— Э-э… Дорогие наши эсперы и гайды. Все вы потрудились на славу, добравшись сюда целыми и невредимыми. Э-э…
Большой актовый зал, где собрались пышущие жизнью эсперы и гайды едва за двадцать, как и ожидалось, гудел.
Врач медчасти Ли Хан А.
В белом халате с новой должностной нашивкой она стояла среди инструкторов. Взгляды крепких юнцов нет-нет да и обращались к ней — и вскоре скользили дальше.
Вон Се Джин.
Эсперы были в чёрной тренировочной форме, гайды — в белых мундирах, так что различить их было легко; но Вон Се Джин бросалась в глаза и без того. Все украдкой, как на диковину, поглядывали на Вон Се Джин, о которой шла молва: гайд самого До Гук Ёна.
Сама она, впрочем, и ухом не вела — а завидев белый халат Хан А, кокетливо послала ей «сердечко» из пальцев.
Вот именно этого делать и не надо, говорю же.
Стоило ей шикнуть «тс-с» и сдвинуть брови — мол, стой смирно, — как Вон Се Джин тут же сникла и опустила руку. Глядя на это, Хан А тихонько вздохнула.
— Э-э… Вы — те, кому предстоит, стоя лицом к Гейтам, беречь жизнь и безопасность граждан. Эспер — на передовой, гайд — рядом с ним; вы товарищи, которые держат друг друга. Э-э… Какие бы бедствия и испытания ни грянули, если мы не растеряем чувства долга…
А этого господина она, кажется, тоже не видела целую вечность.
Так он, оказывается, ректор Тактической академии.
Если вспомнить, на свадьбе была суматоха: время церемонии внезапно перенесли с утра на день.
Помнились только тревога, нервозность — и всё же чувство, что теперь всё хорошо. Что какое счастье — До Гук Ён рядом…
— Блин. Гайда хёнсу хоть в айдолы отдавай. С такой-то мордашкой все и ведутся.
— А госпожа Ли Хан А, между прочим, сейчас как ей вздумается тиранит наивного гайда.
Тут подошедшие сбоку инструкторы первыми подали голос.
Ви Гон и Мун Га Гён.
— Я буду постоянно следить за вами, госпожа Ли Хан А.
Два её пальца указали точно на глаза Хан А. Явились люди, с которыми шутки плохи, — и не поймёшь, враги или союзники.
Но в этом читалось намерение до поры держать рот на замке, и Хан А мягко поздоровалась с ней глазами; Мун Га Гён фыркнула, вздёрнула подбородок, достала из кармана маленькую бутылочку и смочила губы. Хан А была уверена: это спиртное.
— А что, До Гук Ён с вами не приехал?
— Он же ещё пациент.
Как оно было, когда она оставляла До Гук Ёна дома?
— Ты едешь в Тактическую академию следом за этим паршивцем?
Когда он впервые услышал новость, зрачки его мелко дрогнули.
— Туда, где кишмя кишат эсперы?..
Хоть по лицу было видно, что слова подступили к самому подбородку, он лишь раз помял загривок. Не вцепился в Хан А, не канючил, не изводил попусту.
Может, зря она легкомысленно решила: сказывается, мол, выучка человека, который когда-то тянул на себе студентку-медичку, — всё понимает.
Пока она собирала вещи, чистила зубы, переодевалась — он ни на миг не отлипал от её спины.
С самого рассвета он, широко зевая, висел на ней глыбой, украдкой задирал одежду — не свою, а Хан А — и чесал живот, а потом с непроницаемым видом ронял: «А. Извини».
Но когда пришло время уезжать, он даже помахал рукой и проводил её вполне по-взрослому. Видимо, вот это и стоило заподозрить посильнее.
— Э-э… итак. Ради вашего безграничного роста… в этом наборе мы пригласили «специальным наблюдателем» главнокомандующего боевыми группами. Наш эспер S-ранга, на чьей свадьбе я имел честь быть распорядителем, согласился ненадолго подсобить…
Что?
В один миг гудевший зал стих, как по волшебству. Шагов почти не было слышно, но тяжёлая вибрация расползалась по полу.
Ещё несколько часов назад этот мужчина, согнувшись в три погибели, липнул к спине Хан А, как панцирь.
А теперь, видно, ничуть не собираясь прятать своё исполинское тело, он, поводя могучими плечами, шаг за шагом выходил вперёд.
Первой в глаза бросалась прямая переносица меж длинных, аккуратно зачёсанных назад волос. Он обменялся рукопожатием с радостно встречавшим его ректором и учтиво поклонился. Улыбка, с которой он молча сносил суетливые восторги пожилого ректора, была безупречно правильной — как у человека, сошедшего со страниц учебника. Наконец мужчина обвёл взглядом собравшихся и с бесстрастным лицом заговорил:
— До Гук Ён. На тренировках мне отведена роль вашего «убийцы».
И, с одного взгляда отыскав остолбеневшую жену, застенчиво улыбнулся.
— За пациентов, которых сделаю я, я и отвечаю до конца. Провожаю до самой медчасти. Давайте дружить.
Ви Гон, закрыв лицо руками, покосился на Хан А сквозь раздвинутые пальцы. Щёки у неё ни с того ни с сего загорелись.
Когда церемония зачисления кончилась и народ гурьбой повалил к До Гук Ёну с его приветливым лицом, Хан А схватилась за лоб.
Дома же… велено было отдыхать?!
— Доктор!
Издалека, махая рукой, подошла Вон Се Джин. Белый мундир очень ей шёл; она хвастливо протянула телефон, уже начинавший жужжать — дз-з, дз-з.
— Доктор, я вот столько друзей уже завёл… а?
Опустив взгляд на запястье, она заморгала. На браслете — парном с браслетом До Гук Ёна — вдруг начал взлетать его индекс стресса. Лицо Хан А застыло следом.
— !..
Что случилось?
Она тут же отыскала глазами До Гук Ёна.
Но вопреки взлетевшим показателям он невозмутимо улыбался среди людей. Высокие цифры, которые выплёвывал браслет, ничуть не сходились с его лицом.
И всё же…
Хан А спешно развернулась. Даже тогда, во время срыва на мосту, До Гук Ён, что бы с ним ни творилось, перед чужими всегда держал лицо и терпел, — значит, что-то точно стряслось…
— Доктор, подождите-ка здесь!..
Её толкнули в плечо.
Вон Се Джин, вмиг обогнав Хан А, напролом ввинтилась в толпу.
— !..
Она грубо оттолкнула эспера, стоявшего перед До Гук Ёном, повалила его и, усевшись сверху…
Бац!
…замахала кулаками. От внезапности происходящего Хан А зажала рот. При нежданном звуке удара у всех вокруг вытянулись лица.
— Вон Се Джин! Ты спя… До Гук Ён! Уйми его!
Опомнившаяся Хан А бросилась разнимать, но сам До Гук Ён не шелохнулся.
— До Гук Ён!
Он, точно оглохший, лишь отрешённо смотрел на драку перед собой.
— Ты что сейчас сказал?!
Вон Се Джин даже неумелыми кулаками несколько раз съездила эсперу по лицу. Но вскоре, не совладав с разницей в силе, сама схлопотала пару ударов.
— …
До Гук Ён, не мигая, смотрел на сцепившихся, как на невиданную диковину. Тем временем Вон Се Джин ухватила противника за голову и неистово затрясла.
— Чего вылупился?! Чего вылупился?!
Долго глядя сверху на эту беспорядочную возню, он хмыкнул — один-единственный раз — и рывком поднял Вон Се Джин в воздух.
Даже поднятая в воздух, она со свирепым лицом молотила руками и ногами.
— Аджосси, пустите!.. Я всё слышал, что этот гад набормотал! Я как раз бежал и всё чётко слышал, ясно? Доктор же велела при вас эту тему по возможности не поднимать!.. Потому у вас и показатели!..
— Хватит, угомонись. Стыдно же.
— Да блин, пустите, говорю!.. Эй, ты, а ну повтори!
Как это теперь разгребать? Хан А быстро протиснулась в самое месиво. Кто ни глянь — Вон Се Джин первой набросилась с кулаками, и свидетелей вон сколько.
Значит, сперва — состояние пострадавшего. Всё, что она сейчас могла, — как можно скорее оказать помощь и уменьшить вред.
— Посмотри-ка сюда. Следи за огоньком.
Хан А проверила фонариком-ручкой зрачки учащегося, затем раскрыла ему рот и осмотрела. Слизистая рта была явно рассечена.
Наскоро вытерла стекающую кровь и кончиками пальцев быстро пропальпировала голову, ударившуюся об пол.
— Как тебя зовут? Скажи сам, вслух.
— Чон… Ый Мин.
— Так, Чон Ый Мин. Сколько тебе ле…
Рука Хан А замерла.
Чон Ый Мин. Где-то она слышала это имя. Где…
«Господин депутат, не волнуйтесь. Ваш сын утверждён в списке. Чон Ый Мин…»
Веки Хан А судорожно дрогнули.
Тут Вон Се Джин, вздёрнутая в воздух До Гук Ёном, обиженно закричала Хан А:
— Доктор!.. Не лечите этого гада. Он с порога давай поддевать: мол, мама аджосси плачет и ждёт, то да сё! Пришёл бы да поприветствовал старшего как положено, а он, мелочь, куда лезет со своей «мамой»! Эй, с чего это твоей маме скучать по нашему аджосси!
Хан А застыла как вкопанная и обернулась.
Ма… ма?
Мысли будто на миг остановились. Когда она вновь посмотрела на Чон Ый Мина, тот, охнув «ай…» и так и не решаясь тронуть саднящий рот, отвесил поклон.
— А. Здравствуйте, доктор. Я просто… так обрадовался, что встретил здесь хёна… Наша мама очень по хёну скучает.
Кто?
Кто скучает по Гук Ёну?
«Хён»?..
Не понимая услышанного, она ошеломлённо обернулась к мужу. До Гук Ён всё так же держал бьющуюся, как живая рыба, Вон Се Джин — молча, лишь сильнее сжимая хватку. Лицо выглядело, как всегда, тихим и бесчувственным. Но успокоиться не давало другое: на побледневшем лбу, дрогнув, вздулась жила.
— А…
Мама. Та… мама? Правда — та женщина?
Та, что выбросила тебя в стёртую зону?
Вдруг перехватило дыхание. Чувство, что в единый миг у неё начисто отняли то, чего — пусть узнают всё остальное — нельзя было отдавать никому и никогда. Лицо Хан А свирепо исказилось.
Незнакомое чувство поражения — перед той девчонкой, что может очертя голову броситься с кулаками.
