— Сегодня утром в районе городского парка произошёл крупный теракт, устроенный нелегальными эсперами, — это известие потрясло общество. На данный момент подтверждено множество пострадавших; между тем стало известно, что проходивший мимо эспер До Гук Ён лично выследил укрытие подозреваемых и фактически уничтожил его. Согласно подтверждённым на данный момент данным, большая часть базы выгорела дотла, а все члены группировки погибли. Вместе с тем всё чаще звучат предположения: не значит ли это, что близко возвращение эспера До Гук Ёна, который, прервав долгое затишье, вновь явил себя на этом происшествии…
— Какое, к чёрту, возвращение… Дайте человеку отдохнуть…
Голос диктора, ввинчивавшийся в уши, раздражал, и Хан А, ещё одурманенная лекарствами, тихо пробормотала это.
Всё тело было вялым и тяжёлым.
Слыша время от времени мелькающее присутствие людей и мерные сигналы монитора жизненных показателей, она снова провалилась в глубокий сон.
— Ли Хан А. Живая.
Всякий раз, как сознание изредка возвращалось, перед глазами неизменно был До Гук Ён. С тёмными разводами копоти на щеках, всё ещё источая жуткий запах гари, он всегда был на одном и том же месте.
— Вот видишь. Я же говорила, что не умру, дурачок. Хан А чуть пошевелила губами и сглотнула улыбку.
— И впрямь. Правда твоя.
Даже сквозь дурман живо ощущалось тёплое прикосновение, гладившее её по лбу.
— И всё-таки я тут прикидывал: если бы я всё ждал, а потом мне сказали, что ты умерла, — с чего бы я начал. Перво-наперво сжёг бы тебя у себя на руках…
Лица она не видела, но, кажется, уголки его губ растянулись в улыбке.
Продолжения Хан А уже не услышала — просто, успокоенная одним тем, что муж рядом, снова закрыла глаза.
Сколько прошло времени?
Она думала, что, открыв глаза, само собой увидит его, но в поле зрения оказались Ви Гон и Мун Га Гён.
— Глаза открываются, открываются.
— Сказано тебе — не шуми перед больной.
Стоило Хан А пошевелить пересохшими губами, как Мун Га Гён поспешно поднесла к ним стакан воды. Когда Хан А на миг взглянула с подозрением — не выпивка ли, — Мун Га Гён, смутившись, поспешила успокоить: «Вода, вода». Прохладная вода смочила пересохшее горло.
— А где Гук Ён?
Хан А тут же откинула одеяло и спустила ноги с кровати.
Что, вызывали эспера исцеляющего типа? Плечо было до обидного цело.
Вот потому-то все и млеют перед исцеляющими… Без конца разминая плечо, она нашарила и надела тапки.
— Я спрашиваю, где сейчас До Гук Ён. Он же всё время был рядом со мной.
— Он был здесь? А я думал, командир в другом отделении гайдинг получает.
Шаг её запнулся, замер.
— Да дело даже не в том — у тебя, хёнсу, теперь большая беда… Люди теперь все знают её лицо.
Что бы это значило?
Оставив этих двоих за спиной, Хан А распахнула дверь палаты.
— Постойте, госпожа Ли Хан А. Вы, случаем, не видели обновлённую ссылку на Тактическую академию? Там Ли Хан!..
Хлопнув дверью, она решительно вышла наружу.
Больница как-никак была её территорией. Где что находится, она знала лучше кого бы то ни было. И в тот миг, когда она направилась было к палатной медсестре на сестринском посту…
На экране телевизора, к которому все, сбившись по двое-трое, подняли взгляды. На том большом мониторе застыло лицо Вон Се Джин в белоснежном доги. На этом лице, что внезапно приковало к себе, замер и взгляд Хан А.
— Эти кадры обсуждают весь сегодняшний день. Эспер До Гук Ён, потерявший сознание и рухнувший после того, как ликвидировал место теракта. И загадочный гайд, что до конца оставался рядом с ним. Тогдашние записи — снятые горожанами и пойманные эфирными камерами — вызвали огромный резонанс. Давайте взглянем вместе.
— Да, это место событий — городской парк, сегодня утром. Как вы видите, эспер До Гук Ён в тот момент лежал без сознания. Эсперы из Центра удерживают оцепление, не подпуская камеры.
Лицо Хан А заметно окаменело.
Рух… нул?
— Но спустя мгновение один юный гайд в доги без колебаний проникает внутрь. На этом гайде — такой же браслет, как у эспера До Гук Ёна. Он сам пытается провести гайдинг!.. На месте фиксировались волны высокой концентрации, однако этот гайд так и не выпустил его руки до самого конца…
Рядом с лежавшим без сознания эспером Вон Се Джин отчаянно, до последнего держала своё место.
Юный гайд в доги.
Короткие волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу, а губы от внезапности всего происходящего были совсем синие.
К тому же волны, видно, обжигали — она то и дело морщилась. И всё же руки не отпускала.
— Аджосси, ну очнитесь же!
Неумелые руки, что, словно заслоняя, прижимали к себе лицо рухнувшего До Гук Ёна и стирали с него копоть и пятна крови.
Вон Се Джин и саму, видно, задело осколками: плечи и колени побагровели, пропитавшись кровью. А обе её руки, с отчётливыми следами ожогов, выглядели прямо-таки жутко.
Эспер-чудовище, заволокший всё небо чёрным дымом, — и маленький гайд, что, точно в молитве, сжимал его руку.
Люди уже, затаив дыхание, смотрели на эту сцену. Среди столпившихся перед экраном то и дело прорывались возгласы восхищения.
— …
Невольно сдвинув брови, Хан А постучала по стойке поста. Узнавшие её медсёстры повскакивали и засуетились:
— Ой, доктор! Вы пришли в себя? Как самочувствие? Исцеляющего эспера ведь впервые на себе испытали? Где-нибудь не беспокоит…
— Где сейчас эспер До Гук Ён?
На эти слова кто-то шепнул: «Тс-с, переключи канал!..». Стоило экрану вмиг смениться, как весь пост притих.
— А. С-сейчас эспер До Гук Ён… в изоляторе.
— А там-то зачем?
Похолодевшая Хан А спросила резко, точно выстрелила. Показатели подскочили настолько?
— Это… я и сама толком не знаю, но эспер-ним До Гук Ён зашёл туда добровольно.
— …
— Новенький гайд лечится и отдыхает вон в соседней палате. Профессор Сон Ин Гён всё спешно уладил и ушёл. Может, вы, доктор, сами обход…
Пока Хан А стояла в оцепенении, и из переключённого канала всё так же неизменно лился голос Вон Се Джин.
«— А? Эт-это вот так держать? Вот так? …Да, здравствуйте. Здравствуйте. Я — мэтчинг-гайд эспер-нима До Гук Ёна, Вон Се Джин. Я и впредь буду усердно… оберегать аджосси… э… как и сегодня, изо всех сил буду просто держать за руку, э… Мой ник? …Подпишетесь на меня?»
От того, как сильно она волновалась, зажатый в руке микрофон ходил ходуном, и среди журналистов грянул хохот: «Ха-ха-ха!»
Так лицо Вон Се Джин наконец начало расходиться по всей стране.
Вон Се Джин вышла на сцену перед прессой.
Подъёмник, спускавшийся в изолятор, был отвратителен донельзя. Чтобы прогнать нахлынувшие дурные воспоминания, она через силу принялась вспоминать дату зачисления в Тактическую академию.
— Гайд Вон Се Джин. Натворила же ты дел.
Даже если бы её и раскрыли — то самое раннее уже после выпуска из Тактической академии. А так на неё, едва она ступит в академию, обрушатся всевозможные нездоровые любопытство и взгляды.
В сравнении с «безвестным гайдом» «гайд эспера S-ранга» попадал на язык людям совсем с иной скоростью. Ничего хорошего в этом не было.
Утешало одно: насколько помнила Хан А, среди отобранных в этом году инструкторов мелькали знакомые имена.
.
.
Профилактика срывов — Кан Ын Сон
Геоморфология Гейтов — Син Чжэ Хи
Боевая подготовка эсперов-1 — Хан Хэ Су
Боевая подготовка эсперов-2 — Ви Гон
Этика гайдинга — Мун Га Гён
.
.
Вот потому-то ей и хотелось заранее свести знакомство.
Ведь и там придётся мухлевать.
Вскоре дверь открылась, и охранник, стоявший на посту, узнал её и посторонился.
Бежавшая быстрым шагом, она на миг сморщилась от накатившего горячего жара, но, заглянув за дверь, остановилась.
Железная дверь была приоткрыта наполовину.
А его нет?
Опешив, Хан А вернулась к охраннику.
— Эспера До Гук Ёна внутри нет. И дверь открыта. Никто не заметил, что он исчез?
Голос её сорвался на резкость.
Растерянный охранник тоже засуетился, мол, сейчас глянет камеры.
— А кто здесь был, кто?
— С-сперва, кажись, профессор Сон Ин Гён ставила какой-то укол для гайдинга, что ли… Да я и сам-то толком…
Не в силах ждать ни секунды, она помчалась по коридору. Взбежав по лестнице из подвала, она вообще вышла за пределы изолятора.
И в тот миг, когда она ступила на задний двор, где не было ничего, кроме нескольких редко рассаженных деревьев да далёкой гряды гор..
Стряхивая с одной руки кровь и чёрный пепел, навстречу размеренным шагом шёл До Гук Ён с непроницаемым лицом.
Бог весть где он был и что творил — от кисти до самого плеча чёрный пепел развеивался, как марево. Одна рука обуглилась дочерна, так что и формы было не разобрать. От этого уродливого зрелища Хан А невольно попятилась.
— Ты!.. Куда это ты ходил, ни слова не сказав? А рука-то! Что с ней?
Мужчина, увидев Хан А, что живо, в полный голос его отчитывала, застыл на месте.
— …
Взгляд, до последнего ощупывавший её всю, был мучительно медленным и цепким. У него, смотревшего на Хан А так, будто хотел навеки впечатать её в глаза, вдруг покраснела переносица.
Мелко дрожащий кадык несколько раз сильно дёрнулся, но он, в конце концов стиснув зубы, так ничего и не сказал. А слова, что вырвались из него, вытолкнутые обидой, напрочь разошлись с тем, чего ждала Хан А.
— Никакого там жестокого обращения я не терпел, и женщин, кроме тебя, у меня не было. Я тоже рос как все — обыкновенно, самым простым образом…
Он проговорил это без всякого выражения.
— Не знаю, что там тебе наговорила Мун Га Гён, но впредь не ходи за ней, а приходи и спрашивай прямо у меня.
