Контент удален!

«Шин Ги Тхэ, говорят, здесь».

«Шин Ги Тхэ, Шин Ги Тхэ. Это имя, которое не забыть и после смерти».

«И этот самый он…»

— Здесь, говоришь?

Тело Пэк Чэ Ха дёрнулось.

«Будь у меня целы обе ноги, я бы сейчас же метнулся и снёс Шин Ги Тхэ башку». Он крепко вцепился в подлокотники кресла и стиснул челюсть.

[Что? Чей это сейчас был голос?]

Из рации донёсся торопливый голос Со Ю Джин. Только теперь опомнившийся О Ха Бин поспешно ответил:

— Это один из наших солдат. Но неужели генерал Шин Ги Тхэ и вправду здесь?

[Ага. Он давным-давно выехал.]

— Зачем…

[А как думаешь. Наверняка решил, что ты его приказ не выполнишь.]

Со Ю Джин вздохнула.

[Так что не высовывайся. Оступишься там — и вам всем головы поснимают.]

— Но ведь младший лейтенант Мин…

[С ней ничего не поделаешь. Забудь.]

Оборвав О Ха Бина на полуслове, Со Ю Джин твёрдо ответила:

[Сам знаешь. Попадёшься Шин Ги Тхэ на глаза — всем конец.]

— …

[Не делай глупостей. Если жить хочешь.]

После этого связь безжалостно оборвалась.

Но О Ха Бин никак не мог просто опустить рацию. Он то открывал, то закрывал рот, но, вместо того чтоб что-то сказать, опустил глаза. Похоже, погрузился в глубокое раздумье.

— О чём задумались? — сказал Пэк Чэ Ха, с досадой глядя на О Ха Бина.

— Идти надо. К Шин Ги Тхэ.

Он заговорил, будто подстрекая, но О Ха Бин не двинулся. Лишь молча стоял, крепко сжимая рацию. Глядя на него, Пэк Чэ Ха спросил ещё раз:

— Так и собираетесь всё оставить? Жить после инъекции неведомого состава, бессильно дожидаясь очередной дозы и утешая себя тем, что другого выбора, кроме как подчиниться приказу, не было?

И тут же О Ха Бин с силой топнул ногой. Во взгляде, что он обратил на него, полыхал нескрываемый жар.

— Думаете, мне самому этого хочется? — крепко стиснув кулак, переспросил он колким голосом. И, будто вопрос не требовал ответа, тут же добавил:

— Важно и то, что думают другие солдаты: есть ли у них решимость пойти против генерала Шин Ги Тхэ.

И он обвёл взглядом стоявших вокруг солдат: одни выглядели растерянными, другие, выпучив глаза, крепились, а третьи, ни на что не решаясь, тревожно топтались.

— Я отвечаю за жизни этих людей. Чтобы бросаться в бой из одной лишь ненависти, слишком многое надо взвесить. Что, если я кинусь на Шин Ги Тхэ только потому, что зол, а солдаты погибнут?

— Так дайте им выбрать, что может быть проще? — сказал Чо Ён Тхэ.

— Кто хочет — идёт следом, кто нет — остаётся.

Он пожал плечами с таким видом, будто всё это сущий пустяк.

— Мы-то ради брата и умереть готовы. Честно, вас мне и не понять.

Да. «Свобода» могла себе это позволить. Ведь эти люди собрались ради одного человека — Пэк Чэ Ха.

Но армия — нет. Эти люди как-никак прошли через призыв. Преданность начальнику у них была, но, если тот шёл против вышестоящего командования, дело оборачивалось иначе. Их преданность была не так велика, чтобы добровольно ввязываться в подобное — почти что мятеж.

Да, Шин Ги Тхэ вколол им инъекцию.

Но, если смирно слушаться, Шин Ги Тхэ снова сделает укол, и тогда стать зараженным и умереть не грозит.

«Чем зря взбунтоваться против него и упустить шанс выжить… не лучше ли нам сидеть смирно?»Так они думали, даже когда их начальник О Ха Бин указывал на несправедливость.

Солдат, думавших так, было большинство, а большинство подавляет меньшинство. Они, будто и не решались только что на бунт, мялись и лишь озабоченно косились на О Ха Бина.

Уловив такое настроение, Пэк Чэ Ха скорчил замысловатую мину, а потом слегка улыбнулся.

— Силком звать с собой я не стану, — сказал он, приводя коляску в движение.

— И всё же хочу, чтоб вы знали: сейчас — последний шанс.

— …

— Убить Шин Ги Тхэ.

Глаза слушавшего это О Ха Бина задрожали.

Он думал.

«Убить Шин Ги Тхэ. Убить. Убить… Возможно ли? Реально ли это? А если возможно — не сейчас ли надо это сделать? Но правда ли это вообще возможно?»

— Идём.

О Ха Бин отрешённо смотрел на группу Пэк Чэ Ха, уходившую внутрь лаборатории.

Если сейчас не пойти против Шин Ги Тхэ, он до конца жизни будет всё равно что его рабом. То есть, как и сказал Пэк Чэ Ха, будет влачить существование, постоянно получая «инъекцию неведомого состава», чтобы держаться за жизнь.

«И вправду ли ничего, если я так и буду жить?»

«Разве такое можно назвать жизнью?»

На этот вопрос О Ха Бин смог ответить сразу.

— Эй, — окликнул он удалявшуюся группу Пэк Чэ Ха.

— Я тоже с вами.

О Ха Бин жестом велел вздрогнувшим солдатам оставаться на месте и снова повернул голову.

— Пойду только я. Но взамен…

Он крепко стиснул оружие и вскинул глаза.

— Шин Ги Тхэ — убьём. Непременно.

∗ ∗ ∗

Что же за человек Шин Ги Тхэ?

Он был военным, служившим в армии ещё до того, как мир погиб и окрасился войной. Вдобавок он уже тогда любил знаться с высокопоставленными лицами страны.

Может, оттого? Он прознал про «эксперименты», что творились по всему миру, и с той поры стал им пособничать. Он взял на себя роль поставщика военных сирот в лаборатории, а когда сирот становилось меньше — убивал родителей, штампуя сирот.

Мало того, после вспышки заражения он переправил высокопоставленных лиц в безопасное убежище, а затем выпустил туда зараженных и уничтожил укрывшихся до единого. Так он взошёл на самую вершину военного режима и стал человеком, способным вертеть всем как вздумается.

В какую сторону простираются его амбиции — не знает никто. Но что на пути этих амбиций полегло несметное множество людей — знают все.

— А есть у вас догадки, зачем этот гад Шин Ги Тхэ забрался в такую даль? — спросил Чо Ён Тхэ, пока они искали вход, ведущий в лабораторию.

— Ну то есть. Сидел бы себе спокойно в сеульском штабе, а он припёрся сюда — в толк не возьму. Брат, разве не так?

Вопрос по-своему резонный.

У Шин Ги Тхэ не было причины тащиться в такую даль, в Йонволь, чтобы схлестнуться с ними. Задумай он их перебить — послал бы солдат. Как бы велика ни была их сила, задавить числом — и всё.

Но Шин Ги Тхэ явился сам.

Зачем?

Все сосредоточились на Пэк Чэ Ха, который, похоже, мог дать ответ.

— Здесь.

Пэк Чэ Ха открыл рот.

— Раз здесь делают лекарство, ему стоило явиться.

Чо Ён Тхэ недоумённо склонил голову.

— Да ну, а доставку лекарства разве нельзя поручить кому другому?

[А может, заодно надо было кое-что проверить.]

Но всё это лишь догадки. Тут О Ха Бин внезапно заговорил:

— А может, оттого, что здесь младший лейтенант Мин?

— Из-за А Хён?

— Да. Ведь младший лейтенант Мин — из тех, кто способен вызволить отсюда брата.

Слова были по-своему убедительными. Прежде чем спуститься в подвал, Чо Ён Тхэ, взваливший Пэк Чэ Ха на спину, снова заговорил:

— Стало быть, он самолично пожаловал, чтоб не дать отнять этого Мин У Джу или как его там?

— По моим догадкам — да.

Чо Ён Тхэ опустил Пэк Чэ Ха и усадил его в кресло. И тут же Пэк Чэ Ха, подняв голову, сказал:

— Похоже, У Джу вносит очень большой вклад в создание лекарства.

— Вклад, значит.

О Ха Бин медленно кивнул и надавил языком на внутреннюю сторону щеки. «Какой такой вклад может внести этот малец? Да что вообще под силу ребёнку?»

— Какой ещё вклад…

Бормоча так, О Ха Бин вдруг заметил что-то. Это была А Хён, осевшая перед мутной стеной.

— Нуна!

Не успел никто его остановить, как он бросился к А Хён. Но А Хён, то ли не расслышав, то ли расслышав, но не в силах шевельнуться, лишь неподвижно сидела на полу.

— Нуна. Что с тобой? А где Шин Хэ Джун?

О Ха Бин тряс А Хён за плечо и кричал, но она всё так же, без единой реакции, отрешённо смотрела на стену. Почувствовав, что что-то не так, О Ха Бин инстинктивно повернул голову. Поднял взгляд на стену, в которую смотрела А Хён.

И…

— Ч-что это?

[Блядь.]

— …

Он увидел.

В резервуаре, до краёв полном светло-зелёной воды…

…маленького ребёнка, который плавал с воткнутыми в тело трубками.

Это был Мин У Джу.