— Дяденька-герой. Вы уже совсем выздоловели?
Был час, когда начинал разгораться закат.
Не желая сидеть в комнате гайдинга, он вышел в сад перед зданием — и тут какой-то ребёнок бойко спросил это и протянул пачку печенья.
До Гук Ён мягко улыбнулся: «Спасибо», — и из вежливости вытащил несколько печений. Раз ребёнок свободно разгуливает возле комнат, подумалось ему, может, это дитя кого-то из одарённых.
— Дяденька, а вы зенаты?
— Давным-давно женился.
Он раскрошил зажатое в руке печенье и рассыпал голубям. Серые голуби слетелись гурьбой, но среди них попадались и такие, что уже умерли и окоченели. Ребёнок всё крутился рядом, не в силах отвести глаз от гладкого лица До Гук Ёна.
— А я вот. Когда вырасту, стану эспелом.
— Эспером? И кто у тебя самый любимый?
— Дядя Ви Гон.
— …
До Гук Ён на миг запнулся, потом хмыкнул и потёр подбородок. Разглядывая всё прибывающих голубей, он не обращал внимания на телефон, который названивал уже давно.
Номер скрыт.
— А у дяденьки тозе есть мечта, как у меня?
Он, даже не взглянув на экран, всё сыпал крошки. Редкие крохи падали и на спину мёртвой птицы, на сложенные крылья. Живые голуби без малейшей брезгливости переступали по трупику и клевали корм. Глядя, как они выклёвывают даже веки, он тихо улыбнулся.
— Конечно, есть.
Ребёнок уставился на него — мол, какая? До Гук Ён, помолчав, погладил маленькую голову. В глазах, обращённых к ребёнку, жила всё та же неизменная ласковость.
— Подарить моей жене новый мир.
— Новый… а это сто?
Тёмные зрачки поднялись к синему небу. В них, как клинок, накрепко засела твёрдая, несокрушимая решимость.
— Это когда не станет таких, как дядя. И страшные Гейты исчезнут. Только тогда наш дружок эспером стать не сможет.
— У-а-а… нельзя! Я обязательно стану эспелом!..
Ребёнок замотал головой.
«Прости», — горько пробормотал До Гук Ён. Вспомнив Хан А, что вышла, почти сбежав, он привычно тронул обручальное кольцо. Во рту всё ещё стоял головокружительно сладкий привкус.
И тогда — щёлк.
Изнутри кольца полился звук, которого не мог слышать никто, кроме него самого. Узор кольца повернулся, словно сместившись, и перед его глазами всплыла полупрозрачная карта.
В глаза бросалось внезапно выросшее число безатрибутных Гейтов. На карте, залитой тревожным красным, лишь участки безатрибутных Гейтов светились зелёным.
До Гук Ён накрыл огромными ладонями уши ребёнка, чтобы тот не услышал его шёпота. И улыбнулся широко и тепло, как весеннее солнце, — словно прося запомнить только эту улыбку.
— Дядя ни за что не выздоровеет.
Ради того, что он хотел подарить одному-единственному человеку, — чтобы вернуться в мир, каким он был до великого катаклизма.
— Мне ведь надо сорваться.
* * *
Когда она снова спустилась в комнату гайдинга, Вон Се Джин, чья способность приходить в себя была прямо-таки поразительной, уже тихонько приставала к полусонному До Гук Ёну: «Может, вместе устроим „спросите меня о чём угодно“?» — а муж молча отпихивал девчонку ногой.
Забрав этих двоих домой, Хан А рухнула и уснула, едва добравшись. Когда она вновь открыла глаза, уже брезжил рассвет.
Заспанными глазами Хан А нашарила пустое место рядом.
Где Гук Ён?
А.
Он, кое-как развалившись на маленьком стуле, смотрел в окно. Поза без единой капли силы — руки и ноги будто вот-вот стекут на пол.
Хан А хотела спросить, что он там делает, но профиль, окрашенный рассветным светом, приковал её взгляд. Голубоватый отсвет, почти студёный, обтачивал его лицо холодно и остро.
— Беда: хочу быть с тобой ещё дольше.
До Гук Ён заговорил ровно, будто давно уже почуял, что жена проснулась. Вразвалку вернувшись в постель, он тихо обнял Хан А и задышал неглубоко, посапывая. От этого покоя Хан А снова провалилась в глубокий сон.
Потом у всех троих настали суматошные дни.
Хан А была занята передачей дел в больнице, а в дни, когда назначали экстренные операции, — хоть на рассвете, хоть ночью — снова ехала туда.
И всякий раз оставляла включённой домашнюю камеру и в каждую свободную минуту заглядывала в экран. Несколько раз её на этом застукали, и доктор Пак спросил: «Что, завели себе питомца?» — отчего ей стало неловко.
Пусть помнила об этом обещании только она сама — но обещанных манду [1] она налепила целую гору. Когда Вон Се Джин с возгласом «вкусно!» прыгнула обниматься, нога До Гук Ёна безжалостно прилетела девчонке по бедру. И такое повторялось изо дня в день.
[1] корейские пельмени с мясной или овощной начинкой.
По утрам эти двое, как заведено, делали силовую тренировку и выходили на пробежку. И то, что Вон Се Джин возвращалась с трясущимися коленями, тоже незаметно стало обыденностью.
— И сегодня… умру, кажется, умру…
— Был бы, в общем-то, признателен.
До Гук Ён окинул пыхтящую Вон Се Джин уничижительным взглядом, поцеловал Хан А в щёку и стянул спортивную кофту, вывернув её наизнанку.
Есть Вон Се Джин в гостиной или нет — на раздевание здесь уже никто не обращал внимания.
Завтракать втроём тоже становилось всё привычнее. И правда, у Вон Се Джин был несомненный талант сокращать дистанцию.
— Доктор. Давайте играть: по очереди раскрывать историю поиска!
— Что это ещё за дикая игра?
Хан А спросила это, оторвав взгляд от ноутбука. Вон Се Джин, подперев подбородок, поразглядывала Хан А — редкий случай — в очках и ухмыльнулась.
Всего Хан А не поняла, но суть была примерно такая: подглядывать друг у друга, кто что искал в последнее время.
— Зачем играть в такое вторжение в частную жизнь?
— Так тем и весело, что вторжение, — интересно же!
— Отказываюсь. Играйте вдвоём, без меня.
— Э-э, с тем аджосси неинтересно, у него всё заранее ясно!..
В этот момент проходивший за спиной До Гук Ён приподнял подбородок Хан А, чмокнул её в губы и как ни в чём не бывало пошёл за водой.
Вон Се Джин, в который раз став свидетельницей супружеских нежностей, издала «ык!..» и первой раскрыла свой телефон.
— У меня последние запросы… отзывы о Тактической академии, спонсорство инфлюенсеров, расценки на рекламу у инфлюенсеров… вот. А у вас, доктор?
Подобравшаяся сбоку Вон Се Джин вытянула шею так, что почти коснулась щекой, но её перехватил До Гук Ён и вернул на место. Она снова было потащила стул поближе — и тихонько замерла под его взглядом.
— …
Хан А пробежала глазами свою историю поиска и стремительно нажала кнопку удаления. При виде этих суетливых пальцев у пившего воду До Гук Ёна заинтересованно блеснули глаза.
— Оба, живо на тренировку!
На это подошедший мужчина со спортивной сумкой через плечо потёрся щекой о её макушку: «А у меня — Ли Хан А, Ли Хан А, Ли Хан А», — и уволок Вон Се Джин за собой.
Лишь услышав, как захлопнулась входная дверь, Хан А тихо уронила голову на стол.
А у меня… «процедура получения убежища», «отношения с несколькими партнёрами полиамория отзывы», «рекомендуемые позы супружеская близость»…
На всякий случай она стремительно стёрла и остальные запросы. «Сообщество тех, кто не может принять пару эспер—гайд», «психологический разбор ревности», «лекции о непривязанности»… Скорее сотри… Быстрее, пока никто не увидел!..
А однажды, за несколько дней до заезда в Тактическую академию, в спальню тайком проскользнула бледная как полотно Вон Се Джин и зашептала:
— Доктор, что делать. У меня… месячные.
Похоже, она только что вернулась из туалета: протянув Хан А накладку, которую всё это время прятала, она тревожно заговорила:
— Меня… когда-нибудь ведь раскроют?
— Раскроют.
Хан А ответила с полной уверенностью. До сих пор им просто везло. А такое везение долго не длится.
— В общежитии академии я отдельно запросила тебе одноместную комнату поближе к медчасти. И справку заготовила — подозрение на инфекционное заболевание. Но если что — сразу беги в медчасть.
— А?
— Два месяца — они быстро пролетят.
— Доктор, вы тоже туда поступаете?!
— Только не натвори дел, очень прошу.
Она вперила в неё строгий взгляд, словно беря с неё слово. Но Вон Се Джин лишь просияла: «Ура-а!».
— Я, знаете, буду разговаривать как помешанный на девчонках. Пройдёт красивая эспер или гайд — тянуть «о-о!», в столовой как бешеный наворачивать один чеюк-поккым [2]. Иногда приставать «пошли поиграем» и каждый день травить байки про порно.
[2] корейское блюдо, жаренная в остром соусе свинина.
А, ну да… Пожалуй, неожиданно может и справиться… Ровно в тот миг, когда такая вера начала было зарождаться…
— !..
Заслышав тяжёлые шаги, Хан А заметалась с накладкой в руках — и в итоге сунула её обратно Вон Се Джин в штаны. Дверь распахнулась настежь.
— Вы двое, что тут делаете?
Глядя на этих двоих, что держались за пояс штанов и поспешно отпрянули друг от друга, До Гук Ён поскрёб большим пальцем кончик брови.
— Э… ну… Вон Се Джин сказал, что у него, кажется, лопнула резинка в штанах. Вот я… смотрела. Я же хорошо шью…
— И ради этого так хвататься за пояс.
До Гук Ён оглядел Вон Се Джин, поспешно вцепившуюся в штаны, и вдруг шумно, глубоко втянул воздух, будто принюхиваясь. Убедившись, что тревожившего его запаха цветущего каштана [3] нет, он с внезапным облегчением поманил Вон Се Джин пальцем.
[3] в Корее расхожий эвфемизм запаха семени.
— Так не пойдёт. Сейчас будем мыться вместе — заходи в ванную.
— Что?!
Вон Се Джин так и подскочила. Хан А тоже сглотнула всухую.
— П-п-почему это я должен мыться с аджосси? Я не хочу! Мужики вместе — мерзость же!.. Луч-лучше вы вдвоём, вдвоём помойтесь!
Когда Вон Се Джин наотрез отказалась, До Гук Ён косым кивком подбородка указал мальчишке между ног. Лицо его говорило: непременно проверю лично.
— Ага. Мне тоже не хочется. Но собираюсь перед академией осмотреть тебя до последнего закоулка и объяснить, что беречь.
— …
— Там тебя наверняка отметелят. Как пить дать пару раз огребёшь.
— Ну я же не настолько лох… наверное?
— Нынче и гайды-парни рослые да крепкие. Вот увидишь: не то что ты, обезьяна.
Вон Се Джин украдкой, будто прося помощи, глянула на Ли Хан А — и лицо мужчины скривилось ещё сильнее.
— На доктора чего смотришь?
— П-простите. Но у меня!.. Простите, но у меня большой комплекс насчёт этого самого! Самооценка, гордость, вот это всё!
Вон Се Джин выкрикнула это, заливаясь краской. Хан А, изо всех сил не слушая ухающее сердце, совладала с лицом.
Слушай серьёзно. С каменным лицом.
Вернув самообладание, Хан А с замирающим сердцем обернулась к мужу — а тот почему-то уже смотрел на неё, широко растянув уголки губ.
«Ли Хан А, ты хорошо расслышала? Слышала, говорю, что он сейчас сказал?» — беззвучно, одними губами проговорил он и размашисто провёл ладонью по подбородку.
А потом впервые рассмеялся вслух при Вон Се Джин. Глаза, зажмуренные, будто их придавило смехом, изогнулись длинными полумесяцами. Уткнувшись лицом в дверной косяк и трясясь плечами, он был в этом смехе совсем как мальчишка.
Такие дни тянулись ещё немного. Только вот привыкание друг к другу всегда подкрадывается совершенно беззвучно.
— М-м…
Видно, она задремала на диване: в ногах у Хан А, свернувшись, похрапывала Вон Се Джин, а пришедший позже До Гук Ён свирепо отпихнул девчонку и улёгся жене на колени.
— …
Открыв глаза от грузного шевеления, она увидела: голова Вон Се Джин уже касалась колен мужа. Хан А потянулась было убрать это лицо, но замерла и сжала пальцы. И просто надолго оставила всё как есть.
