С того момента ликвидация последствий пошла быстро и слаженно.
Наспех разбитый временный лагерь — всего пять палаток. Одна из них — сортировочная для раненых, ещё одна — пункт неотложной помощи, остальные — морг. Со всех сторон трещали рации.
Машины транспортной части подъезжали одна за другой, и всякий раз, как открывались двери, целители и врачи неотложки вбегали, толкая перед собой носилки.
Один из выживших, накинув на плечи одеяло, осел перед палаткой и отрешённо смотрел в пустоту. В небе два санитарных вертолёта по очереди снижались, ожидая своей очереди на вывоз. От тугого ветра винтов палатки бешено хлопали, а Хан А шла прямо через эту круговерть.
Хан Хэ Су, чьё состояние было самым срочным, она передала эсперу перемещающего типа, а следом посадила в санитарный вертолёт До Гук Ёна. Он не отрывал от неё упрямого взгляда до самой той секунды, когда закрылась дверь. И только убедившись, что он унёсся далеко-далеко, Хан А наконец с трудом выпустила задержанное дыхание.
«Приведи ту девчонку».
В голове стоял гул.
Приведи «ту девчонку».
Ледяной озноб прошёл вдоль позвоночника.
Может, я… просто что-то не так расслышала?.. — думала она.
— Доктор!
Как раз навстречу, пошатываясь, вышла из палатки первой помощи Вон Се Джин. Красное, чумазое от копоти лицо — будто она из шахты вылезла — при виде Хан А тут же скривилось. Вон Се Джин шаталась, но упрямо шла вперёд. Вид у неё был хуже некуда.
— Вон Се…
Но не успела она даже встревожиться. Хан А посмотрела, во что та одета, и на миг окаменела.
Форменный китель с броскими знаками различия Центра — очевидно, До Гук Ёна. Она уже готова была потребовать объяснений, что случилось, но только молча втянула воздух.
Сделав вид, что не замечает дрожащего взгляда Вон Се Джин, и придавив это в себе, она и измученного гайда спешно отправила в больницу.
Собственные чувства не значили здесь ровным счётом ничего — на этом жутком месте, где всем было тяжело.
— Доктор Ли Хан А здесь?!
Как раз кто-то срочно её разыскивал.
Свидетельствовать о случившемся как следует было больше некому, и Хан А, держась на одной злости, дала на месте все показания до последнего.
И только когда со всеми делами было покончено, Хан А опустила взгляд на бок. Сквозь слои намотанного бинта тяжело проступала тёмно-красная кровь.
Прибежавший вскоре эспер целительного типа осмотрел рану и поздоровался с ней взглядом.
— Госпожа Ли Хан А. Часто мы с вами видимся. А надо бы — по хорошим поводам.
Как ни смотри, они видятся впервые. Она нахмурилась, и присланная вместе с ним медсестра шепнула:
— Это он вам в прошлый раз, после операции на плече, шрам начисто убрал.
А. На эти слова Хан А коротко наклонила голову.
— При таком раскладе мне впору становиться вашим личным целителем, госпожа Ли Хан А.
Приветливого вида мужчина в очках побалагурил и ушёл. Хан А, придерживая наспех зашитый живот, поднялась с места. От ощущения медленно срастающейся плоти она помяла себе загривок — будто это задевало её гордость. И всё это время застрявший в голове фантомный голос снова и снова её грыз.
«Приведи ту девчонку».
Назад уже не отыграть.
Тот голос был настоящий, настоящий. Это не показалось. Осознав холодную реальность, она без промедления напросилась в попутную машину и поехала в больницу.
Сквозь шум коридора и запах лекарств она бежала к одному-единственному человеку. Дыхание перехватывало, лёгкие, казалось, вот-вот разорвутся, но она совершенно не знала, как это — убегать, и потому просто бежала вперёд. Накатывал страх.
— Где эспер До Гук Ён?
Добежав до поста, она тяжело выдохнула. Медсестра сама развернула к ней монитор и покрутила колёсико мыши. На экране опасно взлетал график волновых показателей в реальном времени.
— Он сейчас в одноместной палате!..
— Состояние?
— Сразу после поступления в приёмное ему ввели первую дозу стабилизатора волн, только что пошёл второй бустер. Зона всё ещё опасная, но до риска срыва не доходит — профессор Сон Ин Гён сама спускалась и смотрела. Матч-гайда уже вызвали, ждём.
Хан А кивнула, вытирая стекающий пот. Но, когда она сразу направилась в палату, медсестра крикнула ей в спину:
— Доктор! Мы матч-гайду отправили срочный вызов, а ответа нет совсем!
Хан А немного посмотрела в потолок и повернула обратно.
— Я сама… приведу, так что профессору Сон так и передайте.
Вот только Вон Се Джин на месте не оказалось.
Хан А растерянно смотрела на пустую кровать, потом заторопилась и обшарила всю палату. И вдруг — ёкнуло — она застыла, как человек, потерявший дорогу.
Вот, значит, как…
Может, ей и правда лучше сбежать.
Но прошло совсем немного, и — вжик — дверь отъехала в сторону; вошедшая Вон Се Джин, прижимавшая ладонь к предплечью, замерла.
В тот миг, когда она увидела это юное лицо, Хан А охватило странное разочарование. Зачем… зачем ты вернулась.
«Сбежала бы, что ли, пока не добралась до Центра. Что бы ты себе ни надумала, к чему бы ни готовилась, всё будет хуже. Если кто и пострадает, так это двадцатиоднолетняя, а тридцатитрёхлетний аджосси в твоих глазах наверняка чудовище. Чудовище, которое тебя сожрёт».
А ведь больше я так ей уже не скажу.
Сбежать. И кто здесь сейчас хочет сбежать?
Хан А закусила губу и подошла к ней. Вон Се Джин, отмытая дочиста и переодетая в больничное, ни о чём не спросила. Только измождённым лицом молча смотрела на Хан А, а потом под её холодным взглядом низко опустила голову.
Коридор, на который холодно ложился свет ламп. Всю дорогу, пока они шли рядом, между двумя женщинами стояло тяжёлое молчание.
— Доктор… Почему вы ничего не говорите?
— Гайд Вон Се Джин. Гук Ён всё знает. Кажется, знает.
— Простите, простите меня…
— Передо мной извиняться не за что. Куда ты дела китель, который на тебе был?
— Он совсем испачкался, и медсестра его выброси…
Шаг, уже уносивший её вперёд, резко замер.
Зачем было выбрасывать. Жалко же.
Она стиснула губы, изо всех сил давя рвущийся изнутри крик. Комом подкатило к горлу незнакомое чувство. Вон Се Джин шла совсем сникшая, глядя себе под ноги, — и даже эта собственная досада казалась мелочной.
От стыда за себя она поспешно отвела взгляд — и остановила его у Вон Се Джин на шее. Больничная одежда на ней была, но мыться толком она, как настоящий ребёнок, похоже, не умела: под ухом ещё оставалось что-то похожее на слизь убийцы.
Времени, видно, всё-таки не хватило. За этой мешковатой одеждой. Настоящее тело Вон Се Джин — сейчас на ней наверняка не было даже утягивающего бинта — Хан А осознала впервые.
Это была девчонка. Девчонка, которую она вела к мужу. Осознание прошло вдоль позвоночника. И тут Вон Се Джин комариным голоском осторожно спросила:
— Тогда… я вас больше не увижу?
— Что?
— Я спрашиваю, меня же теперь выгонят из вашего дома?
— …
Не знаю. Как поведёт себя Гук Ён.
Она так ничего и не ответила, и тогда Вон Се Джин потянула её за халат.
— Аджосси… кажется… кажется, он немного рассердился. Но всё-таки без меня и вам будет тяжело, и аджосси снова придётся в изолятор. Я буду стараться, доктор. Я всё что угодно сделаю, только не гоните меня.
Хан А замерла. От неожиданных слов она обернулась.
— Я… я не хочу уходить из вашего дома. Ведь это я, я — единственный гайд аджосси!.. Не отказывайтесь от меня из-за того, что раскрылось, что я девушка. Я могу нравиться вам ещё больше. Я правда так могу.
— …
— Я хочу стать вам по-настоящему нужной. Правда хочу.
— Гайд Вон Се Джин.
— Ведь главное — спасти аджосси, да?
— Се Джин…
— Мне!.. Мне было так тепло и хорошо между вами двумя — вами и аджосси. В том доме и спится хорошо, и еда вкусная… Просто как дом, о котором мечтала, как будто у меня замечательные родители, — так было отрадно и безопасно. Я хочу и дальше быть рядом с вами обоими. Так хочу, что готова стать вашим ребёнком…
— …
— Вы же говорили, что станете мне семьёй.
Хан А не смогла произнести ни слова.
Просто от этой запутанной ситуации в голове ломило. Просто… из страха, что сама, того не заметив, возьмёт и сбежит. Хан А крепко схватила Вон Се Джин за руку.
Врач никогда не уходит первым, бросив пациента. Опекун никогда не уходит один, бросив семью.
Так что удержи меня. Кто угодно, пусть кто угодно — сделайте это сердце, которое всё осыпается и слабеет, снова острым. Хан А стиснула руку гайда — руку моложе, чем она думала, и шершавую — так, будто хотела её сломать.
Незаметно они дошли до двери, и узнавшие их медики поспешно её открыли. Не успела она подготовиться, как тяжёлая дверь безвольно распахнулась. В палате творился настоящий ад.
— Сколько минут прошло с бустера стабилизатора?! Ставим ещё одну линию!
— Профессор, если ещё увеличить дозу, сердце эспера не выдержит!
— Нет, такое тело выдержит. Собьём ещё немного, хотя бы до прихода гайда!.. Готовьте третье введение!
Медики двигались без передышки, колющий сигнал тревоги драл нервы. Сквозь уже распахнутый ворот До Гук Ёна виднелись твёрдая грудь и предплечья.
А поверх — беспорядочно налепленные измерительные датчики. И только график на подключённом к ним мониторе опасно скакал.
— …
Его наверняка уже терзала боль, будто сосуды рвутся, — и всё же До Гук Ён ничем не показывал, что ему больно. Только тонкая трубка кислородной канюли тихо пересекала переносицу и щёку.
Профессор Сон быстро набрала тёмно-красной крови и тут же загнала её в анализатор. Аппарат пикнул и выдал опасные цифры, и с её губ сорвался вздох.
— Доктора Ли всё нет? И от гайда так и нет вестей?
И тут До Гук Ён медленно открыл глаза. Приоткрывшиеся зрачки сразу же пустили корни в одну-единственную женщину.
«Привела, значит?..» — беззвучно, одними губами проговорил он. И, не сводя с Хан А пристального взгляда, тихо сказал всем в палате:
— А теперь попрошу всех выйти.
