Контент удален!

— Ох-хо-хо, как же я расстроена, просто сил нет.

Госпожа Ян, которая обычно не позволяла себе раздражаться, боясь морщин, ворвалась на кухню, тяжело дыша. Ё Хи, кипятившая ячменный чай, обернулась и увидела, как госпожа со стуком опустила на стол фарфоровый горшок и, налив себе холодной воды, залпом выпила её.

— Чтобы я... я, которая никогда в жизни не совершала таких ошибок... Ох-хо-хо, ну надо же.

— Что-то случилось?

Не спросить было невозможно — госпожа Ян была так раздосадована, что это было на неё совсем не похоже. Словно только и ожидая этого вопроса, чтобы выговориться, она начала изливать душу:

— Этот лунный горшок! Я же как только его увидела, сразу поняла: вот оно, то самое. А профессор Ли посмотрел и говорит, что это подделка! Ох-хо-хо...

Говоря это, госпожа Ян била себя в грудь.

Взгляд Ё Хи упал на белоснежный округлый горшок.

Она вспомнила, как госпожа Ян называла его своим сокровищем, как бережно протирала его сухой тряпочкой чаще, чем собственное лицо. Как поставила на самое видное место в гостиной и по несколько раз на дню предупреждала Ё Хи быть осторожнее, а Бон Хи — не бегать рядом.

Длинные пальцы госпожи Ян с идеальным маникюром с досадой стучали по горшку.

— Подумать только, притащить в дом эту фальшивку! Ох, как же мне обидно, что я отдала четыреста тысяч вон за эту поддельную стекляшку...

Казалось, она горько сожалеет о тех днях, когда хвасталась, что вещь стоит пару миллионов и что она сразу разглядела её истинную ценность. Госпожа Ян потерла виски, словно у неё разболелась голова.

— Чхонджин... то есть, Ё Хи. Дай-ка мне таблетку от головы.

Ё Хи достала из аптечки в верхнем шкафчике таблетку и подала её госпоже Ян вместе со стаканом воды. Та проглотила её.

— Выброси это. Разбей на мелкие кусочки где-нибудь во дворе или отдай старьевщику... Просто убери его с глаз долой.

Ё Хи кивнула и придвинула горшок к себе. Его гладкая поверхность приятно холодила руки. Вблизи цвет казался еще более нежным и чистым. Пока она рассматривала его, тон госпожи Ян изменился.

— Кхм... Ё Хи, ты еще встречаешься с тем гостем?

Ё Хи подняла голову и увидела в глазах госпожи Ян неподдельное любопытство.

— Профессор Ли просил не лезть не в свое дело, поэтому я помалкивала... Но, судя по рассказам Бон Хи, он и ужином роскошным угостил, и букет во-о-от такой подарил... У вас всё... хорошо?

Её тон был довольно осторожным. Казалось, она даже немного заискивала.

— Ну... Он так настойчиво просил о встрече, что мы договорились увидеться завтра.

— Просил о встрече? Умолял тебя?

— Да.

Ох, боже мой, — госпожа Ян всплеснула руками.

— Надо же, какие чудеса бывают! Чтобы такой завидный мужчина, а? Что у нашей тётки из Чхонджина... то есть Ё Хи, есть, кроме молодости и красоты? Это же не сказка какая-нибудь.

Слова звучали грубовато, но на самом деле в них не было злого умысла. За тот год, что Ё Хи проработала здесь, она поняла: госпожа Ян — женщина весьма приземленная и привыкла говорить то, что думает. Но это было скорее следствием того, что она выросла в богатой семье и не знала нужды, а не из-за скверного характера.

Вот и сейчас было видно, как у неё горят глаза от любопытства, пока она ждет продолжения рассказа.

— Ну... Говорит, влюбился с первого взгляда, потому что я красивая. Вы же знаете, со мной та же история.

Вспомнив слова Ё Хи о том, что она смотрит только на лицо и что мужчина должен быть красивым, госпожа Ян серьезно закивала. Хоть она и делала вид, что это не так, на самом деле в этом доме сказки про Золушку больше Бон Хи любила только госпожа Ян.

— Думаю еще разок с ним встретиться, так, легко. Ничего серьезного, просто по-американски.

Ё Хи не до конца понимала, что это значит, но всё же сказала именно так.

— Ну да, возраст самый подходящий. Самый расцвет.

Госпожа Ян с затуманенным, мечтательным взглядом вдруг вспомнила о своих делах, пробормотала: «Ох, где моя голова», и уже собиралась выйти с кухни. Глядя ей в спину, Ё Хи неожиданно выпалила:

— Госпожа!

— А?

— Этот горшок... можно я заберу его себе?

Она сама не знала почему, просто ей так захотелось. Госпожа Ян моргнула и равнодушно ответила:

— Да, забирай. Всё равно я собиралась его выбросить. Только убери его с глаз долой. Спрячь в кладовке или еще где, главное, чтобы я его не видела.

— Да, госпожа.

Госпожа Ян отмахнулась, мол, делай что хочешь, и вышла.

Выключив газ под чайником, Ё Хи взяла горшок и пошла в свою комнату. Поскольку ставить его было особо некуда, она поставила его на низкий столик и задумалась.

И для чего его использовать...

Она попросила его не ради какой-то конкретной цели. Горшок, в котором отлично смотрелась бы паста кочхуджан, вблизи оказался невероятно белым и изящным. Для вещи, которая в одночасье обесценилась и оказалась в комнате для прислуги, он обладал слишком нежным блеском и красивыми, плавными изгибами. Было даже жаль пачкать его красной пастой.

Поразмыслив, Ё Хи сложила в него мотки пряжи. Она купила их, чтобы связать Бон Хи шарф к зиме, и решила, что горшок отлично подойдет для хранения. Каким бы красивым он ни был, просто держать его пустым и любоваться им было не в правилах прагматичной Хам Ё Хи. Глядя на горшок, доверху наполненный разноцветной пряжей, Ё Хи светло улыбнулась.

На следующий день после обеда, когда Ё Хи переодевалась и расчесывала волосы перед встречей с мужчиной, раздался стук: тук-тук, и в комнату заглянула Бон Хи.

— Тётя из Чхонджина-а...

— Что такое, Бон Хи? Что-то нужно?

— Нет, просто...

Помотав головой, Бон Хи положила на пол то, что прятала в подоле платья, как в узелке.

— Тётя, ты же на свидание идешь? Возьми это.

В своих маленьких ручках она протянула Ё Хи помаду кирпичного цвета и несколько синих теней для век.

— Бон Хи, где ты это взяла?

— На туалетном столике у мамы и сестры Бон Ми.

— Хочешь, чтобы я накрасилась?

— Ага. Мне кажется, так ты будешь еще красивее.

Её улыбка до ушей была невинной, как у щеночка. Глядя на неё с любовью, Ё Хи погладила девочку по голове и мягко сказала:

— Спасибо, что заботишься обо мне. Но отнеси это обратно. Нельзя брать чужие вещи без спроса, Бон Хи.

— Но это же мамино и сестры, что тут такого.

— А тебе бы понравилось, если бы мама и сестра без спроса рисовали в твоем альбоме?

— ...

— Верни всё на место. А тёте для красоты будет достаточно твоих поцелуев. Я буду так счастлива, что стану еще красивее.

— Правда?

Бон Хи тут же звонко чмокнула Ё Хи в обе щеки. В ответ Ё Хи расцеловала её пухлые, мягкие щечки, и девочка заливисто рассмеялась. Искренняя любовь Бон Хи нежно успокоила сердце Ё Хи, которое всё еще трепетало от принятого решения.

Напутствуемая поддержкой Бон Хи и нескрываемыми ожиданиями госпожи Ян, Ё Хи вышла из дома. Пересекла двор с зеленым газоном, спустилась по ступенькам и открыла ворота. На улице её ждал черный автомобиль, мягко блестевший в лучах осеннего солнца. И мужчина, стоявший рядом.

Когда Ё Хи подошла, поправляя сумочку на плече, мужчина молча открыл перед ней пассажирскую дверь. Хлоп — дверь закрылась, и сердце Ё Хи почему-то забилось быстрее. Мужчина обошел машину, сел за руль, и салон наполнился чувственным, истинно мужским ароматом, щекочущим обоняние.

— Куда бы вы хотели поехать? Что бы вам хотелось сделать?

Что бы мне хотелось сделать. Что бы я хотела сделать, встретившись с ним.

Ё Хи не раздумывая, спокойно ответила:

— Я хочу помыться. Желательно, чтобы была горячая ванна, где можно полежать.

— ...

— А потом я бы хотела крепко выспаться.

Не дождавшись ответа, Ё Хи повернулась к нему, словно желая убедиться, что он её понял. Игнорируя его растерянный взгляд, она добавила:

— Я хочу спать.

— ...

Произнося слова четко и ясно, чтобы не оставить места для недопонимания, она заметила, как в глазах мужчины промелькнуло настоящее землетрясение.

— Мы не поедем?

Она спросила это, словно проверяя его реакцию, и взгляд мужчины, наконец пришедшего в себя, сфокусировался на ней. Словно боясь, что если он переспросит, она передумает, он поспешно выпрямился и завел двигатель. Машина медленно тронулась и поехала по залитым солнцем улицам Совольдона.

Ё Хи отвернулась к окну и приложила ладони к щекам. Они так горят из-за поцелуев Бон Хи?

Но Ё Хи смутно понимала истинную причину. Причину, по которой её лицо пылало даже после прохладного октябрьского ветра во дворе. Ведь теперь им предстояло провести время так, как могут только взрослые. В отражении на стекле мелькнула её невольная улыбка.