Контент удален!

Что это вообще такое…

Хан А стояла столбом и тупо смотрела на рассыпающийся чёрный пепел. От зрелища человека, сгорающего и тающего вдали, она какое-то время не могла пошевелиться. Всё произошло слишком быстро. Она была совершенно оглушена.

И в то же время: чтобы задавить большей силой и уничтожить эспера A-ранга на грани срыва, наверняка — и спрашивать не надо — требовалась огромная мощь. И, пожалуй, закономерно, с телесной перегрузкой.

Кончики ногтей До Гук Ёна почернели и омертвели. На тыльной стороне ладоней буграми выступили багровые вены. Вздувшиеся жилы, будто разгораясь, потянулись до самой шеи, а вскоре подступили и к щекам.

— …

Я ведь решила больше никогда не давать тебе болеть — и вот она, цена этого решения. Чтобы исполнить то, чего ты так отчаянно хочешь, я должна от тебя отказаться…

Будто по голове ударили огромной дубиной. Боль стала такой сильной, что, наоборот, ничего не чувствовалось. Но даже с заложенными ушами она снова порылась в аптечке и нашла гайдинг-инъекцию, точно подходящую ему. Это давно стало привычкой. А теперь и эту привычку велят бросить.

Хан А, пошатываясь, подошла и воткнула иглу в предплечье, где уже вспухла спутанная сетка капилляров. Даже в тот миг, когда она вводила препарат, лицо у неё оставалось окаменевшим, будто парализованным.

— Сил… ты опять потратил кучу.

— Ли Хан А.

— Как ты… как ты всё это время работал. Если ты сильный, то и всё? Себя ни капли не бережёшь, а других эсперов спасаешь? Чем вообще заняты остальные, что всё сваливают на тебя!.. Я… просто не…

Хан А с силой прикусила нежную кожу изнутри щеки.

— Лучше бы ты попросил, чтобы тебя спасли, Гук Ён. Сказал бы: спаси меня любой ценой, я хочу жить долго, так что прости мне гайдинг. Сказал бы: все будут шептаться за спиной, но потерпи ещё немножко, — вот так бы нагло и попросил… Тогда я бы уж как-нибудь терпела ещё усерднее. Мне-то это вообще не работа.

— …

— Никакое «самое лучшее время» мне ни капли не нужно. Я просто хотела прожить с тобой скучные пятьдесят лет. Пусть мы будем так безумно заняты, что редко видимся, — я хочу просто, без затей, прожить с тобой сто лет.

— …

— Короткие мгновения — мы всё это уже проходили в детстве. Я не хочу этого снова. Я, Гук Ён. Долго-долго, с тобой правда долго... Не расставаясь никогда…

Хан А до конца вдавила поршень и низко опустила голову. Препарат разошёлся по сосудам, и жар, ходивший по всему его телу, понемногу опал.

Она выплеснула столько всего, а он только двигал кадыком и не сказал ни слова. В этом молчании намертво сидела твёрдая, непреклонная воля.

— Смех, честное слово. Я не для того стала твоей семьёй и врачом.

У Хан А было чувство, что все её жизненные опоры разом закачались. Не для этого я была рядом с тобой. Я… я тебя...

Тут кто-то торопливо, дробно топая, приподнял ленту оцепления и вошёл. Это был директор Центра Чан Сын Тхэк, запыхавшийся до одышки. Он быстро оглядел переулок и, похоже, сразу всё понял.

— Ха… Ладно, пока что понял.

Он тут же развернулся, вышел наружу и начал улаживать обстановку. А Хан А с грохотом захлопнула аптечку и поднялась, делая вид, что держится.

— Мне тоже нужно время.

От тихих слов взгляд До Гук Ёна на миг дрогнул. С лица, до сих пор совершенно отрешённого, сошла невозмутимость, и на мгновение проступила придавленная тревога.

— Сколько?

— Не знаю. Просто хочу побыть одна, привести мысли в порядок.

Хан А обвела глазами место, где ещё недавно женщина на коленях умоляла. Та женщина сказала, что будет чувствовать себя изнасилованной. У Хан А горячо саднило горло, и поднять голову она не могла.

Неужели и ты, Гук Ён…

Чувствовал ли ты такое же унижение и бессилие. Когда я без разговоров привела гайда и продавливала, что нужен гайдинг с проникновением. Когда с лёгкостью отмахнулась от твоего «не хочу».

Может, оттого, что так хотела спасти, я, наоборот, растоптала тебя изнутри… Теперь я правда ничего не понимаю.

Я же просто ради всех…

На этой оправдательной ноте в голове всё резко встало. Да, ради всех. Не ради Гук Ёна, а ради Центра и горожан. Поэтому я и втолкнула к нему гайда. Мол, ради всех так и положено.

И, может быть...

Это было ещё и ради того, чтобы сберечь давнюю навязчивую идею. Ради вбитого, как нож, правила: ни за что не стать женщиной, которая убивает мужа. Она считала, что всегда прав только тот выбор, который любой ценой сохраняет человеку жизнь.

Но она слишком долго цеплялась за эту веру. Да. В том выборе… тебя с самого начала не было.

— …

От осознания, ударившего как молния, у Хан А будто холодом застыла кровь. Она провела дрожащей рукой по лицу и, так и не сумев прямо посмотреть на него, торопливо вышла из переулка. В груди перехватывало. Она попыталась сорвать с себя защиту, но руки всё время срывались мимо. Директор Центра, похоже, быстро убрал свидетелей: у входа в переулок, если не считать нескольких машин, было до неправдоподобия чисто.

Раз он так ловко всё заминает, это и правда не первый и не второй раз. Но всё равно… эсперы наверняка все знают. Что в случае чего… у них есть До Гук Ён.

Сволочи.

Что вы вообще заставили До Гук Ёна делать. Но и сама она была всего лишь верным членом этого самого Центра.

Хан А, тяжело дыша, билась, пытаясь стянуть защиту, давившую на рёбра. Чем больше она дёргалась, тем сильнее путались руки и тем упрямее не поддавалась пряжка.

— Времени. Много дать не могу.

Тут подошедшие следом спокойные руки молча расстегнули пряжку. Хан А задрала подбородок, чтобы не смотреть на него. Наконец душная одежда шлёпнулась на землю, и Хан А снова рванулась вперёд. Открыла багажник и торопливо вытащила чемодан. Догнавший До Гук Ён схватил её, будто загораживая дорогу.

— Оставь. Иначе ты же не вернёшься.

От еле дрожащего голоса вдруг стало его жалко, и она резко на него зыркнула. До Гук Ён посмотрел на наручные часы и спокойно бросил:

— С этой минуты ровно сутки. Просрочишь хоть на минуту — притащу силой.

— А ты откуда узнаешь, где я?

— Сразу узнаю.

— А. Потому что следишь за мной? Потому что расставишь везде своих подчинённых?

— !..

Только тогда бровь До Гук Ёна дёрнулась. И при этом лицо, каким он нагло смотрел на неё сверху вниз, было до жути ясным. Хан А упрямо вырвала у него чемодан.

Сколько она так прошла — несколько шагов? И впервые она слишком отчётливо ощутила мужчину, который остался один у багажника и смотрит ей в спину. Ноги стали тяжёлыми, будто увязли в грязи.

Сколько лет я бросала тебя одного и стрелой неслась в больницу. Это же было бессчётное множество раз — почему теперь-то!..

Хан А со злым лицом широким шагом вернулась назад.

— Ли Хан А, ты чего, мф!..

Она сразу схватила мужа за ворот и потянула вниз. Губы жёстко встретились. Хан А без всякого умения густо втянула его губы. Просто напролом несколько раз смяла и намочила кожу — и злость как будто немного отпустила. Выдержав ошалевший взгляд До Гук Ёна, она спросила так, будто прошивала насквозь:

— Скажи честно. Ты ведь собирался не сдвинуться отсюда ни на шаг?

Муж дёрнулся — и стало ясно: интуиция не подвела. На миг вспомнился восьмилетний мальчик, без конца ждавший кого-то одного, и внутри поднялся жар. Только попробуй такое устроить! — чуть не выпалила Хан А, но крепко зажмурилась. Вместо этого встала на цыпочки, порывисто обняла мужа за шею и тихо прошептала: делай как знаешь.

— Отдохни в машине или поспи. В общем, занимайся своими делами. Я буду в дежурке при больнице, так что сильно не волнуйся. Я это не для того, чтобы тебя дёргать.

— …

Вблизи было видно, как дрогнули его зрачки. Хан А нарочно послала ему твёрдый взгляд.

— Завтра, ровно в это же время, встречаемся. Ну-ка подожди. Приду я или не приду.

— Что?

— Явлюсь, как генерал с победой.

Бросив с бравадой только эту фразу, она снова размашисто зашагала вперёд. Ей всё казалось, что и сейчас он стоит и смотрит ей вслед, и она резко вскинула руку над головой. Широко замахала из стороны в сторону — будто кричала: я здесь.

— …

Но в отличие от бодрой спины, Хан А кусала губы до крови. Внутри так выкручивало, что, казалось, быть съеденной убийцей было бы не так больно. Она стиснула зубы и смяла лицо в комок. Проглотив одну большую волну, она снова застыла — с холодными, сухими глазами.

Я плакать не стану.

Хан А снова повернулась прямо вперёд. Достала телефон и нашла заранее записанный контакт сонбэ. У Сан Вон. Вывела на экран имя человека, который, как говорили, стал гендиректором биотех-компании. Лицо её сделалось несравнимо холодным.