Бух! Хрясь! В просторном спортивном зале без умолку раздавался звук — кто-то впечатывался спиной в маты.
Огромный вентилятор, подвешенный к потолку, крутился без передышки, но воздух всё равно оставался раскалённым. Хан А, хоть и морщилась, с любопытством оглядывала зал.
Частный боевой зал, куда эсперы в основном собираются для тренировок в рукопашной.
От мужа она слышала лишь это короткое объяснение — но, войдя, увидела немало видных, крупных эсперов с именем. Эсперы, которых уж точно никогда не привезут в больницу, — все как один A-ранга.
Это была впервые увиденная ею вотчина мужа, так что какое-то время Хан А собиралась терпеть, но…
— Хёнсуним [1], вам на стуле не неудобно?
[1] почтительное обращение к жене старшего «брата»-товарища. Подчинённые-эсперы зовут До Гук Ёна «командиром» и «хёном», а его жену, соответственно, — хёнсуним.
— …
Изо всех сил делая вид, что не слышит, Хан А смотрела только на маты. Как раз в этот миг До Гук Ён, видно, провёл приём с захватом спины: оседлав спину Вон Се Джин, он обвил её поясницу обеими ногами и сдавливал. На миг во взгляде его мелькнуло раздумье — как бы половчее придушить.
Поза была в самый раз, чтобы задушить. Но, отказавшись пускать в ход руки, он перевернул Вон Се Джин на спину и сдавил ей шею бёдрами. Посиневшая, она отчаянно колотила по бедру До Гук Ёна.
— Поща… пощадите!.. Сдаюсь… Сдаюсь!
Хм. Площадь соприкосновения большая.
Похоже, гайдинг идёт как надо, а?
— Хёнсуним. У вас лицо разгорячённое — может, принести холодной воды? А подушка удобная? Или вот, к вашим услугам мягкая живая подушка весом в среднем от девяноста до ста двадцати килограммов. Можно сесть и на живот, и на спину. Подадим в любом положении, как пожела…
— Господа. Мне это в тягость, так что не отойдёте ли немного?
Когда не выдержавшая наконец Хан А обронила это, эсперы поспешно отпрянули — и тут же снова бочком придвинулись. Да уж: ещё неприятнее кислого запаха пота были вот эти.
— Здравия желаем, командир!
Эсперы, что с упоением швыряли друг друга по матам, едва завидев входящего До Гук Ёна, побросали товарищей — словно мешки с рисом — и разом застыли. И тут же зычный хор раскатился эхом по бетонным стенам:
— Командир До, давненько не озирались!
— Не «озирались», а «взирали», балда!
Тут Хан А инстинктивно отступила на шаг. Десяток с лишним эсперов вмиг выстроились в одну шеренгу и согнулись в пояснице под прямым углом.
До Гук Ён ласково похлопал нескольких по плечам и вдруг лишь добродушно усмехнулся: «Живо проветрите тут».
А потом, швырнув спортивную сумку ближайшему эсперу, взял Хан А за руку и принялся показывать ей зал во всех закоулках.
И всякий раз, как Хан А делала шаг, толпой валившие следом эсперы то и дело сбивали ей шаг.
А между тем перешёптывания — «хёнсуним», «ох, хёнсуни-им», «это та самая хёнсуним», «а… та самая хёнсуним!» — подхваченные лопастями вентилятора, расходились до самых дальних углов.
И хотя вся эта суматоха уже отшумела, легче не стало.
— Хёнсуним. Может, желаете ещё на что-нибудь поглядеть? Спарринг на матах скучноват, верно? Тогда, может, покажем вам настоящий бой? Вот, как вам, если у того ублюдка отлетит рука? Я могу снести её прямо-таки артистично — к слову, мой дар режущего типа. Срез выходит чистенький.
— Да что с того толку? Послушайте, хёнсуним. Я ледяного типа — могу заморозить вот этому только голову. А всё, что ниже шеи, оставлю целёхоньким. Заморожу, легонько щёлкну — и она отвалится начисто. Как насчёт боулинга? Этот ублюдок охотно подсобит. Правда же?
— А, ну да. Что ж. Отрезать — это ещё ничего. Только сразу вызовите медбригаду исцеляющего типа…
Нет, это что — я будто жена мафиозо…
Тут она встретилась глазами с Вон Се Джин, что барахталась, придавленная До Гук Ёном. Вон Се Джин, изо всех сил напрягши взгляд, обиженно скривила губы.
Власть... И у кого же?.. У кого больше власти?
От этого взгляда Хан А поморщилась.
Се Джин. Умоляю, не обольщайся внешним блеском. Это твоя слабость, твой изъян…
Всё это пустое.
Но как ни посмотри, насквозь пропотевшая девчонка явно завидовала Хан А, что преспокойно отдыхала в окружении эсперов.
Когда Хан А смачно цокнула языком — «цк», — эсперы, прикрыв рты, снова загомонили.
Может, они так потому, что ещё не знают: ребёнок, которого привёл До Гук Ён, — гайд?
Взгляды, что впивались в холодно сидящую Хан А, были куда напряжённее тех, что доставались Вон Се Джин, которую их командир ни с того ни с сего притащил с собой.
Забей.
Будто эсперы чудят не первый день.
Хан А с усилием перевела взгляд на телефон.
■ Уведомление о дне сбора в Тактической академии
Можно ли отправить туда Вон Се Джин совсем одну? Через это место непременно нужно пройти, чтобы получить квалификацию боевого гайда, но ведь там у неё и помочь-то будет некому…
Она уже собиралась нажать, чтобы подробнее прочесть уведомление, — и тут в самый центр поля зрения что-то внезапно вторглось.
— …
Чьи-то ладони, протянутые вперёд, плотно сомкнутые запястьями. Поза «энергетической волны» [2].
[2] отсылка к «камехамеха» из «Жемчуга дракона» — герои складывают ладони у бедра, готовясь выпустить энергетический луч. Здесь эспер ветряного типа таким манером пускает струю воздуха.
Стоило Хан А пронзить его холодным взглядом, как из-под ладоней потёк лёгкий ветерок. Виду она не подала, но было довольно приятно — прохладно.
— Хёнсуним. Я ветряного типа…
— Да, оно и видно.
— Приятно ведь? Можно регулировать: слабый, средний, сильный, очень сильный. И вращение есть. Если пожелаете.
— Нет, это меня отвлекает. Нет, в самом деле... Мы же видимся впервые — что вы все себе позволяете? От панибратства я отказываюсь.
— …
— Можете не заговаривать со мной нарочно. Я об этом не просила, так что, прошу… не обращайте на меня внимания и спокойно занимайтесь. Мне так тоже спокойнее.
— А если вы попросите прямо сейчас?
— Не попрошу.
— А я ведь и всю мелкую пыль могу разом сдуть в сторону материка. И людей подбрасываю весьма недурно. Я и этим самым, ну, своим… умею крутить, что твоя мельница. Мы вон какие крутые засранцы, а как нам всё это время приходилось мая… мпф!..
Тут один эспер чуть ли не подлетел и зажал товарищу рот. Хан А на это молча прикрыла и открыла глаза.
— Ну да. Понятно.
Внимательно понаблюдав за сослуживцами мужа, Хан А не смогла удержаться — взыграла профессиональная привычка, и она вынесла диагноз:
— Все вы, кажется, несёте чушь, — когда вы в последний раз получали гайдинг? Ну-ка, давайте посмотрим ваши показатели.
Тут кто-то поспешно вклинился и смущённо рассмеялся:
— Ха-ха. Хёнсуним. Дело не в том. Все эти ребята, сколько бы кому ни было лет, — «дети До Гук Ёна». Поэтому того, кто дорог командиру, и мы чтим.
— …
— Честно, вот и всё. Так было раньше, так будет и впредь. Для нас это вроде закона.
Привыкшая к злым комментариям, Хан А совсем растерялась. Они надо мной издеваются?.. Или это изощрённая подколка исподтишка? Высший пилотаж сарказма?
Нет, не может такого быть. Не могут же они быть умнее меня… Ведь ни «озирались», ни «взирали» — всё не то.
Хан А силилась взять себя в руки.
Всякий закон рано или поздно нарушается. И верность перед лицом собственной шкуры в конце концов слабеет.
Она больше не верила в людскую преданность абсолютной силе по имени До Гук Ён.
— Сколько раз он вытаскивал нас из операций, где нам по-хорошему полагалось погибнуть, — и не сосчитать. И этот боевой зал — тоже дело рук командира. С тех пор как ему в Гейте перебили способности. «Дар заглушить можно, а тело — нет» — вот его всегдашняя присказка.
— …
— Тогда этого я уберу-ка отсюда.
Но если снова настанет наихудший миг…
Героя ведь и венчает только смерть! До Гук Ён должен до конца погибнуть как подобает герою — лишь тогда идущее ему на смену новое поколение эсперов будут и дальше превозносить!
Неужто вам самим не хочется занять его место?
Человеку оно и положено — хотеть.
В памяти Хан А был лишь один-единственный человек, который вызвался идти в зону завала — пусть даже в одиночку.
— Со мной можете не церемониться — лишь бы к Гук Ёну были добры. Не преда…
Но в груди кольнуло, и она осеклась. А ведь это я его и предаю. Хан А повернула голову и посмотрела на мужа, что был на матах.
Одной рукой он поднимал на ноги вконец выдохшуюся Вон Се Джин, но взгляд его всё это время был устремлён сюда.
Глаза человека, что наблюдал уже давно.
Видел, как эсперы льнут к ней, и всё же, точно попустительствуя, дозволял им приближаться.
И при этом то и дело в его зрачках медленно завихрялся красный отсвет.
Настолько он им доверяет?
Этим придуркам?
Глаза Хан А сузились.
И всё же, Гук Ён. Ты слишком долго прожил героем. Не все самоотверженны, как ты.
А что, если товарищи, которым ты веришь, окажутся, как директор Центра, подлыми и вероломными? Разве такой один только Чан Сын Тхэк?
Все эти раковые клетки я отныне сама повыискиваю.
Всё-таки связи мужа стоило взять под более плотный контроль.
— …
Тогда… кто же тот, кто лучше всех знает неведомого ей До Гук Ёна — того, каким он был в Центре?
Его состояние и самочувствие на работе. Его прошлое, его записи. То немыслимое завещание и состояние мозга…
Тот, кому он с лёгкостью поведал то, чего не сказал даже единственному родному человеку. Едва ли такой вообще найдётся, но…
— Эй вы, ублюдки. Хорош суетиться, дайте-ка пройти. У-ух. От этих верзил несёт — охренеть.
Хриплый, шершавый голос приближался.
Подняв голову, она первым делом увидела разболтанную причёску — виски лихо выбриты двумя полосами.
Складка века лишь на одном глазу, длинные, раскосые, свирепые черты. Роста он был высокого, но скорее жилистый, чем мускулистый. При виде знакомого лица глаза Хан А на миг широко распахнулись.
Кроме вас, Ли Хан А, был ещё один! Тот, кто сорвался спасать До Гук Ёна! Который как угорелый рвался идти на спасение, пусть даже в одиночку!
Он прокладывал себе путь, носком пиная других эсперов по икрам. А потом, надменно вздёрнув подбородок, подошёл к Хан А.
Партнёр по мэтчингу адвоката Мун Га Гён и эспер A-ранга, телекинетик, — Ви Гон.
— А. Это случаем не оно? То, о чём Центр помалкивает, — то самое…
Его фраза оборвалась. Растерянно моргнув, Ви Гон вдруг вцепился себе в волосы, будто собираясь выдрать их все.
— Погоди-ка... Погоди.
С прежде наглого лица постепенно схлынула краска. Ви Гон, впившись взглядом в Вон Се Джин, что кряхтела на матах, надолго потерял дар речи, а потом резко задрал собственный рукав и оглядел вставший дыбом пушок на коже. Несколько раз сглотнув впустую, Ви Гон вдруг пробормотал:
— Блядь, всё, пиздец.
Он рванул Хан А за ворот и вытаращил большие, выпуклые глаза. Взбудораженное дыхание было совсем близко.
— Эт-это что вообще такое? Как ни смотри, это же!..
Не успела Хан А и среагировать, как что-то прилетело со стороны матов и вонзилось в стену.
Бах!
Пластиковая бутылка с водой разлетелась вдребезги. И тут же по стене поползла трещина и вмиг взлетела до самого потолка.
В тот миг, когда оба, вздрогнув, застыли на месте.
— Гон.
