— Гон.
Послышался взрослый, ласковый голос. На этот зов Ви Гон вздрогнул, разжал руки и выпрямился.
До Гук Ён, как был, в растрепавшемся доги, стоял на одном колене и бесстрастно смотрел в их сторону. Лицо его ничуть не переменилось, и всё же Ви Гон тут же отодвинулся подальше.
— А. Да понял я, понял. Чёрт, у меня уже всё болит.
— Три года без меня жилось вольготно, как хотелось?
— Да нет… я…
— Видать, по хёну и не скучал.
— …
— Что, сегодня повидаемся подольше?
Стоило До Гук Ёну медленно закатать рукав доги, как Ви Гон рефлекторно вжал плечи. Засопев, он потёр кончик носа и проворчал:
— Не надо. Не на-адо. Из-звини-ните…
Стиснув зубы, Ви Гон снова отступил подальше.
Хан А знала лишь, что разница в возрасте у них была всего два года, но в одном и том же Специальном отряде по зачистке огнём они служили вместе — как макнэ и командир.
Не сводя глаз с Ви Гона до последнего, До Гук Ён оправил распахнувшиеся, готовые вот-вот сползти полы и подошёл к Хан А.
Но, глядя на покрывшееся пупырышками запястье Ви Гона, она ощутила недоброе предчувствие.
Он что… о чём-то догадался?
Но ведь ни один из здешних эсперов, увидев Вон Се Джин, не повёл себя странно.
— Ну-ка, покажи.
До Гук Ён уже сидел перед ней на корточках и пристально разглядывал то место, за которое её хватали за ворот.
— Угу. Покраснело. Наружная треть левой ключицы. — Пробормотав это, муж тихо рассмеялся. Стоило ему, изогнув уголок губ, взглянуть на Ви Гона, как наблюдавшие эсперы вмиг испарились. И Ви Гон, отступивший было подальше, тоже ощупывал собственную ключицу.
Кольнуло чувство вины, и Хан А поспешно отвела его руку. До Гук Ён недовольно сморщил переносицу и на этот раз принялся поглаживать её щиколотку.
— Дышать трудно не станет, нет?
И эта рыба-луна ещё за кого-то волнуется?.. Но До Гук Ён, не моргнув и глазом, продолжал:
— Мои ребята тебе не по вкусу — нет, не на пользу твоему здоровью, верно?.. Поедем домой?
— Нет. Не то чтобы прямо… так…
— Поедем домой?
Откуда это странное чувство, будто меня припирают?
Помня о Ви Гоне, Хан А покачала головой.
— Нет, позанимайся ещё. Мне приятно смотреть, как ты двигаешься. Чтобы вернуться к обычной жизни, надо сперва восстановить активность. Я буду здесь, продолжу следить за показателями. Поделай ещё немного, а потом вместе заглянем в больницу.
— …
Он легко кивнул, но при этом почесал кончик брови. В движении сквозила тревога. И вместе с ней — лёгкая раздражённость.
— Тогда, доктор Ли Хан А, занятия занятиями, а я вот в душ собрался — на это поглядеть не хочешь?
— А?
— Просто постоишь рядом, посмотришь. Не могу я оставить тебя тут одну и уйти в душ. Да и в душевой кабинке активность можно повысить кучей разных способов.
— …
Хан А с минуту раздумывала, что бы ответить, а потом, силясь подыскать отговорку, заговорила. Взгляд так и норовил метнуться к Ви Гону, и она едва его удерживала.
— Это… нет. Твои ребята только что обещали кое-что показать. Вертушку, что ли… И руку, мол, оторвать могут. Перед врачом такое говорить, конечно, — то ещё дело, но всё равно — погляжу на это. А ты иди, мойся не спеша.
До Гук Ён не двинулся с места. Всё так же сидел у её ног и лишь молча глядел на неё снизу вверх.
Лицо было невозмутимое, но недовольство на нём читалось до странности ясно. Чтобы не дать ему задержать её ещё, надо было сменить тему, и Хан А поспешно сунула ему под нос экран телефона.
— Кстати, Гук Ён. Ты, случайно, сам это не заканчивал?
Скользнув взглядом по экрану, До Гук Ён на миг застыл. Моргнув, он медленно протянул: «А-а». Звук вышел неопределённый.
— Хорошо бы заранее дать Вон Се Джин пару советов. Что было тяжело, чего стоит остерегаться.
— …
— Нам ведь придётся побыть родителями.
Тогда мужчина чуть приподнял щиколотку Хан А и вытер вспотевшие веки о край её брючины.
Кивнув, он одним движением поднялся. Деревянной походкой пересёк маты и сгрёб за доги — каждого своей рукой — двух эсперов, что увлечённо швыряли друг друга.
— Может, поболтаем, пока ополоснёмся?
— Командир, я в порядке, мне не на!..
— И я в порядке. Честно, только поговорим.
И поволок к раздевалке обоих, что барахтались, ничего не понимая.
Хан А посмотрела вслед мужу, что разом отдалился, а потом поманила Ви Гона пальцем.
Когда она, мол, иди за мной, и вовсе направилась к двери, за спиной коротко охнули.
Едва она взялась за дверную ручку, как эсперы снова зычно затянули было: «Хёнсу…» — собираясь поздороваться. Учуяв это, Хан А злобно обернулась.
— Гайдинг!.. Не откладывайте, обязательно пройдите. Забросите — будет совсем худо, вы у меня!
Этим только день пропусти — и беда.
Когда они вышли из боевого зала и свернули в глухой переулок, Ви Гон, что вразвалочку плёлся следом, сунув руки в карманы, ехидно бросил — будто поймал её на чём-то:
— Эй. Ты ведь нашего командира надула?
Тон, лишённый всякой учтивости, был груб.
И всё же он больше не вызывал у Хан А прежней неловкости.
— Чего уставилась и молчишь? Очко играет, оправдаться не можешь? Это вообще мужик или баба? Что это такое! Наш командир на гайдов-баб даже не смотрит!
Свирепое лицо вдруг придвинулось.
— До Гук Ёна обмануть можно, а меня — ни за что. Бабу я нутром чую. Стоит увидеть пол, с которым возможен секс, — и меня всего обсыпает мурашками, пушок дыбом встаёт. У меня по части гулянок стаж не то что у командира.
— А.
— Если передо мной баба, это моё тело первым безошибочно её распознаёт. Я с малых лет — опытный, тёртый альфач-тестостеронщик!
Он надменно вздёрнул подбородок.
— Поначалу-то я зыркнул на него, думал — смазливый хлыщ, но это… пусть он и долговязый, и кости торчат, а моё тело, клянусь, подало сигнал, понимаешь?
Не добавив ни слова, Хан А пристально смотрела на Ви Гона. Сейчас её голова работала холоднее, чем когда-либо: она прикидывала, может ли стоящий перед ней мужчина стать её союзником или нет.
— Наш командир — тюфяк… Женился-то без толку рано, а в любви ни опыта, ни черта, да ещё иногда вобьёт себе в голову, будто он урод, — и до того с ним бывает тошно и тоскливо, аж жуть.
Хан А невольно моргнула. Только что холодно работавшая голова на миг застопорилась. Кто… урод?
— Надо прямо сейчас пойти и сказать ему.
Он цепко схватил Хан А за запястье. Похоже, готов был тут же поволочь её и поставить перед До Гук Ёном.
— Сказать надо, пусть даже сейчас. Если он узнает, что ты там провернула с этим гайдом!.. Ха-а — я ведь сейчас не за тебя переживаю!..
Ви Гон, как обезумев, яростно взлохматил волосы. В мелькнувшем на миг выражении сквозил необъяснимый страх.
Она думала, он отъявленный мерзавец, но он, неожиданно, похоже, только и волновался что за До Гук Ёна. Стоило ли считать это удачей?
Хан А, напротив, вплотную надвинулась на Ви Гона. Шаг, ещё шаг. От её напора — она наступала, не думая отступать, — Ви Гон незаметно для себя оказался прижат к самому краю стены.
Он, словно держа оборону, вздёрнул подбородок: «Спокойно. Гражданская… она же гражданская…» — но в тот миг, когда Хан А схватила его за ворот, окаменел.
— Слишком рано.
— Что?
— Надо хотя бы дать ему время сойтись со своим гайдом. Если сейчас сбегать к нему и наябедничать — и из-за этого До Гук Ён откажется от гайдинга, ему опять станет хуже и случится срыв…
— …
— Если хочешь увидеть именно это — что ж, валяй.
— Эй!
— Что, выбрать не можешь?
Из взгляда, ещё мгновение назад спокойного, исчезло тепло.
Хан А ткнула Ви Гона пальцем в грудь, туда, где сердце.
— Тогда забудь.
— Чего?
— Выкинь из головы, забей. А ещё лучше — живи себе с закрытым ртом. Ты ничего не знаешь. Если не собираешься отвечать за это вместе со мной — хотя бы ради собственного спокойствия просто сделай вид, что ничего не видел. От тебя толку нет.
— !..
— Ты слишком шумный, слишком крикливый — не годишься. Так что просто проходи мимо.
— Что-что?
— Хочешь спасти этого своего любимого хёна — значит, просто держи язык за зубами, вот и весь разговор. А угрызения совести пусть каждый терпит сам по себе.
Лицо Ви Гона окаменело.
— Эспер Ви Гон. Выходить из себя — легко. Это всякий умеет. А вот проглотить и стерпеть — трудно.
— …
— А хватит ли тебе смелости заслужить ненависть До Гук Ёна? А жадности — спасти его, зная, что он будет тебя презирать? А этой скверной, гадкой решимости: пусть всю жизнь меня клянёт, лишь бы был жив — и довольно?
Хан А криво усмехнулась.
— Если и этого в тебе нет — не читай мне нотаций. Буду признательна, если ты просто заткнёшься.
На эти слова мужчина, крепко сжав кулаки, какое-то время скрипел зубами. Он грубо тёр своё пригожее лицо и без умолку бормотал ругательства, каких она отродясь не слыхала. За лицом, на котором как-то странно читалась уязвлённая гордость, в беспорядке мешались досада и печаль.
Что это за выражение?
И тут Ви Гон с силой треснулся головой о стену — бум! — и, потирая мгновенно вскочившую шишку, размашисто шагнул к ней.
