— Я просто тебе рассказываю. Есть женщина, к которой мне до безумия хочется подкатить, но она, кажется, сильно перепугалась, вот и решил ненадолго отойти.
— !..
Послышалось, как Ви Гон громко втянул воздух. Лицо Хан А тоже сделалось странным.
— Погодите. Погодите. Командир, блядь, советуется со мной насчёт лю… бви… Но о ком речь? Всё-таки хер встал и гайд оказался непреодолимой силой?
— Гон. Я же сказал — женщина.
— А, ну так!.. А!.. Нет… блядь, тогда кто эта женщина?
— Кто-кто. Схлопотать хочешь?
В голосе До Гук Ёна повеяло холодом. Ви Гон обиженно вставил: «Да ну, бля!..» — и снова прибавил громкости. У Хан А от голосов, гремевших прямо над головой, мутилось в голове.
— То есть вы сейчас с хёнсуним, вот теперь, собрались всего-навсего встречаться? Да не нужно ей от тебя такого!
На этот вопль — будто он вот-вот подпрыгнет и сойдёт с ума — Хан А невольно кивнула.
В такой момент, когда надо поскорее сблизиться с Вон Се Джин, человек, называющийся мужем, преспокойно держит в голове что-то своё — впору лопнуть от досады в одиночку.
Но, как ни странно, чем дольше она слушала Ви Гона, тем сильнее внутри поднималось что-то ершистое.
— Десять лет старались, не вышло, живёте семьёй — и хватит с вас, какие ещё встречания!
— По-моему, молча сидеть — это было не старание.
— У людей, которые всё друг о друге давно перевидали, откуда теперь возьмутся такие чувства? Те, кто момент перехода в отношения давно упустил, — куда вам теперь! Я ни разу не видел, чтобы у тюфяка, взявшегося что-то попробовать, кончилось хорошо!
— Гон. Пусть для тебя хён и выглядит давно женатым мужиком.
Он оперся о подоконник и лениво постучал пальцами.
— А если он всё ещё в том самом моменте?
— Чего?
— Если не упустил и прошёл мимо, а с самого начала ни разу не сдвинулся с того места...
— …
— Как удержать, я до сих пор не знаю, но вцепиться и не отпускать, кажется, смогу. Раньше думал: женился — значит, всего добился. А на самом деле даже не начинал.
И тут ей показалось, что холодный пол под подогнутыми коленями на миг чуть прогрелся, как тёплый ондоль, и держит её. Или нет. Показалось? Она приложила ладонь к полу, но того тепла уже не было. Правда нет?
— Ну захотелось мне теперь побыть мужиком — почему это так уж ужасает?
Из голоса До Гук Ёна начисто ушли эмоции, и Ви Гон потихоньку притих.
— А. Ну так вот!.. Кипеть в одиночку — это же и есть примета мотхэ-соло [1]. Гарантирую: хёнсуним нужно здоровье командира и гайдинг. Блядь, а не отношения! Не замечать, чего хочет другой, кряхтеть в одиночку и кончить самому — вот она, породная черта тюфяков… а, горячо! А, блядь, охренеть как горячо! Хён, ты чего вдруг! Отпусти руку, отпусти, след останется, отпусти, блядь!
[1] букв. «соло с рождения»: тот, у кого никогда не было отношений.
— Я всё равно не для твоих ушей это говорил.
До Гук Ён тихо пробормотал это и, видимо, потащил его за собой: под вопль «А-а-а!» застучали пятки бьющегося Ви Гона. Шаги обоих удалились от окна.
Только когда они совсем исчезли, Хан А, привалившись к наружной стене, медленно сползла ниже. Как раз зазвонил телефон. С таким лицом, будто у неё несварение, она нажала кнопку вызова.
— Да, профессор… А, нет. Проблем не возникло… Тут… из тех гайдов, с которыми когда-то прогоняли совместимость с Гук Ёном. Отберите мне только мужчин и пришлите. Просто так. Надо кое-что проверить.
Сердце всё ещё беспричинно колотилось.
Это оттого, что берусь за непривычное, вот и напугалась.
— А, нет? Температуры нет. А что с моим голосом? Нет. Ничего не случилось. Да…
Да. Напугалась, и всё.
* * *
Отсев. Отсев. Отсев…
Был мирный день с лёгким ветерком и хорошим солнцем. На площадке перед Тактической академией курсанты, закончившие тренировку, скинули майки и гурьбой гонялись за баскетбольным мячом. Их гомон долетал и до медчасти, но Хан А с окаменевшим лицом только листала вниз.
Совместимость — один процент, три процента, пять… от силы семь…
Открытый файл был полон чудовищных цифр.
— И правда, даже до дедов дошли…
Ха-а…
Хан А отпустила мышь, будто отбросив. Годных гайдов-мужчин не было настолько, что не возникало и мысли что-то пробовать. Хотя бы в этом директор Центра был прав. Она посмотрела на время и, будто колеблясь, взяла телефон — и тут:
— До-октор…
Вон Се Джин озиралась по медчасти, вращая большими глазами. Хан А сразу раскусила её нерешительность и легонько поманила пальцем.
— До Гук Ёна нет, заходи.
Только услышав это, Вон Се Джин живо шагнула внутрь. Подбежала вплотную и глубоко вздохнула.
— Аджосси в тот день сильно разозлился, да…
Разозлился-то он вроде сильно… но главное — он один себе внизу… Дойдя мыслью до этого места, Хан А испуганно замотала головой и отвела взгляд.
И тут за спинкой стула резко почудилось чужое присутствие. Неизвестно когда подошедшая Вон Се Джин полностью склонилась, будто обнимая её, и держала мышь.
Хан А подняла голову — Вон Се Джин в упор смотрела в монитор. Голубоватый свет экрана и буквы расплывались в её глубоких зрачках. Хан А смутилась и быстро закрыла окно.
— Ого. Доктор.
Голос упал странно низко. Вон Се Джин, до последнего не отрывавшая глаз от списка гайдов, медленно повернула голову.
— Вы же не задумали чего-то опасного, наслушавшись того странного слуха?
— Нет. Это просто научное любопытство.
— Так это ещё подозрительнее.
— …
От странного ощущения Хан А рефлекторно покачала головой. Ей не нравилось, что её допрашивает мелочь, которая раньше была как ребёнок у неё на руках.
Но это правда.
От одной мысли о том, чтобы ненадолго сплестись с незнакомыми мужчинами из списка, становилось противно.
И всё же она не отвернулась и дочитала список до конца. Если бы не выдержала даже такого, то с самого начала не смогла бы приставить к мужу девчонку. Такая брезгливость — сущая ерунда.
— Доктор. Вы мне не верите?
Вон Се Джин надула губы и подпёрла подбородок коленом. Взгляд, устремлённый сверху вниз, был непривычно обиженным.
— Вам ведь незачем так себя утруждать. У вас же есть я. То, что другие болтают про троих, — всё равно грязные пошлые шуточки, а мы по-настоящему идеальный треугольник, который друг без друга не может.
— …
— Всё, чего вы не можете, сваливайте на меня. Я всё равно всё для вас сделаю — зачем себя насиловать?
Она с надутым видом забрала мышь и разом вытащила из неё батарейки. Хан А смотрела на это простодушное лицо, говорящее такое без всякого страха, — и вдруг в памяти мелькнул укол Хан Хэ Су.
«Если у этого юного гайда появится „право выбора“ — выберет ли он всё-таки вашу супружескую пару».
Если подумать, то, что Вон Се Джин без особого сопротивления дошла с нами до сих пор, — само по себе удивительно…
Но до каких пор?
А если этот ребёнок подрастёт и захочет встречаться, выйти замуж, получить новую профессию… Если когда-нибудь захочет вырваться от До Гук Ёна и найти свободу…
Что тогда будет с «нами»?
То, что внутри разом ёкнуло от нетерпения, было трусливой изнанкой взрослого. Знать, что это дурно, и всё равно держать под контролем, и ни за что не желать остаться внакладе...
— Гайд Вон Се Джин. Тут ведь много красивых ребят.
— Это вы к чему?
— То ли кровь играет, но у них тут постоянно кто-то с кем-то сходится.
— …
— Их сюда часто привозят. По таким диковинным причинам, что потом наверняка будешь по ночам пинать одеяло от стыда.
На это Вон Се Джин, будто что-то поняв, неловко улыбнулась и почесала щёку.
— И ты ведь тоже — сейчас ходишь в мужском, но когда-нибудь захочешь показать себя настоящую и с кем-то встречаться?
— Ну-у… Сейчас не знаю, но, ну-у, если вы разрешите…
Она отвела глаза и пробубнила. В глаза бросились чуть покрасневшие щёки.
— Если сойдёшься не с аджосси, а со сверстником-эспером в твоём вкусе. Само собой, захочешь гайдить в первую очередь любимого.
Ведь что будет дальше — правда никому не известно.
В голове на миг ударил тревожный колокол.
— …
Годных настоящих гайдов-мужчин нет, значит, остаётся действительно только Вон Се Джин. Но если у Се Джин появится кто-то дорогой… Что тогда станет с этими отношениями?
Возможно ли сосуществование?
У просьб и принуждения в итоге есть срок годности. Когда Вон Се Джин добьётся известности, которой сама будет довольна…
А что потом?
Есть ли у неё настоящая причина оставаться рядом с нашей парой? А если Вон Се Джин бросит «нас»?
