До Гук Ён встал перед Вон Се Джин и склонился. Куда бы мальчишка ни отворачивал голову, он следовал за ней; опускал взгляд — он опускался следом.
Когда же Вон Се Джин, которой в конце концов стало некуда деваться, нехотя подняла голову, До Гук Ён наконец удовлетворённо заговорил:
— А я и забыл тебе про это сказать. Если что-то понадобится, не беги первым делом к доктору — зови меня. Впредь любой вопрос, любую просьбу — только ко мне.
— А?
— И не вздумай попусту поглядывать на жену аджосси да заговаривать с ней. Просто заучи.
— Только… к вам, эспер-ним?
— Что, не нравится?
— Н-нет!..
— Передавай всё исключительно через меня. Эта доктор так занята, что даже со мной возиться некогда. Она и без того устаёт, целыми днями простаивая в операционной, так что не приставай к ней со всякой ерундой и не проси помочь. Этого даже мне не перепадало — так что соблюдай очередь.
— …
— Ну, теперь примерно усвоил, какая в нашем доме иерархия.
Вон Се Джин с до предела сосредоточенным лицом кивнула. «Да, я в самом низу… Потом эспер-ним…» — пробормотала она, поджав губы.
— Тебе ведь всё равно при мне неотлучно быть. Только попробуй размечтаться оттого, что в доме есть красивая женщина. Тех, у кого мыслишки гуляют на сторону, я по одному лицу вижу. Попадёшься — спуску не дам.
— Да я особо ни о чём таком и не мечтаю.
— А. Ну-ну.
Недоверие сквозило в нём откровенно.
Хан А, слушая это нескончаемое мечение территории, лишь ошарашенно приоткрыла рот.
И чего Гук Ён так огрызается, непонятно. Пусть сожительство и свалилось внезапно, но стоит ли вести себя настолько удушающе?
Он что, и правда думает, будто эта Вон Се Джин перейдёт со мной черту? Серьёзно?
Хан А невольно окинула взглядом тщедушные руки и ноги гайда. Если До Гук Ён беспокоится всерьёз… то это не проблема Вон Се Джин, а проблема самого До Гук Ёна. К иному выводу это тельце прийти не позволяло.
Едва она подумала, что надо бы поскорее наделать ей пельменей на пару да накормить, как…
— Прежде чем она доктор и твой опекун, она — моя жена. Давай не путать.
— А. Это, ага…
— По правде, женой аджосси она пробыла дольше, чем носит докторское звание.
— …
— Повторяй. Давай не путать.
— Д-давай не путать.
Лишь дослушав это, До Гук Ён наконец распрямился. С прояснившимся лицом он кивнул, легонько вытолкнул Вон Се Джин в спину за дверь спальни и закрыл её. А потом и вовсе уселся прямо перед ней.
Стоило ему, подняв колени, развести ноги, как из-за громадного телосложения дверь словно наполовину скрылась.
Поза, которой он перегородил проход, была — вылитый дикий зверь. Он, точно ворча, поднял на Хан А глаза.
— Втроём улечься, ну надо же.
Вопреки недовольному голосу он совершенно естественным движением перехватил руку Хан А и уткнул её себе в щёку.
И Хан А, сама того не замечая, повела большим пальцем, погладив мужа по щеке. Горячее тепло разлилось по всей ладони.
— Хан А. Я ведь тогда глаз не сомкну.
Во встретившемся взгляде сквозила искренность.
Беда в том, что гайдинг во сне всё равно необходим. Хан А была непреклонна. Где это видано, чтобы пациент брал верх над врачом. Это врач должен усмирять пациента. Но прежде…
* * *
— Профессор, это я. Хотела кое о чём спросить.
Хан А, едва муж ушёл мыться, набрала профессора Сон Ин Гён. Но не успела она и слова сказать, как из трубки вырвался встревоженный голос: «Дорогая, ты цела?». Хан А слегка опешила.
— А? О чём вы?
— Ох ты ж беда. Да всплыло же видео с эспером До Гук Ёном, теперь такой переполох! Видео, где он посреди дороги проводит экстренный гайдинг!.. Лицо гайда, к счастью, не попало, но люди городят немыслимое. Будто эти двое, ну, то есть люди…
— Оставьте это.
— А?..
— Что натворил Гук Ён, я и так уже знаю. Будто люди впервые несут чушь. Пусть болтают. Сейчас не это важно. Скажите, бывают ли случаи, когда гайдинговые гормоны вызываются через насилие?
Хан А сразу перешла к сути.
— Не через сексуальный контакт. А когда сама агрессия или садистская реакция выливаются в гайдинг. Я такого не встречала.
Вот что ей по-настоящему хотелось спросить. То, что не давало ей покоя с той самой минуты, как До Гук Ён сделал своё заявление.
Она думала, что лучше всех знает мужа, — а слова, слетевшие с его губ, оказались до того чужими.
Ты — и получаешь удовольствие от жестокости? Ты?.. Нет. Над таким и пробегающая мимо собака бы расхохоталась.
— Я о подобных случаях даже не слыхала. Честно говоря, Гук Ён ведёт себя странно.
Хан А со вздохом потёрла подбородок. Поначалу она, само собой, сочла это отговоркой. Дрянной отмазкой, притянутой за уши, лишь бы не соприкасаться с гайдом хоть каким-нибудь способом.
Но стоило припомнить реакции До Гук Ёна, которые она не раз наблюдала, возвращаясь в операционную, как уверенность чуть пошатнулась.
Как и большинство эсперов, измученных срывами, он терял рассудок и становился агрессивным, так что поначалу она не придавала этому значения. Но…
Что это была за манера — будто его на свете ничто не держит.
Если вспомнить, сколько Врат он порушил и сколько людей спас, это никак не укладывалось в голове.
Даже когда она коротала ночи в приёмном, по больничному телевизору нет-нет да и шли сводки происшествий того дня и репортажи о подвигах До Гук Ёна.
Я могу без запинки перечислить, сколько раз ты выезжал на вызовы, какие Врата закрыл, скольких людей спас.
А вот что именно ты при этом чувствовал — не знала совсем. Стоит перебрать в памяти не одно повторение — и выходит, что о тебе я не знаю целую уйму.
И тут из трубки донёсся короткий сдавленный звук. Профессор Сон сказала нечто неожиданное.
— Случаи такие хоть и редки, но среди пациентов с повреждением мозга иногда о них сообщали. И все они кончили плохо. Это, случайно, не из-за эспера До Гук Ёна?..
Бесстрастное лицо Хан А дрогнуло.
— Почему вы сразу так подумали? У Гук Ёна не было записей о повреждении мозга.
Повисло ещё более долгое молчание. Так долго было тихо, что она даже решила, будто связь оборвалась. Проверив экран и снова поднеся телефон к уху, она услышала, как профессор Сон с трудом проговорила:
— Дорогая… Я…
Сердце отчего-то дрогнуло. Хан А, крепко надавив на уголок глаза, продолжила:
— А. Ну да. Остались, наверное, последствия. Он ведь долго был на грани срыва. Могло быть и поражение, которое не разглядели на КТ, а если мы ошиблись в оценке и в мозге что-то толком не зарубцевалось… Если так, то мне надо ещё поднять интенсивность гайдинга.
— …
И чего же она молчит.
Хан А, искоса поглядывая в сторону доносящегося из ванной шума воды, покусывала кончик ногтя.
Спустя мгновение профессор Сон тихо произнесла:
— Лучше вот что… Почему бы тебе не запросить записи эспера До Гук Ёна у Центра официально?
Но в ответ прозвучало лишь то, с чем она никак не могла согласиться.
Разве может статься, что в медицинской карте До Гук Ёна есть что-то, чего я не знаю?
Лицо никак не разглаживалось.
Но в тот миг, когда дверь ванной отворилась и наружу хлынул горячий пар, она поспешно первым делом привела в порядок лицо. Может, прямо спросить у Гук Ёна. Мол, у тебя, часом, с головой нелады?..
— …
С таким настроем она уставилась на него в упор — и До Гук Ён, выходивший с одним полотенцем на бёдрах, остановился. Оттого что зрачки Хан А не шелохнулись, растерялся, напротив, сам До Гук Ён.
Он медленно моргнул красивыми глазами. Вглядываясь в серьёзное лицо жены, он и сам сделался задумчивым, а потом, словно вдруг что-то осознав, повернул обратно в ванную.
Немного погодя он своей силой начисто согнал всю оставшуюся в ванной влагу и снова показался на пороге.
«Ну теперь-то всё?» — будто бы спрашивали его простодушные глаза, исподволь изогнувшись.
— Эспер До Гук Ён. Гайд Вон Се Джин.
Но стоило ей холодно их окликнуть, как брови мужа, почуявшего неладное, вздрогнули и поползли вверх.
Наскоро вымывшись и переодевшись в удобное, все трое, так и не придя к согласию, снова собрались перед спальней.
Хан А уже выложила в спальне электроды, шприц и монитор и даже всё настроила.
— Дважды повторять не буду. Ложитесь рядом.
— …
— Та теория иерархии, которую ты так отстаивал. Я тоже решила её опробовать. Живо ложитесь.
Хан А властно указала на кровать. Бельё в духе медового месяца, которым пользовались супруги, осталось таким же, как и десять лет назад. Краски чуть выцвели, проступили следы носки, но менять его так и не стали ни разу.
— Ли Хан А. Сменила бы ты хоть это покрывало. Где ещё на свете сыщешь что-то приятнее твоего запаха — а ты вот так, запросто, отдаёшь его этому ребёнку.
До Гук Ён раздражённо приподнял покрывало и поднёс к носу, а лицо его окаменело — мол, это уж точно никуда не годится.
— Для этого молодца оно слишком возбуждает. Сколько всего можно тайком вытворять даже с таким вот покрывалом — а тебе, бесчувственной, это разве ведомо?
— Скоро доставку привезут. До тех пор пока так попользуйтесь.
— …
Но, убедившись в непреклонности взгляда Хан А, он, точно от головной боли, провёл по подбородку. Тот, кто давно рядом, нутром чует тот миг, когда другой ни за что не отступит.
Он крепко надавил на переносицу и какое-то время переводил дух. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Наконец, твёрдо стиснув желваки, он, будто смирившись, забрался на кровать.
Следом, вся напрягшись, на коленях вскарабкалась и Вон Се Джин. Оба устроились по разным краям кровати, отодвинувшись как можно дальше друг от друга.
До Гук Ён даже теперь упрямо держался, присев на самый край одной лишь нижней частью. Но в тот миг, когда Хан А, поторапливая, крепко стиснула его бедро, верхняя часть тела вдруг плавно завалилась назад, словно из него разом выпустили силы.
— Оба закатайте рукава до локтя.
Когда она принялась подключать приборы, он, бессмысленно пялившийся в потолок, вдруг шевельнул губами. Похоже, что-то коротко пробормотал, но слишком тихо, чтобы расслышать. Лишь лежавшая рядом Вон Се Джин заметно вздрогнула.
— Ты что сейчас сказал?
— Ничего.
— Гайд Вон Се Джин?
— Я тоже не расслышала!..
Хан А, подозрительно оглядев обоих, прикрепила электроды к локтевым сгибам и запястьям. Один за другим подсоединялись провода, на мониторе загорелся экран, и вскоре всплыли волновые показатели. Проверяя монитор, она снова перевела взгляд на кровать.
— Вы так далеко разлеглись, чтобы я улеглась посередине, верно?
На эти слова До Гук Ён поморщился и шумно выдохнул. А потом, вдавив пустовавшее пространство так, что матрас глубоко просел, размашисто переместился. Сжав кулак, он вмиг занял новое место и на этот раз поманил Хан А:
— А ты иди сюда. Передо мной.
Проверив показатели в последний раз, она погасила свет, оставив лишь ночник, и подошла.
Стоило ей улечься рядом с До Гук Ёном, как рука, словно того и ждала, обвила её талию.
Будто возводя стену, он наглухо повернулся к Вон Се Джин спиной и крепко прижал Хан А к себе. Влекомое неуступчивой силой, тело вплотную прильнуло к нему. Ноги сами собой переплелись, твёрдая грудь без зазора подпёрла спину. Объятие было таким крепким, что перехватывало дыхание.
— Вот мой предел, дальше — никак. Больше нельзя, — целуя Хан А в макушку, пробормотал он. — Терпеть не могу всех этих эсперов и гайдов. Мне нужно лишь, чтобы ты — лишь ты одна — видела во мне человека…
Нашептывая такие слова ей на ухо, До Гук Ён, видно, и сам находил эту картину забавной — и разок повёл плечом. Но Хан А не смогла рассмеяться вместе с ним. Оттого что сердце вдруг сжалось.
