Налетевшая стая убийц окрасила всё поле зрения в черноту. Вот, значит, последнее, что я увижу перед смертью.Едва Хан А успела это подумать, как в самую глубь лёгких хлынул ледяной холод.
О?
Взвизгнув, убийца шарахнулся от чего-то и прилип к потолку. Волосы Хан А обрушились вниз, к земле. Внизу, под ней, открылся добела заледеневший пол.
— Абсолютный ноль.
Хан Хэ Су, упершись обеими ладонями в землю, замораживал убийц всех до единого. Лёд хватал их за лодыжки, полз по голеням и в мгновение ока взбирался до брюха.
Он нарастал быстрее, чем твари успевали биться. Разинутые пасти, выброшенные вперёд лапы, перекрученные щупальца. Сотни особей застыли в тех самых позах, в которых неслись в атаку.
— Доктор. Вы. Живы.
Температура была ей знакома, как никакая другая. Морг — или операционная. Стоило вдохнуть воздух ровно такой прохлады, и сознание разом прояснилось.
— Или. Уже. Мертвы.
Между его губ сочился белый пар. Тем временем ледяная стена уже закипала мелкими пузырями, и запертые в ней убийцы снова зашевелились. Это лавовое поле с самого начала было худшим полем боя для него, эспера ледяного типа. Тает — и снова смерзается, снова тает — и снова смерзается. Мужчина силой выжимал из себя куда больше мощности, чем обычно.
Расход был слишком быстрым. Сколько убийц он уже уложил — неизвестно, но предел, похоже, остался далеко позади. Иней паутиной расползался по щекам, а зрачки, будто их затянуло конденсатом, медленно теряли цвет. Даже на первый взгляд — ненормальное состояние. Гайдинг был нужен ему срочно.
— Нет. Жи…ва!
От голоса, гулко ударившего по пещере, Хан Хэ Су вскинул голову. С тела Хан А, висевшей вниз головой в пасти убийцы, капля за каплей — кап, кап — кровь мочила ему переносицу.
Но внутренности-то не вываливаются.
Только теперь голова заработала быстро. Она зажата между зубами, но следов вырванной плоти нет.
Живот… живот цел.
Она думала, что ей уже выели все внутренности, но труп, похоже, был не её. Разум, просчитывавший смерть, в один миг сменил курс.
— А остальные ребята? Все целы?
— …
Но из глаз мужчины отчётливо уходил цвет. Не горение — синее, гаснущее тление. Это состояние выглядело смертельно опасным.
— Эспер Хан Хэ Су, проверьте свои показатели!
Он не отвечал.
Вот, значит, почему на выезды в Гейты положено брать гайдов. Хан А, как никогда остро ощущая необходимость боевого гайда, прикусила нижнюю губу.
— Эспер, а гайда Вон Се Джин вы, случайно, не видели?..
— А. Гайды…
Его выговор выходил наполовину смазанным.
— Им выжить… труднее прочих.
Сердце Хан А ухнуло вниз.
Нет…
Если между ними двумя не будет Вон Се Джин — это вопрос, напрямую связанный со сроком жизни Гук Ёна. Хан А сглотнула страх и спросила снова:
— Все погибли?
— …
Он не ответил — лишь ещё раз выплеснул волну холода, накрепко сковывая заворочавшихся убийц. По его лицу тёк пот, глаза наливались кровью.
— Тогда… тела. Хотя бы тела не находили?
— Этого, не знаю…
Бух, бух. Земную твердь мощно тряхнуло. Снаружи пещеры по земле покатился исполинский гул. Чем шире расходилась дрожь, тем яростнее бесновались убийцы.
Одновременно сила челюстей твари, державшей Хан А за пояс, выросла ещё. Бух. Бух. Тварь занервничала. А потом, будто стряхивая Хан Хэ Су с хвоста, страшно понеслась по стене.
— Ых!.. Эспер Хан Хэ Су! В последний раз я видела гайда Вон Се Джин слева от входа! Потом, когда появится связь. Передайте: пусть заходит и ведёт поиск от входа налево. Что я — там. Обязательно передайте это Гук Ёну, прошу!.. Гук Ён. Без Вон Се Джин будущего нет и у нас. — Хан А кричала это вслед мчащемуся за ней Хан Хэ Су.
Бух. Бух. Сердце колотилось так, что вот-вот лопнет. Она чуяла: её муж совсем близко.
— Ли Хан А!..
Едва До Гук Ён сорвал голос, со всех сторон, разевая пасти, ринулась стая убийц. За считаные секунды их твёрдые зубы и щупальца искололи и изгрызли его целиком — но во все стороны рванулось пламя в десятки миллионов градусов. Твари, обвившие его, не успев даже взвизгнуть, разом рассыпались чёрной золой.
И всё равно напор убийц не думал спадать. Стоило одним истлеть — на их место, как приливная волна, откуда-то накатывали новые и снова бросались на него. Без конца, шквал за шквалом. Их были тысячи, а то и десяток тысяч — впору назвать это гнездом убийц.
— …
Даже До Гук Ён, которому картины ада приходилось видеть с двенадцати лет, на миг лишился слов. Вот что такое гейтовая катастрофа. Ничуть не изменившаяся с тех самых пор.
То, что обязан остановить именно он.
Бедствие, которое сделает несчастными всех, если не вырезать их подчистую, не истребить само семя. А если упустишь хоть одну — вдруг она уйдёт в тот район, где живёт его единственный друг… Двадцать лет он вставал перед убийцами, сжимая зубы от лютого страха и тревоги.
— …
Тогда-то он и наткнулся на безжалостные следы. Раздробленные кости и болтающиеся клочья плоти были размяты в грязь. Куски эсперов и гайдов, сожранных убийцами, шкворчали в лавовой жаре, испуская приторную вонь.
Нутро разом стянуло холодом. При такой резне выживших почти не оста…
— Ли Хан А!
До Гук Ён бросился вперёд, не разбирая дороги. Расшвыривая и сжигая попадавшихся под ноги убийц, он как безумный обыскивал всё вокруг.
— Ли Хан А!
Только бы не найти в этой чудовищной мясной яме белый халат жены — тот, на котором он однажды вышивал всю ночь напролёт. От одной этой мысли сердце бухало без всякой пощады.
Дж-ж-жик…
И тут из рации, валявшейся между кусками плоти, вырвался грубый шум. Похоже, стоило пробить вход в Гейт, как связь ожила: мигал красный огонёк. До Гук Ён, разгребая кровавую лужу, поднял рацию.
— Первая команда, Хан Хэ Су. Штаб, слышите меня.
Сквозь треск помех пробивался осипший голос Хан Хэ Су.
Хан Хэ Су.
Моложе его на целых пять лет.
Эспер настолько выдающийся, что уже принял пост капитана первой команды.
По секретной таблице рангов он значился как «A-ранг, не поддающийся измерению», — самый вероятный преемник, кто унаследует место героя нового поколения, если сам он умрёт.
— Или, выжившие... Хоть кто-то из выживших — ответьте. Если живы, отзовитесь. Хоть один человек. Кто угодно, кто слышит. Можно без слов, ребята. Просто постучите по рации…
Дж-жик. Дж-ж-жик.
— Позиция инструктора: сетка дельта-кило ноль-четыре-один-семь, азимут от точки входа два-один-ноль. В этом секторе обнаружен выживший, держимся, но погибших много. Если у кого-то есть связь с внешним миром — запросите подкрепление. Эсперов целительного типа — максимум…
— Это До Гук Ён.
Давя рвущуюся наружу тревогу, он спросил:
— Где сейчас моя жена?
От твёрдого, тяжёлого вопроса эфир на мгновение осел. Повисла глухая тишина.
— До Гук Ён… Командир, это вы?
Голос Хан Хэ Су надломился. Сквозь смёрзшиеся звуки просачивалось то, как разом отпускает напряжение человека, который держался слишком долго.
— Вход же, был закрыт… Как вы…
— Ты хорошо держался. Теперь всё.
— Командир. Ребят погибло очень много. Тела, боюсь, собрать не удастся…
— Хэ Су. Соберись. Сначала ответь.
— …
— Где ты в последний раз видел доктора?
На короткую фразу Хан Хэ Су отозвался длинным стоном. А До Гук Ён всё это время лишь убивал налетающих убийц.
— Ищите слева от входа... Мне сказали, её видели там.
Шаги замерли. До Гук Ён повернул голову туда, откуда тянуло слабым холодом. Меж бровей легла острая складка.
— Ты видел её сам?
— …
— Видел?
— Нет, мне передали. Что доктор — там, слева.
— Кто передал?
Сжигая наседающих со всех сторон убийц, даже не глядя на них, он легко отряхнул руку и спросил:
— Здесь нет живых. Кто мог такое сказать?
Тяжёлым ответом вернулось одно молчание.
До Гук Ён свирепо усмехнулся.
— Доктор сама так сказала, да? Что она — там.
— !..
— А ты это и сожрал за чистую монету.
Возгорание началось с сердца.
Глубоко в левой стороне груди — чирк, чирк, — словно чиркали спичкой, и пламя поползло, окутывая всё его тело.
Но раз Хан Хэ Су передаёт эти слова — значит, велика вероятность, что жена ещё жива. Остывшая кровь снова нагревалась.
Ли Хан А, неужели я тебя не знаю.
— Выходит, там есть что-то, что я, по её задумке, должен найти первым.
Хан Хэ Су не ответил.
— Доктор Ли Хан А — куда более чёртов врач, чем кажется.
И женщина, которая скверно обходится только со мной.
Все последние десять лет он видел, в сущности, одно: спину жены, что, взметнув белый халат, снова бежит в отделение.
— А значит, моя жена находилась там, где сейчас стоишь ты.
И всё-таки так со мной нельзя. Чтобы ты — не кто-нибудь, а именно ты — толкала меня в спину: сначала, мол, найди другое…
По лицу героя, всю жизнь воевавшего с убийцами, на миг скользнула растерянность заблудившегося ребёнка. И ноги До Гук Ёна оторвались от земли, как при взлёте.
Разгоняя его, мышцы изнутри раскалялись докрасна, как угли. Обращая налетающих убийц в пепел, До Гук Ён на взрывной скорости шёл напрямую к координатам. Он ни разу не сказал ей «люблю» — потому что хотел только ждать. Так, может, забудем старую, обветшавшую клятву и заключим новый обет? Тогда ему в самом деле не о чем будет жалеть.
Когда он наконец добрался до развилки двух тёмных, глубоких ходов, До Гук Ён без мгновения колебаний врезался в правый. Одним махом испепелил кишащую стаю убийц и уже равнодушно проносился мимо, когда…
— …
Где-то рядом слуха коснулось слабое дыхание. Он инстинктивно обернулся на этот тонкий призвук: среди разбросанных повсюду трупов и груд убийц, распластанная, как мёртвая, человеческая фигурка, дрожа всем телом, приподнималась с земли.
Но и лицо, и всё тело были так вымазаны липкими внутренностями убийц и кровью товарищей, что различить черты было почти невозможно. И всё же он сразу понял: это не та, кого он ищет.
— Курсант. Скоро будут спасатели, жди…
Голос быстро говорившего До Гук Ёна оборвался. Его взгляд застыл, пригвождённый странным, необъяснимым несоответствием.
— Ад… Аждо… сси…
Одежда на плечах и груди — изодранная в лоскуты. Мальчишка, с трудом приподнявшись, сидел на земле, не в силах даже закричать. Когда он потянул руку, в прореху бессильно сползла непонятная бинтовая повязка.
— …
С его лица исчезло всякое выражение. Округлая… грудь. Невозможная, у мальчишки, грудь. Часть тела, которой никак не может быть у пацана, — открытая, как на ладони, между сползших бинтов. Внутри тошнотворно перевернулось, будто сзади со всей силы ударили по затылку. Что-то неудержимо рушилось…
— Блядь. Это ещё что.
