Ш-ш-ш-ш… Холодная вода лилась, с силой била в раковину. Сон Ин Гён так и замерла, огляделась по сторонам, а потом быстро захлопнула дверь дежурки и вернулась. И тут же крепко схватила Хан А за руку выше локтя.
— Доктор Ли, ты где такое услышала?
— Я просто наугад сказала, а вы, профессор, сильно растерялись.
— Нет, я…
— Я ещё проверяю, но среди гайдов встречала случаи, когда человек годами принимает иммуносупрессоры. Никакого анамнеза, сколько ни смотри, — так зачем больше десяти лет пить такое?
— …
— На пациента только взглянуть — и всё видно. Что себя не берегут, что смотрят на мир мрачно, что подавлены. Психическое состояние в конечном счёте — тоже результат, который выдают гормоны и обмен веществ. Поэтому я должна знать.
Голос звучал сухо.
— Можно ли насильно переделать саму конституцию тела… И если да, то какова цена…
Но прежде чем она успела протолкнуть эту мысль дальше, профессор Сон надавила ей на плечо. В дрожащих зрачках колыхался непонятный страх.
— Я… не понимаю, почему тебя, доктор Ли, тянет в эту сторону… Лучше брось.
Сон Ин Гён резко сморщилась.
— Я серьёзно. Это единственный совет, который я могу тебе дать. Живи просто врачом неотложной медицины. Разгребай экстренные операции, принимай поток пациентов, дежурь, уходи домой — и так уже достаточно тяжело и хлопотно.
— …
— А врачей, которые, как ты, начинали что-то подозревать, я видела много — и кончали они все плохо.
Профессор Сон сглотнула то, что рвалось наружу. И всё озиралась — будто опасалась того, что за стеной дежурки.
Хан А знала её долго — с университетских лет: сперва как старшую на кафедре, потом как ассистентку, — но такой встревоженной видела впервые.
— Поэтому мне стыдно, но я делаю то, что велит Центр. Есть там что-то незаконное или нет. Прости, но я крепко зажмуриваюсь, забываю и живу. А ты… ты интересуешься тем же самым, чем интересовался мой учитель, и мне страшно. Умоляю, не делай этого.
— А что с ним стало?
— Умер! — выкрикнула профессор Сон.
Похоже, сдерживаемая тревога прорвалась. Рука, давившая Хан А на плечо, налилась ещё большей силой.
— Причиной смерти назвали сердечный приступ, но я не поверила!
Глаза Сон Ин Гён вмиг налились кровью. И тогда Хан А медленно покачала головой — будто хотела остудить этот её синюшный жар.
— Профессор. Я не собираюсь подозревать Центр и доносить на него. Мне это противно, но и рассуждать теперь об этике я не собираюсь, и осуждать вас как коллега-врач тоже не собираюсь.
Сон Ин Гён запнулась. Хан А снова подставила её дрожащую руку под холодную воду.
— Я хочу заказать это лично для себя.
Что?.. Сон Ин Гён смотрела на Хан А остолбеневшими глазами. Хан А тоже не отвела глаз и спокойно приняла этот взгляд. Тишина сорвалась вниз, а потом Сон Ин Гён резко, с силой закрыла кран и закричала. В надтреснутом голосе стоял густой ужас.
— Ты что, правда умереть хочешь?!
— Нет, я хочу спасти Гук Ёна. Я всегда одна и та же.
— Ошибаешься!.. Как ты думаешь, почему незаконное — незаконно?! Если люди об этом молчат, на это есть причины!
— Бывает, что нужна и авантюра.
— Милая, да знаешь ли ты, что это такое!.. Опомнись! У До Гук Ёна и гайд есть, и гайдинг через слизистую сделали — всё же идёт хорошо! Я тебя спрашиваю: зачем тебе такое?!
Одной этой реакции Хан А хватило, чтобы убедиться. Теневая сторона Центра. Там определённо что-то творится.
Хан А как ни в чём не бывало снова открыла кран. Она хотела подсунуть руку профессора Сон под текущую холодную воду, но не смогла. Просто прижала свой лоб к её побелевшей, застывшей кисти.
— Профессор. Я знаю и то, что тот изолятор, где держали Гук Ёна, на самом деле был могильником.
Крепко закрыв глаза, Хан А выговорила отчаянно:
— Если однажды случится так, что придётся кого-то похоронить. Там останусь я. Вам, профессор, надо к дочери. Она ещё маленькая, семья у вас только вы двое, и она зовёт маму. Я на такое даже не разозлюсь. Просите меня о чём угодно. Только помогите мне — один этот раз.
Под лбом Хан А кисть профессора Сон судорожно дёрнулась.
— Эта операция — кто её делает?
* * *
«Отечественная биотехнологическая компания „Сиг Байотек“ добилась значимого результата, успешно разработав усилитель эффективности гайдинга. Исследование возглавил генеральный директор У Сан Вон; в компании пояснили, что после прохождения дальнейших процедур планируется вывести препарат на рынок».
Когда она спустилась в палату, из монитора текли новости. Хан А на мгновение остановилась и посмотрела на знакомое лицо, крупно взятое в кадр. С губ сорвался пустой смешок.
Всплыло бледное лицо профессора Сон, которая смотрела на неё так, будто отчитывала. Тогда, в первый раз, Хан А взяла визитку и почти никак не отреагировала — и профессор, бросив: «Ты что, Сан Вона не помнишь?» — хотела забрать контакты назад. Нет, ну как бы я не помнила. В кармане похрустывала смятая визитка.
— А… Мир слишком тесен.
У Сан Вон. Директор «Сиг Байотек». В прошлом — сонбэ с медицинского.
Мужчина, чьими родителями были люди, от которых веяло дорогим ароматом.
И почему имя сонбэ всплывает именно здесь…
Спрятав похолодевшее лицо, Хан А вошла в палату мужа. Над кроватью эспер целительного типа в очках — тот самый, которого она видела на месте Гейта, — тщательно осматривал рот До Гук Ёна.
Отрезанный язык был как новый — без единого шрама. Увидев это, Хан А наконец наполнилась глубоким облегчением.
Но эспер целительного типа снова взял бинт и собрался закрыть ему нижнюю часть лица.
— Зачем снова заматывать бинт?
На жёсткий окрик Хан А целитель неловко улыбнулся.
— А… дело в том…
Пока он мялся, тишину первым разбил резкий стук каблуков — цок-цок. Как раз вошла, вздыхая, адвокат Мун Га Гён.
— Я только что с беседы с гайдом Вон Се Джин. Похоже, ей нужно лечение травмы, но, как только ей сказали, что для этого придётся жить отдельно от вашей супружеской пары, она наотрез отказалась. Вот поэтому. Страшное надо прикрывать. Из соображений заботы о ней.
— Постойте, госпожа Мун Га Гён.
Хан А только открыла рот, а Мун Га Гён, как ножом, вскинула руку и оборвала её.
— Пока самоповреждение не вошло в привычку, надо хотя бы намордник надеть — тогда и гайд будет спокойно прикасаться к зверю. Доктор. Гайду Вон Се Джин лечение нужно не меньше, чем До Гук Ёну.
— …
— Прошу вас, позаботьтесь. Вы ведь как-никак… опекун, верно?
Хан А не могла сказать ни слова.
— И, посмотрев по состоянию, выпишите ей успокоительное. Покормите чем-нибудь вкусным, выведите на воздух. Надо сделать всё, что можно. Одна слизистая — и мужу вашему стало лучше.
Вот это?.. Хан А на миг вспомнила лужу крови и нахмурилась, но в то же время показатели, которых не удавалось сбить препаратами, и правда разом выправились — и она промолчала.
— Надо всё-таки отметить её заслугу, сказать спасибо за труды.
От Мун Га Гён исходило горькое настроение, и всё же она пожала плечами.
— Как ни крути, для вас двоих она благодетельница.
* * *
В Тактической академии в итоге объявили о приостановке занятий. Всю дорогу до академии — они ехали забирать вещи — в машине стояла натянутая, душная тишина. Эспер и гайд, которых Хан А держала при себе, ни разу не встретились взглядами. До Гук Ён выставил перед своим гайдом до жути холодную стену, а лицо Вон Се Джин было бледным и осунувшимся.
— Поздоровайся с ребятами, собери вещи и быстро возвращайся, — сказала Хан А, паркуя машину и обращаясь к заднему сиденью.
Вон Се Джин коротко кивнула и поспешно вышла — будто спасаясь от холода, идущего от мужчины. Только убедившись в зеркале заднего вида, что гайд отошла далеко, До Гук Ён размотал и стряхнул бинт. Хан А тоже, будто только этого и ждала, открыла рот.
— Гук Ён. Ты Се Джин…
— Вон Се Джин.
— А?
— Не называй её без фамилии.
— Ты… шутишь, да? Какая теперь разница? И вообще — ты мне до сих пор не сказал, чего хочешь! И если хочешь выместить злость, вымещай на мне, а зачем давить на неё? Посмотри, она вся сжалась и слова сказать не может!
До Гук Ён даже не ответил — притянул Хан А за руку и сблизил переносицы.
— Замотай мне заново.
На этот негромкий голос Хан А снова подняла упавший бинт. Косясь на него с укором, она всё же взяла его за подбородок и стала заматывать — и тут он повернул лицо под другим углом и в один миг приблизился.
Ш-шарах!..
В этот миг дверь машины с силой распахнулась. Хан А ни с того ни с сего вздрогнула от испуга и резко оттолкнула мужа. Вон Се Джин, зачем-то вернувшаяся, задыхаясь, выкрикнула:
— Аджосси, не надо теперь со мной этих приличий, считайте меня просто парнем! Вы же с самого начала так и смотрели! Что тогда, что сейчас — груди-то всё равно нет! Хм!..
Бам — дверь машины снова захлопнулась. Похоже, До Гук Ён растерялся не меньше: уши у супругов окрасились в один и тот же цвет.
— И кто это, интересно, тут весь сжался? — мрачно скрипнув зубами, пробормотал До Гук Ён.
Академия из-за внезапного закрытия была взбудоражена до предела. О том, что из сорока попавших в переделку выжили всего пятеро, наверняка уже знали все. И тут ребята, заметившие Вон Се Джин, шумно сбежались к ней.
— А? Вон Се Джин! Ты, блин… цел? Не ранен?
Это были товарищи, которым повезло: из-за другого расписания занятий беда их миновала. С лицами, полными тревоги, они расспрашивали, всё ли с ним хорошо, обнимали за плечи и говорили все разом, вперебой.
— Да, я в порядке. Ребята, мне вообще-то надо быстро идти. Я только за вещами и заскочил.
Вон Се Джин торопливо выпалила это и только шагнула — бам-тарарах! Нога зацепилась за толстый кабель, длинно растянутый по полу. Потеряв равновесие, она сильно качнулась и, как назло, повалилась в угол, где были сложены вещи под утилизацию. От удара с грохотом обрушилась какая-то старая аппаратура.
— Ай, Се Джин!
Друзья, что были в холле, испуганно снова сбежались. Придавленная аппаратурой Вон Се Джин схватилась за колено и застонала от боли. Эсперы подскочили и спешно разгребали рассыпавшиеся приборы и панели — и в этот момент…
Пип.
Из старого прибора раздался резкий скрежет. На вдребезги разбитом экране отчётливо всплыли красные цифры.
[98,8 %]
На миг зрачки Вон Се Джин заходили ходуном, будто случилось землетрясение, но стоило ребятам сгрудиться вокруг и загалдеть, как это выражение мгновенно исчезло.
— Ух, опять то же самое! Эй, а кто из эсперов только что брал эту штуку? Да у них с Вон Се Джин процент совместимости хороший! А в прошлый раз выдало вообще бред — сто пятьдесят!
— Вот видишь, я же говорил, что эту штуку выбросили, потому что она сломана! Зачем вообще тащить сюда то, что лежало на свалке, — вонять же будет!
— Се Джин, ты как? Руку не порезал?
Вон Се Джин, не оглядываясь, выбежала из холла. Она грубо вытирала вспотевшие ладони о штанины — и вдалеке, под тёплым солнцем, ей на глаза попалась машина Хан А. Девяносто восемь целых, восемь десятых процента. Девяносто восемь целых, восемь десятых… Девяносто восемь целых, восемь десятых. Девяносто восемь целых, восемь десятых.
Вон Се Джин наглухо раздавила в голове это разбитое число и, снова надев безобидное лицо, побежала к доктору так, что перехватило дыхание.
