Дамы! Общий сбор.
Случилась неприятная история, и её нужно честно объяснить. Риди выпустил новеллу в новой редакции. Автор доработала текст, а вместе с этим изменилась разбивка и нумерация глав. И вот тут выяснилось неприятное: между 76-й главой и той, что я выкладывала как 77-ю, на самом деле стоят ещё десять глав. В переводе их не было.
Из-за этого поехала и вся дальнейшая нумерация: каждая глава после 76-й получала номер на десять меньше настоящего.
Если вам казалось, что между 76-й и 77-й что-то пропущено, — вам не казалось. Там действительно оставалась дыра.
Сейчас всё найдено и переведено. Пропущенные главы выложены под своими настоящими номерами — 77–86.
Еще разок, что произошло с нумерацией: главы 1-76 без изменений. Главы 77-86 объединились на Риди в один файл (я такое вижу впервые, ЖКХ, вы чё творите!!!). Мои 77-87 - стали 87-97. 98-101 - без изменений, вышли на этой неделе.
Автор ещё и доработала текст. В переиздании она переписала главу 87 и дописала в главу 89 целую сцену от лица До Гук Ёна — совет в Центре и их с Хан А переписку трёхлетней давности. Эти главы обновлены, добавленные фрагменты помечены сносками. Если вы их уже читали — загляните ещё раз, там появилось много нового.
Я прошу прощения за эту нестыковку, надеюсь, такого больше не случится. Приятного!
Огромное тело придавило её. Лицо мужа, которое она видела каждый день, почему-то не казалось ни капли знакомым. На бесстыжем, лишённом выражения лице густо проступало наслаждение. Хан А потихоньку отползала задом, но её резко перехватила стремительно протянувшаяся рука.
«А знаешь, что дальше?»
Голос ласково уговаривал, а руки были нетерпеливы. Он расстегнул пуговицу на брюках, спустил молнию и разом стянул с себя мокрое бельё.
«Гук Ён, а, До Гук Ён!»
На торопливый оклик он невозмутимо отозвался: «А? Что?» — но нетерпения не скрыл и повалил Хан А. Задрал ей кофту до самого подбородка. Подцепил и лифчик — грудь колыхнулась и выпала. Шершавая широкая ладонь прошлась по впалому животу, стиснула провалившийся бок и накрыла подтянувшуюся грудь. Пальцы, спокойно перекатывавшие сосок, скользнули по внутренней стороне бедра и развели ноги.
«Ты что, что тут сейчас собрался. Гук Ён, погоди. Это же медчасть».
«Дай посмотрю».
«Что?»
«На то, что у моей жены».
«!..»
«Только оно всё ещё как будто не моё».
«…»
«И такого добра не одно и не два».
Сказал он хрипло и, широко разведя колени Хан А, задрал их ей до самой груди. Он размашисто оглаживал грозно вставший член. То, что он излил раньше, стекало по стволу и влажно блестело. Он и не думал вытирать эту грязь — наоборот, сгрёб её ладонью и снова размазал, начиная с головки. Липкое покрыло ложбинку, а рука тянула вверх неспешно и бесстыдно. Каждый раз, как ладонь шла вверх и вниз, влажный звук трения то прилипал, то отлеплялся.
Мой-то стеснительный муж…
И это точно он? Хан А, потрясённая такой откровенностью, застыла — и в тот же миг он опустился ниже и приставил себя ко входу. От размазанной влаги хватило одного касания, и порог будто скользко подался.
«!..»
Ворвавшаяся дубина без колебаний раздвинула её изнутри и вошла. Хан А не смогла даже вскрикнуть — только широко раскрыла губы и сглотнула воздух. Зато До Гук Ён, глухо застонав, начал вбиваться грубо и упорно.
Только вмяв себя до самого основания, он резко склонился, и спина у него задёргалась. Оказалось, он расхохотался — будто наконец отпустило.
«Бля, я думал, правда рехнусь».
Лицо, бормочущее эту угрюмую ругань себе под нос, было всё таким же чужим и мрачным. Хан А не справлялась с раскачивающимся телом и вцепилась в простыню. Но До Гук Ён закинул её руки себе на шею и всерьёз заработал бёдрами. Шлёп, шлёп — громко разносился звук тела о тело.
«Больно не сделаю. Просто хочу войти. Хочу, чтобы мне подтвердили, что между нами что-то есть. Так что если немного скотиной побуду — прости».
Слушая эти наглые уговоры в свою же пользу, она вдруг ощутила дежавю. Да, кажется, такое уже было. Когда-то, прямо перед возвращением, у нас был такой же секс в изоляторе.
«Скажи, что тебе нравится».
Он схватил её за подбородок и силой поймал взгляд. И в таком положении толчками налегал бёдрами. Стоило Хан А отозваться и завозить бёдрами в ответ, как он обрадованно поцеловал её в щёку и обрушил ещё более свирепые толчки.
«А, ах!»
«Не то, что ты мне отсосала недавно, а получше».
«У-у. Нет, а!»
«Сделаю всё, как попросишь».
«Тише. Ты шумный».
Голос будто вышел не из её рта. Хан А крепко закусила губу и обвила его бёдра ногами. Пятками надавила ему на поясницу, притянула — и он стал намного ближе. Послушно притянутый До Гук Ён вонзил зубы ей в плечо. Хрусть — плоть смялась, и дыхание у него оборвалось.
«Ха. Держи меня так и дальше».
Вместо ответа Хан А, наоборот, глубже подала ему прикушенное плечо. А когда сильнее сжала До Гук Ёна ногами, он в благодарность вошёл ещё глубже.
Он разгонялся быстро. Хан А тоже пыталась отвечать инстинктивным движением, но чем дальше, тем меньше попадала в такт — всё тело немело. Она царапала мужу предплечье, а он только: «Ага, совсем ведь не больно?» — и, опять поставив диагноз себе в угоду, яростно вбивался снизу.
«А-о-о, ох!..»
«Ху. Я постараюсь получше. Чтобы тебе стало горячее. Поджигать — это ведь то, что я должен уметь лучше всех. Но ты горячее не любишь, ху-у. Вот я всё это время и приглядывался к тебе. Не то чтобы я не умею. Хан А».
«Хо-ох!..»
«Как далеко ты хочешь со мной зайти?»
«Замол…»
«Говори, тебе сказано. Только не про втроём».
«Хн. А. А!»
«У тебя и дырка узкая, так что, извини, два не войдет. Доктор».
«!..»
«Но если тебе так уж надо, чтобы внутрь вошло что-то ещё, я лучше…»
Он чуть отвёл бёдра. Из стиснутого, как пробка, места соединения вышел так, что едва держалась одна головка, и первым протолкнул палец. Каждый раз, когда он тёр самую точку, беспомощно вырывался плач. Растирая эту точку, он снова, с усилием, впихнул и член. От ощущения, что её раздают изнутри, Хан А опять зашлась.
«Ха-ах… хо-о!»
До Гук Ён облизал ей мочку уха и под подбородком. Без памяти работая бёдрами, он торопливо опустил губы к груди и разом прихватил маленький бугорок. Чмок, чмок — раздавался влажный звук.
«А. Красивая до злости. И кому же это на радость. Я ведь люблю тебя не за то, что красивая».
«Да какая… разница!..»
«Ли Хан А. Знаешь?»
«Хо-о!..»
«Знаешь, что у меня на душе?»
Потом он резко перевернул её, уткнулся лицом в ягодицы и принялся кусать их без разбору. И как-то незаметно проникновение продолжилось уже сзади.
«У, ах!»
Бух, бух — До Гук Ён гнал, а потом вдруг вскинул её за талию и переставил к стене. В зеркале рядом отразились лица обоих. Будто в этом и была цель, он в упор смотрел на Хан А в зеркале и грубо вбивался снизу. Хан А сама не заметила, как упёрлась в зеркало, и принимала в себя всё, что било снизу. От перехватывающего дыхание давления поясница подламывалась. И каждый раз длинная толстая рука намертво обхватывала её и держала.
«Хо-о!..»
Мутное дыхание Хан А кружком осело на зеркале. Мужчина по-прежнему не отводил взгляда и без удержу бил снизу. Её разгорячённое голое тело умещалось в зеркале.
«Смотри, Ли Хан А. И соски торчком встали, и внизу покраснело. Небось и в голове у тебя сейчас всё пёстрое и красивое».
«У, ух. Хватит. Не хочу… смотреть».
В глазах будто темнело. Но До Гук Ён вёл себя грубо — словно именно этого и хотел по-настоящему.
Раскрасневшееся женское лицо. Лихорадочное дыхание, полураскрытые собственные губы, язык, разгорячённый до того, что ныл. И размякший, поплывший взгляд… Всё это было её собственное лицо, которое она видела впервые.
— У-у. У-у.
Хан А не хотела верить, что это её лицо. Ей было противно смотреть на себя такую, она сморщилась — и тогда он прихватил её ухо и охотно принялся успокаивать. А потом высунул горячий язык и длинно провёл им по щеке вверх.
«Ну как. Сама-то видишь — до смерти красивая».
Немыслимо яростные удары продолжались. По ту сторону зеркала и у мужа, и у Хан А были до крайности странные лица. В конце концов Хан А отвела глаза, будто отворачиваясь, и стала смотреть только на мужа в зеркале. Своё лицо выдержать было тяжело, а его — казалось, ещё можно. И когда она, покачиваясь, смотрела на одного лишь До Гук Ёна, он вскинул брови и на миг замер. Бёдра, до сих пор двигавшиеся без остановки, тоже встали.
«Это ты мне так помереть предлагаешь», — пробормотал он растерянно, с влажно блестящими губами. И всё же Хан А продолжала смотреть — и тогда он, будто насытившись, улыбнулся и снова принялся безжалостно бить снизу.
Ощущения сыпались без передышки. Хан А завела руку назад и притянула его за загривок. Как заворожённая, втянула оказавшиеся перед ней губы — и язык тут же ворвался, будто того и ждал. Зубы стукнулись, из раскрытых губ потекла слюна, но оторваться она не желала ни за что. Оба втягивали плоть друг друга, отпускали и снова сплетались до самого корня. Чмок, чпок. Влажный звук не смолкал в щели между прижатыми губами.
«Как во сне, Ли Хан А».
Каждый раз, когда губы ненадолго размыкались, между ними тянулась тонкая нить. Непроглоченное дыхание уходило через нос. Одновременно бёдра и низ живота начали дрожать, как в судороге. Наконец он сгорбился, напряг все мышцы до каменной твёрдости и излился. Кончая, он до последнего стискивал грудь жены, а потом поцеловал её в хрупкое плечо и привалился, будто падая. Влажное, тягучее тепло до краёв наполнило её внутри.
Она повернула голову, встретилась с ним взглядом — и мужчина улыбался ослепительно ярко, как солнце.
