Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 114

А глупая Аран тем временем объявила, что устроит пышный триумф в честь Великого Герцога и его победы в войне. На ее месте, он сбежал бы на край света, подальше от убийцы своего возлюбленного и ребенка. Поступки императрицы казались ему нелепыми до абсурда.

Рорк снисходительно давал ей шанс отказаться от празднеств, но она почему-то упрямилась. Казалось, нарочно испытывала его и без того хрупкое терпение. И в то же время своим поведением словно доказывала — ее измена не более, чем вымысел.

Тогда Великий Герцог почувствовал, как в нем затеплилась надежда. А еще он видел странный сон, где она была беременна. Может, это потому, что именно он — отец ее ребенка?

Мужчина тут же усмехнулся собственной глупости. Измена… До чего нелепое слово. Он всегда был не более, чем ее слугой. Какой раб может требовать верности от собственной госпожи? Даже забеременей она от какого-нибудь оборванца, у него не было бы права голоса.

Он знал, насколько опасно надеяться. Каждый раз, когда он позволял себе пожелать хоть немного большего, жизнь насмешливо обрушивала на него самое страшное. Иногда помимо воли, а иногда по его собственной дурости.

— Все горожане вышли приветствовать вас, Ваша Светлость. Вы хоть бы улыбнулись им что ли, — тихо проговорил герцог Хестон, заметив его каменное лицо.

Еще до въезда имперской армии в столицу, улицы заполнились радостно улюлюкающей толпой, вышедшей навстречу своим победителям.

— Видимо, Ее Величество и правда вложила много сил в подготовку празднества — добавил он.

— Возможно, — холодно ответил Рорк.

Триумфальное возвращение — мечта любого полководца, да еще и устроенное лично императрицей. Но не для него. Ему хотелось бежать отсюда.

Когда он, наконец, увидел ожидающую его вдали Аран с округлившимся животом, сдерживать ярость стало почти невозможно. Причем с приближением, изменения в ее фигуре становились только заметнее. Ему захотелось, как во сне, придавить ненужную выпуклость ладонью, уничтожить, лишь бы не слышать то, что она собирается ему сказать.

Рорк видел, как другие командиры начали перешептываться, явно поразившись столь очевидным доказательством слухов — беременностью императрицы. Та же, медленно приближалась к ним, будто тяжесть тела мешала ей идти быстрее.

Все военачальники и солдаты, как один, опустили глаза, не смея смотреть на располневшую императрицу, но Великий Герцог не отвел взгляд. Ее неуклюжая походка с выпирающим животом вызывала одновременно жалость и насмешку. Если бы только он мог вырвать то, что пряталось внутри нее… Тогда она снова стала бы легкой и стремительной.

Аран, не подозревавшая о чем он думает, старательно шла вперед. Наконец, подойдя вплотную, она посмотрела на него со странным выражением.

— Я рада, что ты вернулся невредимым, — голос ее дрогнул, после чего она замолчала.

Ее глаза наполнились слезами. В этот момент, увидев по-детски растерянное выражение лица Аран, Рорк почувствовал, как ярость, терзавшая его все эти месяцы, исчезла без следа, словно ее никогда не было. Лицо императрицы, несмотря на беременность, стало еще худее, еще ценнее. Длинные волосы, изящная шея, тонкие руки, даже округлившийся живот, в котором, возможно, рос ребенок Сайласа — все в ней было прекрасно.

Он не мог оторвать от нее взгляд. Сердце бешено стучало, но не от боли — от переполнявшей его нежности.

Аран неловко протянула руку. По протоколу он должен был поцеловать ее, но замешкался — его лицо и руки были покрыты слоем грязи. Розина, стоявшая рядом, быстро подала Великому Герцогу платок. Он тщательно обтер лицо и только тогда прикоснулся губами к пальцам императрицы.

Рорк поднял голову, и его взгляд снова упал на ее живот. Аран заметила это и смутилась еще сильнее.

— Сегодня нам с тобой предстоит долгий разговор, — сказала она.

Он кивнул.

Но времени для беседы у них почти не оказалось. На праздничном банкете в честь победы Аран смогла только кратко напомнить всем о его славе. И если днем Великий Герцог был весь в дорожной пыли, то на банкете он выглядел безупречно — будто никуда и не уезжал.

Едва императрица закончила приветственную речь, как толпа придворных увлекла Рорка прочь, не оставив им возможности поговорить. Впрочем, она ожидала такого расклада. На любом приеме он всегда становился центром внимания, а уж на банкете в его честь — и подавно.

К тому же, из-за обилия гостей, атмосфера вокруг явно не походила на чопорные дворцовые мероприятия. Здесь ему не до серьезных разговоров. Аран заранее смирилась с этим, но сожаление все равно грызло ее. Рорк вернулся, и она хотела, чтобы он как можно скорее признал их ребенка своим наследником.

— Вам неудобно? — он все-таки пробился сквозь толпу и первым нарушил молчание, заметив напряженное выражение на лице императрицы.

— Ничего страшного. В конце концов, ты же только что вернулся с войны — должно быть, устал больше меня, — ответила она.

Аран знала, что дело не просто в его самочувствии, но Рорк упорно избегал разговора о ребенке. Его взгляд снова скользнул по ее округлившемуся животу, а затем поднялся к лицу. В его глазах и голосе, обращенных к ней, по-прежнему светилась привычная нежность, но то, как он нарочито игнорировал ее беременность, очень задевало. Неосознанно императрица прикрыла живот рукой. Этот ребенок не был желанным для него, но и подобной холодности она с его стороны не ожидала.

— Со мной все в порядке. — Рорк покачал головой.

— В последнее время… — Аран чуть было не спросила, как его самочувствие, но, окинув взглядом зал, замолчала.

Неловким моментом тут же воспользовался один из придворных, внезапно вклинившись в их разговор. Аран сжала губы и оглядела собравшихся гостей.

В отличие от Великого герцога, только что вернувшегося с поля боя, большинство из них с нетерпением поглядывали на императрицу, герцога Рорка и герцога Сайласа — будто ожидали, что здесь и сейчас разразится скандал. У Аран не было ни малейшего желания играть по их правилам.

Особенно ее беспокоила судьба герцога Сайласа, несправедливо втянутого в придворные интриги. Чтобы не навлечь на него лишних проблем, она за весь вечер ни разу не повернулась в его сторону. Да и он, словно угадав ее мысли, лишь раз коротко кивнул ей, более не приближаясь и не пытаясь заговорить.

Как и на предыдущих приемах, императрица провела время, сидя на почетном месте, в одиночестве. В этот раз она была благодарна своей беременности — не нужно было танцевать, пить вино, выслушивать колкости. Без взаимодействия с придворными прием оказался куда более терпимым.

Вскоре Аран заметила, что герцог Сайлас собирается уйти. С начала бала прошло уже немало времени, и он, должно быть, устал от бесконечных расспросов о своих отношениях с императрицей. Тем не менее, он держался достойно, и это вызвало в ней чувство вины.

— Подождите, герцог Сайлас, — окликнула Аран, выскользнув вслед за ним из душного зала.

— Ваше Величество… Почему вы вышли? — Сайлас удивленно посмотрел на нее.

— Это я должна спросить: как ты мог уйти, не попрощавшись?

Она сделала вид, что дразнит его, но не смогла скрыть в своим голосе легкую обиду. Услышав ее слова, тот не сдержал улыбку.

***

Великий Герцог, все это время следивший за Аран, мгновенно заметил ее исчезновение. Как и то, что герцог Сайлас тоже пропал из виду.

В один момент распихав назойливых придворных, он бросился на поиски. Ревность лишила его рассудка.

К его «удаче» — и к несчастью для «влюбленных» — он нашел их почти сразу. Аран и герцог Сайлас стояли в уединенном уголке дворцового сада, подальше от праздничного шума. Он уже хотел вмешаться, но услышанный разговор внезапно заставил его замереть.

— Уже уезжаешь в Данар? Но ты же совсем недавно прибыл в столицу, — спросила Аран.

— Я и так слишком задержался здесь. Пора бы уже заняться делами. Впрочем, теперь, когда Великий Герцог вернулся, вы можете быть спокойны, — вежливо ответил Сайлас.

Императрица тяжело вздохнула:

— Честно говоря, я наоборот беспокоюсь. Сегодня на балу он вел себя так холодно… Примет ли он этого ребенка? Может, он уже слышал слухи? О том, что это… ваш ребенок.

Сердце Рорка упало.

— Сомневаюсь. — герцог покачал головой, — Иначе я вряд ли стоял бы перед вами целым и невредимым.

— Но все же…

— Не тревожьтесь заранее. Его Светлость исполнит любую вашу просьбу. А если что-то пойдет не так… то я вмешаюсь. В конце концов, у меня тоже есть обязательства перед вашим ребенком.

Конечно, Сайлас говорил о своем долге, потому что согласился стать крестным отцом, но для постороннего уха его слова звучали двусмысленно. Рорк невольно сжал зубы. Он ждал, что Аран опровергнет все, что говорил этот белобрысый мерзавец, но его надежды рассыпались в прах.

— Тебе стоит беспокоиться о себе, а не обо мне, — заметила она, — Если Великий Герцог узнает правду, он не пощадит тебя.

— Вряд ли он что-то предпримет.

— Если он причинит тебе вред, я никогда не прощу его.

Рорк стиснул челюсти. Хорошо хотя бы, что Аран не назвала Сайласа по имени. Если бы с ее губ сорвалось «Гесион», он, позабыв, где находится, возможно, тут же обнажил бы меч.

Но их разговор продолжался.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Аран.

— До рассвета.

— Так скоро…

В ее голосе прозвучала такая тоска, словно они и правда были двумя влюбленными, которые вынуждены расстаться. Боль в груди Рорка вспыхнула с новой силой, перед глазами поплыли красные пятна. Дрожащей рукой он сжал эфес меча.

Внезапно герцог Сайлас насторожился, почувствовав неладное.

— Прошу прощения, Ваше Величество.

Он резко шагнул вперед и раздвинул кусты, за которыми стоял Великий Герцог.