Онлайн чтение книги Любовь моя, я хочу убить тебя Love, I want to kill you
3 - 109

— Минт, принеси новые.

Достав из ящика какие-то вещи вроде кошелька и убирая их в карман, тот тип выбросил банку из-под леденцов в мусорку и скомандовал Лойсу в высокомерном тоне, который даже герцог не использовал.

— Перед этим позвони служанке той женщины. Скажи, если она не хочет, чтобы её госпожа щеголяла в одной пижаме, пусть немедленно принесет одежду. И обувь. Вчера было не до того, я увез её босиком. Ах, здесь на кухне ведь есть что поесть? Загрузи в машину что-нибудь, раз уж мисс Бишоп жалко — она сегодня целый день и не видела горячей еды.

Помогать в похищении и удержании. Слушая этот наглый приказ, Лойс почувствовал, как у него заныло в затылке. Однако вместо того, чтобы отказаться, ему пришлось подчиниться.

— Если он захочет пойти к Жизель, пусть идет. Если чего-то потребует — решай сам, выполнять или отказывать.

Потому что было указание герцога. Честно говоря, в тот момент мелькнуло сомнение: а не притворяется ли дьявол герцогом? Но, поразмыслив, он понял, что такие слова мог сказать только герцог. Ведь сейчас позаботиться о мисс Бишоп может только этот дьявол.

— Ах, да. Пусть подготовят машину. О том, что водитель не нужен, говорить не надо?

— Понял.

К тому же, только отпустив его, можно будет отследить.

— И сопровождение не нужно. Кто-то поедет следом? Тогда я не поеду. Я довольно застенчив.

Если, конечно, отследить вообще возможно.

Разумеется, он собирался проигнорировать предупреждение этого типа и приставить слежку, но удастся ли остаться незамеченным в такой ранний час на совершенно пустых дорогах? А если держаться на расстоянии, легко упустить. Смысл слежки теряется.

Когда быстро подали машину, загруженную одеждой и едой для мисс Бишоп, тот ухмыльнулся. Увидев белый седан, который даже ночью бросается в глаза, он, похоже, разгадал замысел приставить хвост. Однако он не потребовал сменить машину и просто сел за руль.

— Есть что передать Бишоп?

— ...

Лойс потерял дар речи от наглости, которая с каждым разом переходила все границы, и лишь долго смотрел на знакомое лицо, как на незнакомое. Как в таком благородном человеке мог поселиться подобный безумец?

— Завтра мы и так встретимся, передавать не нужно.

На провокацию отвечать провокацией. На дерзкий ответ Лойса тот снова ухмыльнулся и завел машину. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, выехавшему на дорогу, Лойс молился.

Лишь бы сработал другой план, подготовленный на случай такой ситуации.

* * *

Скрип.

Дверь, которая казалось, будет закрыта вечно, наконец открылась. Глаза цвета воды, в которых зажегся свет при виде знакомого лица, снова помутнели, как только послышался нежеланный тон.

— Почему не ела? И почти не пила. Объявила голодовку?

Тот проверил корзину с фруктами и кувшин с водой, которые оставил, и цокнул языком. Словно ему не всё равно, ест Жизель или пьет.

— А, в таком убогом месте особа не может справить нужду?

Только увидев, что ведро, которое он оставил вместо туалета, пусто, он понял причину, по которой Жизель терпела, не ела и не пила, и съязвил.

— Герцог вырастил тебя как принцессу, и ты, видно, забыла времена фермеров, когда гадила где попало. Эй, герцог. Надо было прислушаться к совету тетки и растить её, чтобы знала свое место.

Жизель сидит, сжавшись в углу, не радуется и не нападает, поэтому теперь он делает вид, что разговаривает с дядей.

Думаешь, я снова поведусь?

В отличие от вчерашнего дня, она даже не смотрела на него, поэтому мужчина первым протянул руку.

— Ваше Высочество Принцесса, этот ничтожный шут желает порадовать Ваше Высочество, так что извольте выйти.

Говорит, чтобы порадовать, а сам велит подниматься. Но так как оставаться здесь дальше было невозможно, Жизель пошла за ним наверх.

За окном царила такая же кромешная тьма, как и тогда, когда она спускалась в подвал. Только взглянув на часы на стене, Жизель поняла, что провела в подвале целые сутки.

Какой переполох случился снаружи за тот день, что я была заперта? Неужели они до сих пор не знают, что меня похитили?

Жизель безучастно оглядела хижину, выглядевшую точно так же, как вчера, словно ничего не произошло, а затем перевела взгляд на мужчину, стоящего перед ней. Но одно было ясно: дядя сегодня не покончил с собой.

Слава богу.

Конечно, это не значит, что жить здесь взаперти всю жизнь — разумный план. Отказ Жизель от собственной жизни вряд ли был единственным способом предотвратить самоубийство дяди.

Настало время осуществить план побега, который она тщательно обдумывала, пока сидела в подвале. Но из-за голода и обезвоживания мысли текли медленно, и даже вспомнить детали плана было трудно. Мужчина сунул Жизель, которая стояла в растерянности, одежду, явно принесенную из её дома, и подтолкнул в ванную.

— Я приготовлю еду, так что помойся и выходи.

Оставит меня одну в помещении с окном? Это шанс сбежать.

— Чтобы сэкономить твои силы, скажу заранее: окно в ванной можешь не пытаться открывать. Я его заколотил.

Так и было. Единственное окно в ванной, с рамой, густо утыканной гвоздями, не поддавалось ни на миллиметр. Можно было просто разбить стекло и вылезти, но очевидно, что услышав звук, мужчина придет первым, будет ждать и поймает Жизель, выпадающую из окна.

Чертовски предусмотрительный тип.

Пришлось отказаться от побега через ванную. Явно же пришел, чтобы снова раздеть, так зачем дает одежду? Умывшись и приведя себя в порядок, она вышла, и мужчина повел Жизель на кухню.

Кстати, разве он сам не сказал, что приготовит еду? Еда в форме для запекания на кухонном столе выглядела готовой, но была холодной. Когда она с недоумением посмотрела на него снизу вверх, мужчина, что ему совсем не шло, неловко подмигнул.

— Оказывается, был человек, который, будучи слишком благородным, не умел делать черную работу. Герцог не умеет пользоваться печью.

Поэтому и он не знает, как пользоваться печью на дровах.

— А ты знаешь?

— Нет, я тоже не знаю.

— Почему не знаешь?

— В доме арендатора даже такая устаревшая печь была роскошью, её не было.

После этого она всегда сидела за столом и ела то, что готовили другие, откуда ей знать. Но Жизель, по крайней мере, помнила, как это делают служанки, пусть и мельком. Она положила дрова и растопку в отсек, похожий на топку, разожгла огонь, поставила форму в отсек, который сочла духовкой, и когда соус под запеченным сыром закипел, достала блюдо.

Кулинарный опыт дяди, вероятно, ограничивался разогревом армейского пайка в полевых условиях. Следовательно, эту запеканку приготовил не он. Откуда-то принес. Вероятно, из особняка герцога.

Значит, все знают, что меня похитили?

Сдерживаемый голод вырвался на свободу, и Жизель поспешно жевала и глотала еду, но ответ она получила из наглого ворчания мужчины, который накладывал ей добавку.

— Хорошая собачка должна хорошо кушать и жить. Тогда и дядя будет спокоен. Знаешь, дядя сегодня так переживал за тебя, что ничего не ел?

В рот, из которого вылетели бессовестные слова, мужчина отправил вилку с нанизанными грибами и мясом. С манерой речи этого мужчины даже рот дяди казался пастью, к тому же жадность к еде, которая, казалось, исчезла за время жизни с дядей, снова проснулась, и то, что он отбирает и ест её еду, раздражало до смерти, но как только она услышала, что он голодал весь день, сердце смягчилось.

— Что ты делаешь?..

Увидев, что Жизель накладывает еду из формы в его тарелку, он спросил так, словно не понимал, что происходит. Мужчина уставился на неё взглядом, не понимающим, почему она проявляет доброту, но вскоре взгляд стал свирепым. Он понял, что эта доброта не для него.

Долго же доходит.

Он уставился на еду в тарелке так, словно получил не проявление любви, а оскорбление, и...

— Заботься о себе.

Он вывалил всё, что положила Жизель, обратно в её тарелку.

— Почему ты, бродячая дворняга, беспокоишься о породистом псе, который родился сытым и даже не знает, что такое голод?

Сам-то даже не собака. Он что, ревнует? Обращается со мной так, и при этом ревнует. Насколько он безумен?

— Жалкая жизнь — это у таких, как ты и я, к кому относятся как к пиявкам.

Подумалось, что, возможно, он ревнует не из-за Жизель, а к самому дяде как к человеку. Разве он не хвастался местью дяде и не проявлял комплекс неполноценности? В конце концов, его взбесило то, что дядю жалеют, в то время как жалок он сам.

Похоже, аппетит пропал; он отложил вилку, достал сигару, сунул в рот и начал поносить дядю. Глядя на него, Жизель тоже вывалила еду, которую он ей дал, обратно в форму. Мужчина перестал прикуривать сигару, посмотрел на Жизель сверху вниз и прищурился.