— Что… ты сказал...
— Иначе этот засранец так и будет сбегать под предлогом отставания.
— …
— Такие, кто хочет всё получить на халяву, попадаются частенько. Тогда надо первым делом вправить мозги. Честно, до оценок мелкого мне дела нет, а вот загнать его — тут у меня и интерес, и охота. Я этого, вообще-то, ждал. Ну как, справитесь, доктор? Вмешивайся только когда будет по-настоящему опасно.
Она растерянно кивнула — и в тот же миг трясина исчезла, будто её и не было. Вон Се Джин валялась посреди цементного пола в совершенно чистой одежде, без единого пятнышка грязи. Ни змей, только что обвивавших тело, ни от налипшей грязи не осталось и следа. Нигде на одежде не сохранилось даже намёка на них.
— Ну что, определим стоп-слово?
Мужчина ласково улыбнулся.
— Это должно быть слово, которое выскочит само, без времени на раздумья. Такое, чтобы, едва вылетев у тебя изо рта, заставило моё тело среагировать и застыть. Привычное слово легко пропустить мимо ушей, так что лучше взять то, которым ты обычно почти не пользуешься. Вот такое домашнее задание тебе даёт «твой эспер».
Похоже, он…
…всё-таки злопамятный.
* * *
— Слушай, блядь. Это же то, что говорят при БДСМ?!
Хан А поперхнулась едой — кхе, кхе. От вида Ви Гона, который с самым уверенным видом нёс чушь, выдающую его уровень, вдруг заломило затылок. Она укоризненно на него покосилась, а Ви Гон только сильнее вытаращил свои большие глаза и отбил:
— И чего так смотреть!.. Я неправ? Нуна. Я неправ? Тот подвал — зал, собранный из воспоминаний действующих эсперов, там и боль настоящая. Ты когда-нибудь видела, чтобы мой рот врал?
Ви Гон нагло сунулся лицом к сидевшей рядом Мун Га Гён, ища поддержки. Мун Га Гён с осунувшимся лицом перевела взгляд с Хан А на своего эспера и снова молча принялась за еду.
С того дня, когда Хан А указала ей на иммуносупрессоры, отношения с Мун Га Гён так и оставались натянутыми. Та либо настороженно ждала, что Хан А заговорит, либо вовсе её игнорировала. Но чем неуютнее было собеседнице, тем больше крепла уверенность, что удар пришёлся в точку. Хан А и сегодня, будто невзначай, быстро осмотрела глазами цвет её лица, ногтей и губ. Кажется, чем дальше, тем хуже она за собой следит. Хан А спокойно выпила воды и спросила:
— Так что же такое это стоп-слово, если точно?
Ви Гон фыркнул и вдруг, преисполнившись важности, закинул обе руки на спинку стула. Мун Га Гён раздражённо скривилась, но Ви Гон только развеселился.
— Что вы все как любители? Будто ни разу в жизни жёстко не трахались.
— Перед адвокатом язык придержи. Это может сойти за домогательство.
Мун Га Гён, видимо, придавила ногу своего эспера под столом: раздался стук, и стол качнулся.
Ви Гон пыхтел, но всерьёз наброситься не решался и только вовсю изображал обиду.
— Ну по-человечески, поинтересуйся хоть немного!
— Размечтался. Я хочу видеть тебя исключительно в правовом поле.
Мун Га Гён устало отмахнулась. Ви Гон какое-то время дулся, оттопырив губу, а потом продолжил:
— Даже если договорились играть жёстко и по-извращенски, у человека всё равно наступает телесный предел. И вот тогда — волшебное слово, которое прекращает действие. Абсолютное правило, что ли. Вроде тормоза.
Мун Га Гён отложила ложку, будто у неё пропал аппетит.
— В общем, если сказано стоп-слово, надо безоговорочно остановиться. Значит, раз командир дал хёнсуним такое право, он собирается гнать этого гайда до тех пор, пока у неё дыхание не начнёт обрываться. А командир в такие моменты по-настоящему страшный.
— …
— Он и в лице не меняется, просто смотрит — сдохнешь ты или нет. В общем, пиздец… Хотя если она собралась гайдить командира, то отдельно и жёстко её тренировать — я обеими руками за…
Ви Гон передёрнул плечами. Но на Хан А это особо не подействовало. И стоп-слово — просто случайно подвернувшееся английское сочетание, и никакого такого смысла в нём, по её мнению, не заложено.
— Эспер Ви Гон. Повторяю: это не секс, а тренировка.
Она равнодушно отбила и снова взялась за ложку. Бред какой… Наш Гук Ён и знать не может о таких грязных вещах.
— Я поняла. Если разбирать, речь о том, что это программа предельной адаптации и потому нужна страховочная черта.
Тогда Ви Гон с развязным видом подпёр подбородок.
— Ого. Эта твердолобая хёнсуним переводит мои слова в версию для всех возрастов. Вообще-то и в таких секс-играх, о которых я говорю, есть базовые принципы.
Он принялся загибать пальцы.
— Останавливаться ниже смертельной черты, не создавать реального риска гибели, наращивать порог боли.
Заметив, как странно перекосилось лицо Хан А, Ви Гон захихикал и ткнул пальцем: вот видите.
— По-моему, вы там втроём именно этим и занимаетесь.
* * *
Пультовая была смотровой со сплошным остеклением и располагалась так, что весь тренировочный зал просматривался целиком. На нескольких панелях в реальном времени двигались гайдинговая волна Вон Се Джин и показатели телесного стресса. Хан А посмотрела на своё отражение в стекле и туго собрала длинные волосы наверх.
Какие ещё игры, чёрта с два. Вечно этот Ви Гон — ну и мысли у него.
Роль Хан А была ясна. Следить за витальными показателями Вон Се Джин и вовремя обрывать тренировку. Вытащить Вон Се Джин у самой критической точки, где боль переходит в рост, — на этом опасном пороге. Работа Хан А была в том, чтобы верно обозначить страховочную черту за юного гайда.
— …
Она залпом выпила холодной воды. И тут До Гук Ён, стоявший в подземном зале, медленно поднял голову и посмотрел прямо в камеру пультовой. Низкий, шершавый голос прошёл по динамику и тяжело заполнил помещение.
— Ну что, домашнее задание сделала?
Да, если и была проблема, то вот эта.
Хан А нажала кнопку интеркома и коротко вдохнула.
— Не… знаю. А просто «хватит» или «стоп» сказать нельзя?
— Это слишком привычно на слух, я с большой вероятностью рефлекторно пропущу мимо.
— …
Она ничего не смогла ответить, и он, скрестив руки, снова поднял глаза к камере. Уровень взглядов был какой-то неловкий.
— Подумай хорошенько. Одно-то найдётся.
Какие там были условия…
Слово, которое нельзя пропустить мимо ушей по невнимательности, — то, которым обычно не пользуешься. Выходит, нужно слово, от которого чуть-чуть веет чужеродностью. Но где в языке, на котором говоришь каждый день, найти непривычное слово? Молчание Хан А затягивалось, и он, стоя внизу, упёр руку в бок и встал вкось.
— Ли Хан А. Вспомни как следует. Тогда буду считать, что оно и есть.
— Что?
Хан А растерянно не поспевала за его словами.
— Нет, Гук Ён. Да что это такое-то. Ты должен мне сказать!
Хан А выкрикнула это с отчаянием, но ответа он так и не дал. Вместо этого в упор уставился в камеру и вздёрнул брови чуть не ко лбу. Лицо будто говорило: «Ты и сама уже знаешь».
Нет. Я правда не знаю!
Пульс Вон Се Джин резко подскочил. Абсолютно тёмный Гейт, где ничего не видно и не слышно, где отключены все чувства. Бесконечное пространство, в котором человек инстинктивно испытывает самый сильный ужас. Вон Се Джин, кажется, всхлипывала, но и этот голос поглощала тьма — наружу не пробивалось ни звука.
— …
Девчонка низко пригнулась, почти ползком, и медленно продвигалась, ощупывая пространство перед собой кончиками пальцев. Се Джин, разумеется, не могла этого знать, но До Гук Ён сидел на корточках прямо перед ней и пристально вглядывался в её перепуганные зрачки. Расстояние между ними было совсем небольшим. Хан А следила за обоими, не издавая ни звука.
Тук, тук.
Время от времени До Гук Ён щёлкал кончиком языка о нёбо. Во тьме, где невозможно было определить даже направление, только этот тихий звук и вёл Вон Се Джин.
Пульс взлетает.
Показатели Вон Се Джин круто шли вверх, к предельному стрессу. Стекло, проглоченное тьмой, дрожало, и каждый раз, когда что-то неопознанное — тук, тук — задевало панораму, плечи Хан А тоже вздрагивали. Лицо Вон Се Джин, пойманное инфракрасной камерой, было уже всё в слезах и соплях.
Когда же надо останавливать?
Ещё чуть-чуть... Ещё совсем немного…
В этот миг давление рухнуло, а кривая ЭКГ сломалась. Она была на грани потери сознания.
— Гук Ён, хватит!
Она выкрикнула это, нажав интерком. Но, хотя её голос наверняка дошёл до него через наушник, он не отреагировал никак — будто не слышал.
