— До Гук Ён!
Только когда Хан А позвала во второй, в третий раз, До Гук Ён даже в темноте безошибочно нашёл камеру и покачал головой. Значило ли это, что стоп-слово неверное, или что останавливаться ещё рано, — понять было нельзя. И одновременно пульс Вон Се Джин начал понемногу успокаиваться.
Так вот о чём говорил Гук Ён? О том, чтобы наращивать выносливость и силу духа?
Крепко сжатая рука только-только чуть разжалась. Картинка перевернулась в одно мгновение. Тьма, заполнявшая всё вокруг, схлынула, и что-то огромное подхватило Вон Се Джин и швырнуло в воздух.
— А-а-а-а-а!..
Низкий крик разнёсся так, что едва не разорвал динамики. Это была уродливая птица с длинным острым клювом, как у орла, но в целом похожая на летучую мышь.
Весь потолок, ещё недавно затянутый мраком, был покрыт смоляно-чёрными крыльями. Зал заполнил мерзкий высокочастотный стрёкот.
От этого показатели Вон Се Джин на мониторе беспощадно заскакали. Пункты на главном экране один за другим сменились красными предупреждениями и бешено замигали.
Блэкаут. Из-за высокочастотного удара резко упала сатурация. Вариабельность пульса уже смята, мозговой кровоток тоже резко упал.
Держалась долго. И всё же предел был здесь. Это был сигнал распада вегетативной нервной системы. Но что за стоп-слово, я до сих пор не знаю. И всё-таки, чтобы прямо сейчас его остановить...
— Тоджаги!
Мелькнула мысль: а вдруг не то? — но, удивительно, рот сработал первым. И в тот же миг уголок губ мужа как будто чуть приподнялся, а потом он крепко сжал челюсти.
Одновременно огромные летучие мыши бесследно исчезли. Вместо пространства, укрытого смоляной стаей, снова показались голые цементные стены. Только убедившись, что всё полностью вернулось в прежний вид, Хан А разом выдохнула задержанное дыхание и рухнула в кресло пультовой. На лбу уже бисером выступил пот.
— Ли Хан А. И впредь никаких дел втроём не будет — есть только ты и я. Не забывай.
— !..
Сказав это, До Гук Ён затем силой поднял на ноги измазанную слезами и соплями Вон Се Джин.
— Дыши и приходи в себя. И это ощущение не забывай.
— У… кх. У… ык.
— Считай в обратную сторону с десяти.
— Десять… девять… во-осемь… пять… пять…
— Отключишься сейчас — всё насмарку, так что стисни зубы.
— И… и…
— Терпи на сухую.
Он безжалостно вцепился Вон Се Джин в воротник и грубо потряс её взад-вперёд. Так удерживают тело, готовое вот-вот осесть.
— Вон Се Джин. То, с чем ты должен встретиться лицом к лицу, — вот это ощущение, когда вот-вот отключишься. Вспомни хорошенько, как пришла первая паника. Не идёшь ли ты сам к обмороку, чтобы стало полегче.
— У-у…
— Своим я говорю: даже умирая, умирайте с открытыми глазами.
— Га… ад… ты…
— Когнитивные функции, смотрю, в порядке.
— А боевым га… гайдам. Если войти в Гейт, отдельная над… надбавка полагается?
До Гук Ён вдруг нахмурился. Склонил голову набок — мол, это ещё что за вопрос.
— Кх, ык. Я спрашиваю, потому что, кажется, должен её получать. Чувство долга — вот этого у меня совсем нет… совсем не потяну…
Она закатывала глаза так, будто вот-вот потеряет сознание, но упрямо держалась, колотя себя ладонью по лбу. До Гук Ён одобрительно приподнял кончики бровей. Расслабленной тыльной стороной ладони он легонько тронул девчонку по щеке и сказал:
— Надбавка за риск полагается.
— Спасиб… Награду всё-таки надо получать деньгами…
— А теперь закрой рот и давай фоновый гайдинг. У боевых гайдов такое состояние обычно и есть базовое, а― вот чёрт.
Не успел он договорить, как Вон Се Джин обмякла и завалилась назад.
И после этого, урывая время хоть на рассвете, хоть вечером, индивидуальные тренировки продолжались. С каждой адской сессией Вон Се Джин быстро набиралась опыта. Робость и страх, всегда стоявшие у неё в глазах перед Гейтом, понемногу сходили. Всё благодаря тому, что после каждого обморока Хан А вводила ей железо, жидкости и электролиты, немедленно восстанавливая измотанное тело.
— Доктор! И сегодня прошу вас, я только на вас и надеюсь! Вы моя жизненная нить!
Вон Се Джин определённо выглядела куда менее напуганной, чем раньше. И то, как До Гук Ён вскидывал потерявшего сознание девчонку на плечо и выносил из зала, теперь тоже закрепилось как часть сессии.
— …
К тому, чтобы видеть, как муж подолгу разговаривает с Вон Се Джин, глядя ей в глаза, она тоже незаметно привыкла. Хан А и сегодня выпила холодной воды и отвела взгляд.
— !..
Тем временем До Гук Ён равнодушно подставил ногу и уронил Вон Се Джин на пол. Она ещё не успела удариться, как зал снова наполнила чудовищная экосистема.
На этот раз — зона сильнокислотной эрозии, растворяющая всё, к чему прикоснётся. По стенам стекала липкая слизь, и крик Вон Се Джин вырвался через динамики.
— Гайд Вон Се Джин. И сегодня — стойко. Удачи вам…
Хан А вздохнула и произнесла это как молитву.
Вон Се Джин удирала по узким проходам, но с кислотным дождём, сыпавшимся с потолка, и с одеждой, которая с шипением расползалась, поделать было явно нечего. Девчонка бестолково носилась в панике, и До Гук Ён свирепо рявкнул:
— Тупоголовая ты дрянь! В Гейте всегда есть мёртвая зона! Не давай страху себя сожрать, читай сначала маршруты по полу!
— Не могу!
— Тогда тебе только сдохнуть остаётся.
— У-а-а-а, ну не хочу-у!
И тут Вон Се Джин, которую каждый раз убивали в одиночку, вдруг развернулась и без раздумий побежала прямо на До Гук Ёна.
— Аджосси! Помогите!..
С отчаянным лицом Вон Се Джин бросилась на него. Он и бровью не повёл — схватил за воротник и опрокинул на пол. С глухим звуком врезавшись в землю, Вон Се Джин кое-как сгруппировалась и перекатилась. А потом, как ванька-встанька, вскочила и снова кинулась До Гук Ёну на спину. В мгновение ока взобралась ему на крепкие плечи и обеими руками обхватила шею. Ноги она тоже намертво обвила вокруг его пояса — по всему виду, отцепляться не собиралась.
— …
Хан А в пультовой сама не заметила, как нажала интерком, — и тут же убрала руку. До Гук Ён отшвырнул в другую сторону болтавшуюся на спине, как пиявка, Вон Се Джин.
— !..
И тут в углу главного монитора выскочило непонятное предупреждение.
[WARNING: перегрев управляющего устройства]
[Отказ гидравлики в секторе B3 — риск обрушения конструкции]
— Что такое?
Глаза Хан А застыли. Шестиугольные потолочные панели, плотно покрывавшие верх зала, одна за другой зловеще перекашивались. Каждый раз, когда расходился зазор, низко раздавался скрежет. Хан А торопливо нажала интерком.
— До Гук Ён! Управляющее устройство отказало! Немедленно останови, в секторе B3 потолочная панель сейчас упа!..
Предупреждение Хан А не успело даже пробиться. Гу-ух!.. Одна стальная панель сорвалась и рухнула вниз. И надо же — прямо над головой Вон Се Джин, которую как раз впечатывало в пол. В этот миг с лица До Гук Ёна начисто стёрлось всякое выражение.
— …
Оттолкнувшись от пола, До Гук Ён бросился прямо под падающую многотонную панель. Тело Вон Се Джин в мгновение ока втянуло к нему в объятия. До Гук Ён намертво обхватил девчонку за пояс, вжал в себя, а другой рукой прикрыл и придавил ей затылок. И тут же развернулся всем корпусом.
Гро-о-ох!..
Огромная панель обрушилась прямо рядом с ними и разнесла цементный пол.
— До Гук Ён! — беспомощно закричала сверху, из пультовой, Хан А. Густая цементная пыль и каменная крошка бурей поглотили весь зал. Не было видно ничего. Хан А оцепенело придвинулась вплотную к стеклу. Сердце будто не просто упало, а вовсе остановилось. Наконец мутное облако пыли начало оседать, и погребённые в нём силуэты двоих постепенно проступили.
— …
Вон Се Джин, целиком укрытая в объятиях мужчины, всё ещё не понимала, что произошло, — лицо было ошарашенное. На дрожащей голове девчонки так и лежала большая ладонь До Гук Ёна.
Он поднял голову и остро оглядел потолок. Только убедившись, что больше ничего не падает, сразу разжал руки, которыми обнимал её.
— …
Бип. Бип.
Как раз на экране монитора пульс Вон Се Джин безумно взлетал. Только тогда взгляд Хан А оторвался от них двоих и перешёл на монитор.
— А.
Прочитать вспыхнувшую аномалию было нетрудно. Сердце гайда колотилось от ненормального жара.
Для простой реакции страха уровни нейромедиаторов и гормонов вычерчивали слишком странные кривые и разом подскакивали. Дофамин, эндорфин и окситоцин.
Те самые, что принято называть гормонами, без которых не распустить волну. Те, что в науке обычно зовут гормонами «любви».
Именно это явление…
— Не… ушиблись? Вы… целы?
Тренировка удалась — и в другом смысле тоже.
Но из самой глубины груди их стоп-слово мигало, как сигнал тревоги.
