Контент удален!

Из всех детей в храме Микаэль работал усерднее всех.

Это место приютило его, брошенного без родителей, и выкормило, и он хотел хоть так быть ему полезным.

Храм был тёплым местом. Иногда попадались жрецы со вздорным или холодным характером, но все они в основе своей верили в Бога, следовали ему и несли его учение в мир.

Тот самый жрец, что грозно кричал на детей, требуя сидеть тихо и исправно молиться, размахивал кочергой перед торговцем, явившимся купить детей.

— Вас, торгующих людьми, Бог покарает! Первыми в подземелье провалитесь и сдохнете!

Мир за стенами храма смотрел на детей без родителей как на бесхозных зверей.

Мир, где стоит перешагнуть храмовую ограду — и на детей уже сверкают глазами те, кто на них охотится.

Жрец, кричавший во весь голос на такой мир, был уже не страшным человеком, а надёжным защитником.

Храм, где рос Микаэль, очень заботился о питании детей: жрецы сами голодали, но детям в рот совали лишнюю картофелину.

Среди этих детей Микаэль особенно выделялся. Блестящие тёмно-золотые волосы и глаза, как синее море.

Недоедал он так же, как и другие дети, но по сравнению со сверстниками был выше на целую пядь с лишним, и от него веяло недетской зрелостью.

Все аристократы, приходившие в храм с пожертвованиями, положили глаз на Микаэля. Из-за этого жрецы оказались перед трудным выбором.

— По правилам, если есть подходящий покровитель, ребёнка полагается отдать, но в случае Микаэля… не знаю, правильно ли будет его отдавать.

На слова одного жреца остальные с мрачными лицами промолчали.

Аристократов, желавших взять Микаэля, было много. И все как один с внушительным положением.

По правилам полагалось отдать ребёнка на усыновление покровителю с наилучшими условиями, и чем младше, тем лучше.

Если найти ребёнку родителей из хорошей среды, это большая радость и для ребёнка, и для храма.

Но жрецы знали: люди, с виду безупречные, за спиной часто прячут уродливое лицо. Однако и вечно держать ребёнка в храме тоже было нельзя.

Детей, о которых нужно заботиться, становилось всё больше, а если покровитель и правда хороший, они лишили бы Микаэля хорошей возможности.

Пока тревога жрецов росла, в храм, где жил Микаэль, прибыл обоз с припасами из Великого храма.

Среди тех, кто сопровождал обоз ради безопасности, был святой рыцарь Великого храма, и он увидел Микаэля, игравшего с деревенскими детьми деревянным мечом.

Это изменило судьбу Микаэля.

Той ночью жрец позвал Микаэля. Пусть и не по годам зрелый, ребёнок есть ребёнок. Когда страшный жрец его позвал, Микаэль в напряжении ждал его слов.

— Микаэль, не хочешь ли ты отправиться в Великий храм и вступить в орден святых рыцарей?

— Что?

Святой рыцарь. Разве не о нём говорят, когда дети, играя, спорят, кто из них самый сильный?

— Если ты не против, думаю, тебе стоило бы поехать в Великий храм и попробовать стать рыцарем-учеником. Святой рыцарь, которого мы вчера видели, сказал, что у тебя есть талант.

Усыновление — тоже радость, но стать учеником ордена святых рыцарей — радость и честь куда большие.

Однако голос жреца, предлагавшего это, не был таким уж радостным.

— Ты и сам, наверное, слышал: придётся пройти очень тяжёлое и трудное обучение. Так что если собираешься относиться к делу спустя рукава, лучше и не начинать.

Слова были грубоватыми, но в них была тревога: выдержит ли ребёнок в далёком чужом месте обучение, близкое к истязанию.

На следующий день Микаэль вслед за святым рыцарем отправился в Великий храм.

Узнав, что ребёнок, на которого они метили, уехал в Великий храм, аристократы сожалели, но предъявить храму претензии не могли.

После прибытия в Великий храм распорядок дня Микаэля был прост.

Встать, быстро умыться, утренняя тренировка. Обед, короткий отдых с молитвой, потом дневная тренировка. После ужина вместе с другими учениками прибрать тренировочную площадку, немного свободного времени — и отбой.

По сути, это был суровый распорядок, мало чем отличавшийся от распорядка обычных рыцарей. Разница лишь в том, что, учитывая юный возраст учеников, им давали свободное время, чтобы побыть и поиграть друг с другом.

Микаэль быстро привык к жизни в Великом храме.

Святые рыцари были страшными и строгими, но никогда не судили под влиянием чувств — это были справедливые люди.

Жрецы Великого храма тоже жалели учеников, которым приходилось тяжело в столь юном возрасте.

Но труднее всего Микаэлю приходилось как раз со сверстниками-учениками.

— Ты на тренировке нарочно меня ударил!

— Ты за обедом мою картошку забрал, вот и ударил! И что?!

Мелкая перебранка вскоре переходила в драку. Микаэль с бесстрастным лицом смотрел на сцепившихся детей, а потом выходил наружу.

Такой шум он терпеть не мог. Поэтому он один вышел и направился к зданию Великого храма.

Там днём и ночью были паломники, приходившие за Божьей милостью.

Жрецы тоже были заняты, принимая их.

— Ой, Микаэль, ты пришёл.

Когда он вошёл в Великий храм, кто-то из сновавших туда-сюда жрецов узнал его и радостно поздоровался.

Это была пожилая жрица, которая всегда встречала его с радостью.

— Опять в общежитии шумно, вот и пришёл?

— …Да.

Жрица понимающе улыбнулась и взъерошила Микаэлю волосы.

— Всё же друзья, мог бы и разнять.

— Они каждый день так, у меня уже и сил нет разнимать.

— А для такого выглядишь ты очень бодро. Вот и хорошо. Отнесёшь на склад дары, что принесли паломники?

Хоть и назывались дарами, дорогими и роскошными они не были. Урожай с собственных полей, головки сыра с фермы — вот и всё.

По сравнению с дарами королевских особ и аристократов они, может, выглядели убого, но для этих людей это было лучшее из того, что у них было. Самые красивые фрукты и овощи без единого изъяна.

Жрица выбрала из них одно яблоко, красивое и блестящее, и протянула Микаэлю.

— Это тебе за труды. Помолись и съешь.

— Спасибо.

Микаэль поклонился и сунул яблоко в карман. Говорят, святой рыцарь должен жить в бережливости и бедности, но и он был всего лишь ребёнком. Ребёнок, целый день бывший на ногах, естественно, хотел есть.

Думая о том, чтобы поскорее закончить дело и съесть яблоко в одиночестве, Микаэль ускорил шаг.

* * *

С поручением он управился быстро.

Обратно Микаэль шёл лёгким шагом.

С одной лишь мыслью — поскорее съесть яблоко — он бродил в поисках укромного места.

И тогда он увидел маленький храм, примыкавший к Великому. На стене открытого каменного здания, куда мог войти любой, висело что-то блестящее.

— Святой Меч.

Он видел его уже несколько раз.

Самое драгоценное сокровище Великого храма. Доказательство того, что воля Бога всё ещё достигает этого мира.

Но для Микаэля это был всего лишь странный и удивительный меч, который сам решает, где ему быть — то здесь, то там.

Святой Меч висел там, куда трудно было дотянуться, даже забравшись по лестнице.

Когда он спросил у жреца, кто переносит Святой Меч туда, ему ответили, что Святой Меч движется сам. Внезапно появляется там, где хочет быть.

В это трудно было поверить, но Микаэль и сам однажды видел. Как на стене, где секунду назад ничего не было, в мгновение ока появился Святой Меч.

Хоть и меч Бога, а людных мест он, похоже, не любил: когда в Великом храме становилось многолюдно, Святой Меч иногда оказывался здесь.

Микаэль подошёл к Святому Мечу поближе.

Меч был простой формы. По записям, он являлся и в очень роскошном виде, и в виде ржавого старого кинжала.

А сейчас — просто обычный меч.

И всё же клинок был так остро отточен, будто сам кричал, что он — Святой Меч.

Микаэль знал, что все святые рыцари смотрят на Святой Меч с благоговением и мечтают хоть раз взять его в руки.

Говорили, что его не всякий может поднять.

С тех пор как он пришёл в храм, он ни разу не видел, чтобы кто-нибудь держал Святой Меч.

Даже командоры ордена, говорят, могли поднять его лишь тогда, когда Великому храму грозила опасность.

Поэтому в Великом храме, судя по всему, отчаянно ждали появления того, кто достоин поднять Святой Меч. В последнее время подземелья появлялись с тревожной частотой.

Однажды подземелье возникло даже возле Великого храма, который называли безопасной зоной, и напало на паломников, так что святым рыцарям пришлось срочно выступать.

Говорят, если им взмахнуть, обычный монстр тут же исчезает.

Иметь такую силу — и хотеть только висеть на стене.

Микаэль, сердито глядя на Святой Меч, откусил яблоко. И тут у него за спиной вдруг раздался незнакомый голос.

— Вкусно?

Микаэль испуганно обернулся. Там стоял маленький ребёнок — неизвестно, когда и как он сюда пришёл.

Ребёнок был на голову ниже Микаэля и одет в странную одежду — не поймёшь, из какой страны.

Но грязным он не был. Волосы блестели, лицо и руки были чистыми.

Ещё удивительнее было то, что, хоть с виду это явно был ребёнок, голос у него был хриплый и низкий, как у старика.

Микаэль, прижав руку к груди, где испуганно колотилось сердце, спросил ребёнка:

— Ты кто? Зачем сюда пришёл?

Место было открыто для всех, но в такой глухой угол специально никто не заходил.

— Ты пришёл посмотреть на Святой Меч? Тогда посмотри вон оттуда и иди. Трогать нельзя, так что можно только смотреть.

Иногда попадались люди, бродившие по всему Великому храму, чтобы непременно увидеть Святой Меч. Он подумал, что и ребёнок, наверное, из таких.

Но ребёнок, глядя на Микаэля, насмешливо фыркнул.

— Ты пока не сможешь поднять.

— …Что?

Голос сам собой сделался резким.

По правде, Микаэль в глубине души надеялся. На тренировках его всегда хвалили, и среди сверстников он показывал подавляющее превосходство.

В ордене тоже полусерьёзно шутили: если так пойдёт, Микаэль станет командором ордена, едва достигнув совершеннолетия.

Слыша такие слова, Микаэль, разумеется, представлял себя стоящим со Святым Мечом в руке.

А тут вдруг появившийся ребёнок ни с того ни с сего заявляет, что ему не поднять Святой Меч.

— А ты кто такой?

Когда Микаэль, подавив злость, шагнул к ребёнку, тот вдруг протянул ему руку.

— Это. Отдай мне.

— Что?

— Это яблоко.

Ребёнок требовал так уверенно, будто забирал отданное на хранение. Опешивший Микаэль прижал яблоко к груди и отступил назад.

— Не хочу. Это моё.

— Это люди поднесли Богу.

— Мне его дала жрица.

— Тебя ведь учили уступать тому, кто голоднее.

— А откуда мне знать, голоднее ты меня или нет?

С того самого момента, как он получил это яблоко, у него текли слюнки. Ради него он и пришёл нарочно в тихое место, чтобы съесть его одному.

И вот это — отдать?

Когда Микаэль настороженно отступил, ребёнок, словно так и знал, расхохотался и сказал:

— Тот, кому всего дороже он сам, поднять не сможет.

Это ещё что такое? В тот миг, когда Микаэль растерялся, ребёнок подбежал и выхватил яблоко у него из руки.

— Ты что дела… ой!

Микаэль, потянувшийся, чтобы вернуть яблоко, потерял равновесие, пошатнулся и упал на землю.

Потому что ребёнок, стоявший перед ним, исчез в одно мгновение.

— Что? Куда делся?

Он огляделся вокруг, но ребёнок исчез без следа вместе с яблоком.

Спустя долгое время Микаэль стоял перед висящим на стене Святым Мечом и, не веря глазам, смотрел на пол.

Под стеной, где висел Святой Меч, лежало яблоко. Точнее, только хвостик от яблока, будто кто-то съел всё остальное.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/34eae6f5-a113-4998-82ae-877013f8f3fc

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab