— !..
Тут, видно, неведомый враг снова выстрелил в их сторону: жуткая, леденящая сила надвинулась ближе.
Мужчина, что и в этот миг упорно смотрел только на Хан А, вдруг согнул пальцы, будто стиснул в кулаке пустоту. Тогда же яростно налетавшие пули отбросило, и они разорвались.
За пределами его поля непрерывно гремели взрывы. Точно невидимая зенитка перепахивала воздух, пули раз за разом разрывались — пах-па-пах, пах-па-пах.
Осколки сыпались дождём, но и близко к ней подобраться не могли — все до единого расплавлялись. Втянув плечи, Хан А выдавила из себя голос, что давался ей с трудом:
— Гук Ён. Да я… за десять лет через что только не прошла. Если, кх, от такого помру — мне впору диплом сдавать!.. Я… я буду долго на тебя смотреть. Такую ерунду я и с закрытыми глазами мигом зашью.
Хан А нарочно балагурила, чтобы его успокоить. И всё же его глаза, что понемногу пустели, казались глазами человека, у которого стёрлось даже само отчаяние.
— До Гук Ён!..
Хан А вскрикнула, глядя на мужчину, что вмиг исчез. Видно, он пустил в ход силу: что-то взрывалось, снова и снова, и земная ось беспрестанно содрогалась.
Как же мне уйти, оставив его одного…
Хан А вдруг будто обрела силы, которых не было. Впервые с тех пор, как она стала врачом, она твёрдо решила во что бы то ни стало спасти саму себя — пациентку с травмой.
Я должна показать это Гук Ёну. Что я тебя не покину. Уж в этот раз меня не утащат в ту операционную.
Остро ощущая пламя До Гук Ёна, что расползалось, как стихийное бедствие, Хан А осмотрела засевшую в плече пулю, которая уже остановилась.
Расстегнув несколько пуговиц и спустив ткань до плеча, она обнажила безобразно развороченную рану.
— Ху-у… ху… хоп.
И в тот миг, когда, стиснув зубы, она привстала наполовину, к ней со всех ног спешила растрёпанная Мун Га Гён.
Оторопело глядя на столб пламени, что взмывал до самого неба, Мун Га Гён, не в силах скрыть проступивший на лице ужас, прикрыла рот. По её лицу было видно, что хмель с неё уже весь сошёл.
— Госпожа Мун Га Гён. Хх. У вас, случайно… не осталось выпивки?
Хан А протянула к ней мелко дрожащую руку. Снова увидеть Мун Га Гён было отчего-то приятно.
— Кро… кровь…
Похоже, охваченная паникой, она лихорадочно перерыла перепачканную пылью сумку и протянула маленький термостакан.
Когда Хан А недоверчиво взглянула, та быстро откупорила крышку и дала понюхать. Соджу, точно.
Она что, так и таскает с собой выпивку, рассованную по разным ёмкостям?.. Да это же алкоголизм. Помрачнев, Хан А сморщила переносицу.
— И что с этим… как? Полить? Полить на плечо?
— Нет, так нельзя — будет беда. Полейте мне на руку. Хоть продезинфицировать. И скорую, кх, тоже вызовите.
— Поняла. Минутку. Скорее врача, надо позвать врача!..
— Я, кх, и есть тот врач.
Хан А подставила правую руку под льющуюся из термостакана струю. Даже когда вся ёмкость опустела, Мун Га Гён всё ещё встревоженно спросила: «Ещё бутылку?»
— Если ещё есть, выпейте сами, не мне. Вам ведь тяжко на это смотреть со сторо… кх!
Хан А тут же придавила плечо ладонью. От усилия терпеть боль между губ выступила кровь.
Увидев это, Мун Га Гён вытряхнула сумку вверх дном и без церемоний сунула Хан А к губам опустевшую кожаную сумку.
— Хоть это закусите! Чтоб губы себе в лохмотья не превратить!
Хан А, не отказываясь, закусила её.
Под ладонью толчками, горячая, всё прибывала кровь. Несколько сосудов, похоже, были уже совсем разорваны — кровь не унималась.
Тогда надо пережать.
Спокойная правая рука решительно поднялась выше. Подключичная артерия. Прямо над ключицей, во впадине.
Хан А развернула анатомический атлас — только в голове. Вся кровь, идущая к плечу, проходит через этот сосуд. Место такое глубокое и скользкое, что в обычное время она и думать бы не стала хватать его рукой.
Но короткий участок, что проходит над первым ребром, — другое дело. Если только удастся протолкнуть пальцы туда...
— Кх!..
От давления под горлом перехватило дыхание. В глазах головокружительно качнулось, но она не остановилась.
Ещё немного. Ещё чуть глубже.
Кость послужит опорой.
Наконец что-то твёрдое коснулось кончиков пальцев. Хан А перенесла на них весь оставшийся вес. Когда она прижала к кости ускользающий сосуд, бившая фонтаном кровь унялась.
— Ха-а… ха-а…
Только теперь напряжение спало, тело обмякло, в глазах помутилось. Чтобы не потерять сознание, Хан А резко затрясла головой.
Тем временем Мун Га Гён, видно, решив, что худшее позади, откуда-то достала крохотную, с фалангу пальца, бутылочку и опрокинула её содержимое себе в рот. А потом, спохватившись, подскочила:
— Госпожа Ли Хан А. Очнитесь. Смотрите-ка сюда!
— Ви… жу. И запах выпивки чую…
— Скорая уже едет. Я позвонила, и эсперы вот-вот прибудут!..
— …
— Мне одной с этим гадёнышем До Гук Ёном не сладить. Сколько, по-вашему, найдётся эсперов, способных его унять? Этак все подряд перемрут, без разбору. Так что не закрывайте глаза. И не спите.
Ей хотелось сказать, что она не спит, а просто на минутку прикрыла глаза, чтобы передохнуть, но веки были слишком тяжёлыми.
Поэтому она и не видела, какое лицо было у Мун Га Гён. Лишь дрожащий голос слабо лился — совсем ей не под стать.
— Я… я не подруга До Гук Ёна. Не следите за мной. Я видела все ваши лайки.
— Это… вышло случайно…
— Все называют меня подругой До Гук Ёна… но это было не так. Никаких таких… добрых отношений между нами не было…
— …
— А вы знаете, что и дружба бывает деловой? С самого детства всё так и было. Вроде орудия пропаганды.
Хан А кое-как сумела приоткрыть глаза. И увидела: Мун Га Гён с покрасневшими веками смотрела на неё с мукой.
Не устояла ли она перед этим взглядом? То, чего она ни за что не собиралась говорить, само сорвалось с языка.
— Гайд Гук Ёна — девушка. Двадцать один год.
— !..
— Я солгала, что он мальчик… А эспер Ви Гон распознал с первого взгляда.
Пересохшие губы дрогнули.
— Меня потом… накажут? Мне кажется, вы знаете. Больше ни о чём не спрошу, только это одно скажите. Я очень… сильно сейчас не права?
«Это я на себя доношу заранее. Вы ведь и консультируете, и заявления принимаете», — вяло пробормотала Хан А.
Ей подумалось, что единственный человек, способный судить о ней беспристрастно, — это Мун Га Гён.
Выслушав эту исповедь, Мун Га Гён застыла столбом, не моргнув и глазом. Что означало это выражение, Хан А не бралась угадывать.
Только вид у неё был печальный.
— Вот ведь…
Тихо проговорив это себе под нос, Мун Га Гён ненадолго подняла взгляд к небу. Где-то там До Гук Ён творил неведомо что — чёрный дым заволакивал всё небо.
— Он совсем сломается от чувства предательства.
У Хан А вдруг возникло чувство, будто из неё разом отхлынула кровь. Хотя на деле это было не так. И потому она, запинаясь, заговорила:
— Я ведь просто хочу, чтобы он жил долго, — разве это, ну, такое уж трудное дело?.. Это ведь единственное, что я могу для него сделать…
Издалека слабо доносился вой сирен. Боевой зал был неподалёку, так что эсперы, заметившие переполох, наверняка уже спешили сюда. Если так — пусть бы сперва пошли к Гук Ёну. Пусть бы кто-нибудь его удержал.
Вскоре показались спешащие к ним медики скорой в светоотражающих жилетах.
Тут Мун Га Гён придвинулась вплотную и заговорила с искренностью во взгляде. Глаза, что только и делали, что настораживались и проводили границы, впервые, наполненные каким-то чувством, прямо устремились на Хан А.
— Тогда способ заслужить прощение лишь один. Как ни парадоксально… любить До Гук Ёна сильнее. Если он будет твёрдо уверен, что жена его любит, то почувствует скорее вину — «из-за меня ей пришлось пойти даже на такую ложь», — а чувство предательства долго не продержится. Госпожа Хан А.
Во взгляде Мун Га Гён сквозила уверенность — будто она нутром почуяла выигранное дело. Вот так… я ни разу об этом не думала.
Любить сильнее?
Но для Хан А это была задача слишком безбрежная и туманная. Ведь и сейчас, стоит подумать о Гук Ёне, внутри всё будто стискивает. Куда уж тут любить сильнее?
— А?.. Госпожа Ли Хан А! Госпожа Ли Хан А!
Встревоженные голоса понемногу отдалялись. Слова «люби сильнее» кружились в голове до самого мига, когда она лишилась чувств.
И всё же хуже всего ей давалась как раз эта самая «любовь»… И оттого перед глазами вставало лишь лицо матери, что в конце концов навсегда сошла с ума.
