Контент удален!

— Вкуснотища! Дайте ещё!

Чавка что было сил разинул рот и вцепился в яблоко, что нарезала ему Ирен.

Точно змея, заглатывающая добычу крупнее себя, он несколько раз надкусил кончиком щупальца ломтик яблока и вскоре проглотил его целиком.

Раздувшись по форме яблочного ломтика, Чавка, хоть и еле держался, принял и следующий кусок.

Даже Микаэль, что обыкновенно попрекнул бы его — ешь, мол, в меру, — на сей раз лишь молча смотрел, как Чавка ест.

И неспроста: сейчас Чавка был в очень скверном состоянии.

Прежде всего, некогда гладкая поверхность щупальца пересохла и стала шершавой.

Чавка обыкновенно очень гордился тем, что тело его лоснится. Оттого-то он порой притаскивал невесть где раздобытое масло и закатывал целую речь: Увлажнение — это важно!

И вдобавок он ещё и истончился.

Он так громко трещал, что казалось — с ним всё в порядке, но, приглядевшись, можно было увидеть, что он истончился чуть ли не до нитяного червячка.

Осмотрев состояние Чавки, Ирен наспех оделась и тут же попросила служанку крепости принести побольше того, что любит Чавка.

Сперва он, жалуясь, что и жевать-то сил нет, вяло мусолил клубнику, но, видно, хоть от неё набравшись сил, взмолился: Яблоко, дайте яблоко…

Лишь доев целое яблоко, он вернул себе нынешнюю толщину — с мизинец.

Начистив Чавке целую гору яблок, Ирен ненадолго откинулась на спинку стула.

И тогда Микаэль, будто того и ждал, большими руками мягко размял Ирен шею и плечи.

— Ха-а…

Медленно, под в меру сильным нажимом, затёкшее тело расслаблялось. От лёгкой боли и следом накатывающего облегчения сам собой вырвался томный стон.

От приятной истомы тело будто обмякало. Кое-где ещё оставалась тяжёлая ноющая боль, но и она была лишь частью этой истомы.

Пока Микаэль, будто утешая места, что сам же истерзал, усердно их разминал, Чавка доел яблоки.

А потом, поглядев на своё тело, к которому вернулись и лоск, и толщина, вдруг разрыдался.

— Я правда, правда… думал, что умру. Эти проклятые людишки из крепости из-за того, что я немного поел, взяли да и попрятали всю еду в артефакт.

Когда с кухни всё пропадали фрукты и овощи, крепость приняла решение. Все припасы засунули в артефакт-хранилище, что у них имелся. Даже то, что росло на огороде, — всё собрали и туда же.

Увидев, что за одно утро все помидоры исчезли, Чавка почувствовал, будто небо обрушилось.

Он-то думал, хоть где-нибудь да что-то осталось, но ничего съедобного для Чавки и вправду не осталось.

— Думаете, я после этого без еды останусь?

Уверенно вскричал Чавка. Артефакт? А вот возьму и вломлюсь внутрь!

Но не прошло и дня, как Чавка, обратившись в нитяного червячка, захлюпал носом.

— Не поел…

Какое там вломиться в артефакт — пока он пытался, магическая сила его быстро истощилась.

Тело истончилось, и подступил голод. Он знал, что за пределами крепости еда найдётся, но дошёл до такого угасания, что двигаться было опасно.

Чавка, подбирая и поедая упавшую на огороде сушёную голубику, лил слёзы.

— Хочу домо-ой… ненавижу я это место-о-о…

В тот миг, когда он, точно потерявший родителей ребёнок, ныл и плакал, в его тело вдруг потекла толика магической силы.

Изумлённый Чавка, растопырив щупальца во все стороны, отчаянно, взахлёб, глотал магическую силу.

Струившаяся к нему сила была знакомой. Владыки демонов и Демонической владычицы. В тот миг Чавка вспомнил всё.

Где он, кто он такой и чем занимался. И из-за чего всё это стряслось!

— Святой Меч, вот же ты гад!

Чавка закричал что было сил. И в тот же миг могучая святая сила вдруг придавила Чавку. Не так ли чувствует себя дождевой червь под тяжёлой пятой?

Но Чавка был монстром, у которого к этакой силе имелась своя закалка. Ведь всякий раз, как он выкобенивался, Микаэль магией складывал и разгибал Чавку.

— Хе! Думаешь, я так просто помру?

Чавка снова уменьшил своё тело. Убрал и щупальца, что шевелились в других местах, и, точно настоящий нитяной червячок, стёр всякий след своего присутствия.

И тогда придавливавшая Чавку святая сила тоже исчезла.

Долго пролежав без движения, Чавка вскоре разложил всё по полочкам.

Похоже, всё-таки этот мир сотворил Святой Меч.

Дивиться нечему. Ведь среди монстров у особых был дар, подобный божьему. Ярчайший пример — «Невозможное».

Если Святой Меч — нечто вроде артефакта своего мира, то и такая способность у него не диво.

Долго пролежав, притворяясь мёртвым, Чавка, когда дух Святого Меча совсем исчез, низко пополз по земле и выбрался с огорода.

При этом он размышлял, отчего вдруг почувствовалась скверна и что Святой Меч тут делает.

— Ну ладно, сегодня поработаю как следует. За правильный мир, где монстры живут счастливо, — вперёд!

С этими словами Чавка проворно направился в крепость, где были люди.

* * *

— Вот так примерно всё и вышло. Не побрызгаете вон туда ещё оливкового масла?

Доев яблоки, Чавка на сей раз высунул щупальце над миской с салатом и с хрустом сжевал лист.

Микаэль собственноручно побрызгал оливкового масла. И даже поперчил и посолил. От этого в глазах Чавки проступило умиление.

— Что это на вас нашло? Так ласково со мной обходитесь?

— Ешь давай и рассказывай, что разведал.

— Ну вот, так-то оно вернее…

Чавка про себя пробормотал: раз такой холодный — значит, точно наш Владыка, — и кивнул.

— Не волнуйтесь! Я тут столько всего разведал, что вы оба останетесь довольны! Даже в этаком виде я, Чавка, о своём долге не забыл!

Чавка другим щупальцем похлопал по самому большому щупальцу и приосанился.

А потом без запинки выложил всё, что разузнал. Лицо слушавшего Микаэля мало-помалу застывало.

Спустя долгое время Микаэль, сведя воедино картины, что повидал Чавка, сделал вывод.

— Стало быть, Святой Меч похищал в основном тех, кто сражался телом.

— Да, все они чем-то неуловимо напоминали вас, Владыка.

Обратившись в тонкую нить и ускользнув от глаз Святого Меча, Чавка исходил этот мир вдоль и поперёк.

А тем временем дух Владыки демонов, что хоть и лишился магической силы, но вновь пробудился, давал Чавке силы хоть как-то держаться. К тому же сила этого Владыки становилась всё крепче.

Опять, что ли, размножением заняты? Хотя вроде бы чуть иначе.

Зная, в какие минуты дух Микаэля делается особенно сильным и свирепым, Чавка догадался, что Ирен и Микаэль хорошо проводят время.

И это было хорошо. Ведь после такого Владыка делался куда снисходительнее.

Владычица, верно, до сих пор не знает.

До чего же холодным и беспощадным существом остаётся Владыка в те часы, когда её нет рядом. С какой безжалостностью он расправляется с теми, кто перебирается в мир, где живут эти двое.

Да, чтоб подольше пожить, и мне надо стараться.

С таким зароком Чавка усердствовал, чтобы не посрамить звания первого приближённого монстра.

— И это ещё не всё. Стоит почувствоваться скверне, как святая сила усиливается и придавливает скверну или стирает её.

— И при этом мир, где есть подземелья, монстры и крепость.

Святой силой Святого Меча можно было бы сотворить мир без скверны — «правильный», как его мыслит Святой Меч.

Так отчего же он создал мир, в котором нарочно оставил ту грязь, какой её мыслит Святой Меч?

Погрузившийся в раздумья Микаэль осторожно высказал вывод, к которому пришёл.

Обнимая Ирен, он проговорил это будто виновато:

— Если я прав… то Святой Меч, похоже, ищет того, кто сможет его поднять.

— Того, кто сможет поднять?

— Да. Святой Меч — существо, что, как и гласит его имя, имеет форму меча. В разные эпохи он существовал в разных обличьях. Судя по сохранившимся записям, он не раз оборачивался то кинжалом, то средним мечом, то длинным клинком. Ведь у него есть свойство меняться под того, кто берёт его в руку и владеет им.

Микаэль вспомнил тот миг, когда впервые взял в руку Святой Меч.