В тот миг, когда она это услышала, горло резко сдавило.
Ви Гон, грубо трепавший шёрстку пробегавшего мимо щенка, тоже, видно, прислушивался — рука его понемногу замедлилась, и в конце концов он низко опустил голову. Это была реакция человека, который уже всё знал.
— Такой наивный мир, где веришь, что, если вложить всю душу, тебя услышат. Кто же его этому научил? Говорят, ребёнок впервые видит мир глазами родителей — а До Гук Ён у кого этому выучился? Я ведь слышала, что и обстановка у него была вовсе не из хороших.
Пёстрые воздушные шарики, привязанные к ручке коляски, приятно покачивались на лёгком ветру. В синем небе, лениво взмахивая крыльями, пролетало несколько птиц. Все, кто был там, улыбались — будто счастливы.
— Госпожа Ли Хан А, вы ведь десять лет прожили без забот, складно. Так и жили бы себе дальше. Что толку теперь ворошить прошлое — ни к чему его не приложишь, одна только душевная смута.
— …
— Как бы ни были близки супруги, есть, по-моему, у каждого свои области — куда другому не войти и куда не хочется впускать.
Мирный смех заливисто хохочущих людей, казалось, вонзался ей в грудь, как нож. И всё же Хан А, собрав все силы, проговорила:
— Нет. Так говорят только посторонние.
И всё-таки мне нужно было войти. Пусть другие остаются лишь на окраине — мне нужно проникнуть в самую глубь.
Хан А порывисто поднялась с места. И сейчас ей следовало быть не здесь, а идти к Гук Ёну.
Холодно кипящее чувство твёрдо свернулось у неё в груди и ныло особенно сильно. И в тот самый миг, когда она собиралась шагнуть…
— !..
Вдруг громко зазвонил телефон Ви Гона, а из часов у него на руке вырвался резкий сигнал вызова.
Торопливо вскочив и глянув на вызов, Ви Гон помрачнел лицом. Сдвинув брови, он подошёл с таким видом, будто вот-вот сорвётся с места.
— Чёрт, вызов. С утра тут один Гейт прорвало, а теперь у него вдруг подскочил уровень, и справиться не могут. Командир всё равно, как узнает, что хёнсу пропала, примчится сюда, — так что, раз уж так, попроси его и нуну заодно подбросить!
Ви Гон вмиг исчез в воздухе, оставив за собой смазанный след. Захмелевшая Мун Га Гён лишь с запозданием скривила губы: «Вот же, позорище какое…».
Видно, и впрямь где-то рядом у Гейта повысили уровень — по земле прокатывались большие и малые толчки.
Глядя на машины Центра, что мчались по дороге с включёнными ярко-красными мигалками, Хан А вздрогнула и застыла.
Вдруг охваченная тревогой, она тронула Мун Га Гён за руку — мол, поднимайся скорее.
Лучше бы убраться отсюда подальше.
И в тот миг, когда колебавшаяся Хан А подняла телефон, чтобы связаться с мужем. В поле её зрения вдруг чужеродно вклинился небольшой плакат.
Dieses Leben musst du noch einmal und noch unzählige Male leben.
Эту жизнь тебе придётся прожить ещё раз, а затем ещё бесчисленное множество раз.
— !..
Внутри будто всё разом застыло холодом. Никакой демонстрации поблизости не было, но один человек стоял столбом и, держа плакат, смотрел прямо на Хан А — точно целился в неё.
Будто напоказ — то есть будто бы устроил эту демонстрацию для одной только Хан А. Стоило их взглядам встретиться, как спину сковало леденящим холодом.
Кто это?
Инстинктивно явилась мысль: его нужно схватить. Точно одержимая, Хан А почти бегом устремилась к нему.
Позади перепуганная Мун Га Гён звала её, но было не до того. Расталкивая людей, снова и снова, она исступлённо сокращала расстояние.
И всё же мужчина, низко натянувший капюшон, ничуть не растерялся — напротив, впился в неё жутким взглядом.
И в тот миг, когда Хан А запнулась перед этим зловещим взглядом, в котором сквозило что-то почти безумное…
— !..
От удара, будто ей вырвали плечо, тело отбросило назад. Раньше, чем она успела ощутить боль, вокруг уже взорвался раздирающий барабанные перепонки визг.
Хан А нескладно растянулась на траве. Что-то, прилетевшее с резким свистом рассекаемого воздуха, с глухим стуком — хрясь — глубоко вонзилось ей в плечо. Из левого плеча толчками сочилась ярко-алая кровь.
— Кх!..
Хан А оторопело уставилась на собственное плечо. После этого одного, точно сигнального, выстрела по всей лужайке тут и там взметнулась пыль.
В раскинувшийся открыто, без единого укрытия, парк со всех сторон вонзались неведомые пули.
— А-а-а-а!
— Что делать, не толкайтесь! Бежим, бежим!
— Все прочь с дороги!
— Скорее сюда! Сюда давай!
Люди, обхватив головы, с криками беспорядочно бросились к выходу. От напирающей толпы всякий порядок в одно мгновение рухнул, обратившись в ад.
Не сумев быстро подняться, Хан А была безжалостно затоптана ногами. Сдвинуться с места ей было никак. Плакат, за которым она следила глазами, уже бесследно исчез.
Это сделал одарённый.
Это были не обычные пули. Скорее всего, металлического типа. Похоже, магические пули, созданные сжатием способности металлического типа.
В тот миг, когда такая пуля вонзалась в тело, она ещё раз широко раскрывалась, обращаясь в зубчатое колесо, и перерезала все нервы вокруг.
И при этом её холостое вращение не останавливалось — зверская, бесчеловечная разрушительная сила. В ней сполна ощущалась воля непременно убить.
— У-ух!..
Хан А закричала от нестерпимой боли. Из-за этого жуткого вращения она и помыслить не смела о том, чтобы зажать рану и остановить кровь. Она лишь беспомощно пропитывалась кровью, что страшным потоком хлестала через край.
Будь это эспер из Центра, он не посмел бы средь бела дня устроить такое в парке…
Поле зрения понемногу расплывалось, мутнело.
Пуля вворачивалась всё глубже, а она — хоть, как-никак, и врач — не могла ничего, кроме как корчиться от боли.
Когда беспросветное отчаяние подступило уже к самой макушке, в сознании вдруг мелькнуло лицо мужа, что наверняка спешил сюда.
Если он увидит меня в таком жалком виде…
— Кх… Хх. Нельзя…
Нельзя. В тот же миг сознание разом прояснилось. Я ведь хочу узнавать тебя дальше… хочу ещё дольше видеть здесь того тебя, которого не знала… Вернуться в операционную она не могла.
Хан А безжалостно отвесила себе пощёчину и, стиснув зубы, поползла. Пули, летевшие со всех сторон, чиркали по тыльной стороне ладоней и коленям и впивались в траву в опасной близости. Пыль взметалась раз за разом.
Эти магические пули — все до единой летят только в мою сторону!..
И точно — со всех сторон снова, бессчётным роем, как насекомые, хлынули пули.
И в тот миг, когда она, лицом к лицу с этим грозным вращением, подобравшимся уже к самому носу, крепко зажмурилась…
— !..
Гр-р-рох! Свирепый жар, будто готовый поглотить лицо, налетел бурей. Едва большая, твёрдая ладонь заслонила ей глаза, как — бах-бах-ба-бах! — череда взрывов безжалостно вдавила всё вокруг и сотрясла земную ось.
Хан А, перехватив знакомую, подавляющую руку, что прикрыла ей глаза, только теперь выпустила сдерживаемое дыхание.
— А… хх…
Хан А бессильно повалилась на траву. Пришедшие в негодность гильзы рассыпались по земле, точно рисовые зёрна.
Тут её тело резко подняли, и вот она уже лежала на скамейке. До Гук Ён молча оглядел Хан А — всю, до самого края рубашки, пропитанную кровью, — и её мутнеющие, угасающие зрачки. Взгляд был до странности медленным.
— …
Его зрачки, точно у человека, не способного толком осмыслить открывшуюся картину, снова и снова, будто ощупью, метались между лицом Хан А и раной.
Потом он несколько раз тепло провёл ладонью по её побледневшему лицу и улыбнулся — мол, теперь не тревожься. И даже надолго прижался губами к её перепачканному пылью лбу, прежде чем оторваться.
— Это недолго. Я их, блядь, заживо всех дотла сожгу.
Голос был лишён всякого чувства.
До Гук Ён уже, похоже, вычислил координаты сбежавшей крысы и зловеще смотрел куда-то в пустоту. Что-то похожее на ярко-алую кровь беззвучно перелилось через белок его глаза и — кап — скатилось вниз.
— И принесу его к твоим ногам.
От зрачков жутко взвихрилась красная энергия, и вскоре зловещая сила, точно взрыв, хлынула из всего его тела.
Хан А, охваченная внезапным страхом, торопливо замотала головой. Но он, даже не сознавая, что плачет, всё так же кротко улыбался.
— Если ты умрёшь… я перебью всех, кто здесь есть. Всех до единого, никого не упущу.
Она лишь растерянно глядела снизу вверх на мужчину, что уже совсем лишился рассудка. Нет. Вот увидишь. Я не умру. Не умру.
— Хотя бы это увидь, прежде чем уйти. Не уходи вот так — с пустыми руками, одна. Хан А. Подожди… подожди меня немного.
Удержать его она так и не смогла — оттого, что улыбка его была слишком отчаянной, слишком прекрасной и слишком твёрдой, без единой щёлки.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/odin-na-dvoih-586b97
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
