так и не смог. Да что вообще может быть хорошо, когда Мин У Джу, который был для неё едва ли не смыслом жизни, стал таким? Хорошо быть не могло.

Оттого О Ха Бин, так и не найдя сколько-нибудь стоящих слов утешения, мог лишь обнять её. Это было лучшее, что он мог сделать.

Вот тогда это и случилось.

— Неужто вы собираетесь и дальше вот так сидеть на полу? — в разговор влился ровный, лишённый интонации голос Пэк Чэ Ха.

— Разве не нужно отомстить тем, кто довёл вашего единственного брата до такого состояния? Если подумать об этом, сидеть вот так сейчас, по-моему, пустая трата времени.

И тогда в мёртвых глазах А Хён мало-помалу начал загораться отблеск.

— …Кому?

Она, вновь стиснув перепачканный кровью кулак, впилась взглядом в Пэк Чэ Ха.

— Отомстить Шин Ги Тхэ, разыскать одного за другим тех исследователей, что держали взаперти меня и У Джу, и убивать, убивать, снова убивать — и что? — А Хён своим разбитым кулаком снова с грохотом ударила по полу. — У Джу от этого вернётся?

Она вновь и вновь колотила ни в чём не повинный пол, потому что не знала, что делать с накопившейся внутри яростью, как её выплеснуть. Казалось, если хотя бы так не дать волю чувствам, она сойдёт с ума. А Хён снова ударила по полу, и сквозь зубы вырвался тихий стон.

Этого зрелища было довольно, чтобы у всякого смотрящего защемило сердце. Недаром даже вечно цапавшаяся с ней И Су Хён и та потеряла дар речи и нахмурилась.

Но Пэк Чэ Ха, в голове у которого была одна лишь мысль — убить Шин Ги Тхэ, не проникся скорбью А Хён.

Не то чтобы он не понимал чувства утраты А Хён. Ведь и он проводил в последний путь многих товарищей. Но понимание и сочувствие — вещи разные.

— Госпожа А Хён, с чего это вы вдруг повели себя как дилетантка?

Пэк Чэ Ха, выдохнув, откинул назад волосы.

— Понимаю, что вы в шоке, но это чересчур. Сейчас надо делать то, что можете. Разве не этого хотел бы и сам У Джу?

— Господин Пэк Чэ Ха. Вы перегибаете, — вклинившись, оборвал его О Ха Бин, но Пэк Чэ Ха не остановился.

— Если вы, вот так рассиживаясь, тоже погибнете от руки Шин Ги Тхэ, У Джу-то, надо думать, будет страх как рад. Верно?

О Ха Бин приоткрыл рот и тут же закрыл. Ведь слова Пэк Чэ Ха хоть и были резкими, но назвать их неправдой было трудно. Прикусив нижнюю губу, он только и делал, что следил за выражением лица А Хён.

А Хён, низко опустив голову, лишь слушала слова Пэк Чэ Ха. «О чём она думает? Нет, в состоянии ли она вообще о чём-то думать?» О Ха Бин ужасно тревожился за неё.

— Ну, как бы то ни было, мы сюда вошли ради того, чтобы найти Шин Ги Тхэ, — обратился к ней Пэк Чэ Ха.

— Гляжу, с Шин Ги Тхэ вы, похоже, уже свиделись — так, может, хотя бы подскажете, где он? Уж настолько-то помочь вы должны.

— Господин Пэк Чэ Ха! — снова вскрикнул в конце концов не выдержавший О Ха Бин. Он мало что знал о Пэк Чэ Ха, но уж то, что тот нарочно провоцирует А Хён, понять мог. Похоже, он раззадоривал её, чтобы заставить двигаться.

— Прекратите. Если посмотреть на состояние нуны сейчас…

— Не надо, Ха Бин.

Вопреки тревоге Ха Бина, шоковая терапия Пэк Чэ Ха, похоже, подействовала. А Хён, будто и не валялась только что, поднялась на ноги и восстановила дыхание.

— Надо… Взять себя в руки.

И затем она несколько раз ударила себя по щекам, силясь собраться. Обе щеки тут же залились краской, но всё же не такой яркой, как влажные глаза. А Хён снова сделала глубокий вдох.

— Туда.

И указала вглубь лаборатории — за бункер.

— И бригадный генерал наверняка там. Он сражается с Шин Ги Тхэ. И враг не один только Шин Ги Тхэ. Там кишмя кишат зараженные солдаты. Всем надо двигаться осторожно.

Словно в подтверждение слов А Хён, из глубины бункера донеслись выстрелы. Это было явным доказательством того, что там идёт бой.

Убедившийся в этом Пэк Чэ Ха кивнул и подал знак глазами И Су Хён и Чо Ён Тхэ. Те зарядили оружие и встали позади него.

— Госпожа А Хён тоже пойдёт?

На вопрос Пэк Чэ Ха А Хён медленно опустила и снова подняла веки. «Вытаскивать У Джу или нет — над этим я подумаю после того, как Шин Ги Тхэ будет убит. Сейчас мне просто не хочется ни о чём думать». Одно лишь желание — убить Шин Ги Тхэ — до краёв переполняло её сердце.

А Хён вместо ответа зарядила оружие.

— Желающих убить Шин Ги Тхэ, гляжу, немало: и я, и вот младший лейтенант, и Шин Хэ Джун, и вы, госпожа А Хён.

Пэк Чэ Ха, положив руки на колёса инвалидной коляски, качнул головой.

— Посмотрим, кто убьёт первым.

∗ ∗ ∗

— Ах ты, блядь, — глядя на пулю, что впритирку чиркнула его по щеке, процедил Хэ Джун. Эти чёртовы твари-зараженные. Их было столько, что не то что подобраться к Шин Ги Тхэ — даже приблизиться к нему было тяжело. Это стало бы возможно лишь после того, как Хэ Джун разберётся с зараженными, а они вдобавок оказались куда сильнее обычных.

Почерневшая кожа и то, как они двигали болтающимися, простреленными руками и ногами, — всё выдавало настоящих зараженных, но было в них и отличие от тех, что попадались ему прежде.

— Бригадный генерал. Бригадный генерал. Бригадный генерал.

— Хватит. Хватит уже. Просто. Пойдёмте с нами.

Они говорили.

— Бригадныйгенералнадоидтивместетогдамывыживеммыхотимжитьвернитенасвлюдейпрекратитепойдёмтевместеаинетосдохните.

Очень чётко, отчётливо выговаривая каждое слово.

Это означало, что они, пусть и заражены, но рассудка человеческого не утратили.

— Блядь, с ума сойти.

Хэ Джун, пнув в лицо бросившегося на него подчинённого, переместился за укрытие. Тот, кого он только что пнул, был двадцатилетним мальчишкой, что, когда Шин Хэ Джун был в штабе, особенно к нему привязался.