Храп — др-р, др-р — раздался от силы через полчаса. Гайд Вон Се Джин, видно, устала под стать так резко переменившейся обстановке, и в конце концов, потеряв всякое сознание, провалилась в глубокий сон. Плечи, что прежде были напряжённо сжаты, незаметно обмякли, руки и ноги раскинулись как попало, — но с До Гук Ёном всё было иначе.
Глаза он закрыл, а на спящего был совсем не похож. Точно могучий хищник, стерегущий свою нору, он, казалось, вот-вот двинется, — и Хан А невольно затаила дыхание.
Сверившись с устойчиво держащимися волновыми показателями, она тихо опустила взгляд на толстое предплечье, что сжимало её, будто вот-вот раздавит.
— Гайды. Не выношу.
Ей вдруг вспомнились слова, которые он, охваченный пламенем с головы до ног, выплюнул, впившись в неё взглядом во время первого срыва. Ты — почему ты так сказал. Это был тот самый миг, когда она осторожно попыталась приподняться.
— Куда собралась.
Не открывая глаз, До Гук Ён тихо спросил. Как она и думала, в голосе не было и тени сонливости.
Он снова притянул Хан А, подложил ей руку под голову, а другой крепко обвил талию и плотно прижал к себе.
— Если в туалет — пойдём вместе.
Рука вдруг скользнула под одежду. Ладонь, ощупывавшая живот, была шершавой и горячей.
Он слегка ослабил завязку на её брюках и снова спросил: «Так что, в туалет идёшь?».
Сконфуженная Хан А укоризненно перехватила его запястье, но До Гук Ён и ухом не повёл. Долго, неспешно поглаживая её живот, он вдруг принялся теребить безымянный палец Хан А, что держал его за руку. Пустой четвёртый палец.
— …
Кольцо она однажды потеряла. Ненадолго сняла перед операцией да так и не нашла. Что это была за операция — теперь уже и не вспомнить.
Какое лицо было у До Гук Ёна, как он тогда расстроился — всё это нынче подёрнулось дымкой, но память о том, как он успокаивал её, заметавшуюся, твердя, что всё в порядке, — эта память осталась.
Кольцо, мол, и так давно ношеное, чего тут переживать, — отмахнулся он как от пустяка. А пока суд да дело, время утекло, и с какого-то момента пустой безымянный палец стал привычным.
Невольно вздрогнув от укола совести, Хан А первой убрала руку, и потерявшее цель тепло снова заскользило по голой коже.
Кончики пальцев, что ощупывали её бок вдоль рёбер, двигались бесконечно медленно. Едва касаясь линии под бюстгальтером, они застывали там, но черту переступать всё не спешили. От этой зыбкой дистанции по коже Хан А пробежали мелкие мурашки. Долго круживший на одном месте палец очень медленно скользнул вниз, и напрягшиеся плечи окаменели.
— Что? Когда предлагала спать втроём, об этом не подумала?
— По здравому смыслу — да.
Видно, эта реакция его позабавила: До Гук Ён тихо рассмеялся, словно выдыхая. Уткнувшись лицом к самому её уху, он медленно повёл кадыком, будто сглатывая стон. Вместе с ощущением высокой переносицы, вдавившейся в ушную раковину, ему в спину медленно надавил вставший жар.
— Низ встал и всё время упирается тебе в спину…
Затвердевший контур мял её поясницу, но в тоне не было ни стыда, ни оправданий — он просто докладывал о собственном состоянии.
— Спина у тебя вогнутая, до того красивая.
Растерявшись, она всеми силами пыталась отодвинуться, но без толку. Налитое мышцами бедро мужа уже обвивало её, а всякий раз, как касалась его вытянутая длинная икра, ей казалось, будто её зажало меж железных столбов.
— Ли Хан А. Как думаешь, сколько лет прошло, прежде чем меня выписали?
— …
— А сколько — с тех пор, как я лёг спать рядом с тобой?
— Гук Ён. Это больше не дом, где живём только мы.
— Может, в мотель сходим?
Когда она, опешив, плотно сомкнула губы, До Гук Ён с невозмутимой наглостью спросил: «А что?».
— Я где-то слышал, что парочки в выходной ходят в мотель.
— …
— Я за тридцать три года ни разу в мотеле не был. Хан А, а ты была?
Отвлёкшись на руку, что легонько щекотала живот, она спохватилась чуть позже. Говорил он будто бы о пустяке, но в тяжело падающем голосе сквозила тихая дрожь. Тело само собой повело, и из горла вырвалось покашливание.
— До Гук Ён, ты хоть знаешь, чем они в этом мотеле занимаются?
— Тем, что откладывали, наверное. Тем, что хотелось. Или тем, что хотелось съесть…
На это Хан А фыркнула. Сходить в мотель, чтобы снова хлопнуться в обморок да блевать? Вот уж нет, ни за что.
— Стоит мне сказать ещё хоть слово — и я тут же задену твою гордость.
— …
— Хочешь, чтоб задели?
— Есть одно местечко, которое я бы не прочь… Скажу — сделаешь?
Опустив голову, он пристроил подбородок между шеей и плечом Хан А. Нет, ну что он такого сделал, чтобы у него вот так встало колом.
На всякий случай Хан А снова кое-как подтянула сползшее до щиколоток одеяло и прикрыла ему пах. Сквозь кожу она почувствовала, как дёрнулся его подбородок — видно, расплылся в улыбке.
— Тебе говорю впервые. У меня, вообще-то, с давних пор был такой… список желаний. И один из пунктов — вот так лежать с женой и неторопливо болтать. Сегодня один уже исполнил.
Хан А невольно сглотнула сухой комок. Список желаний, надо же. Гук Ён, о таком думают только те, кому отмерен срок.
Что-то вроде заветной мечты человека, который считает, что времени ему осталось совсем немного. Ты ведь и гайда нашёл — почему до сих пор думаешь о таком?
— Говори ещё... Что… что там ещё есть?
— Сходить в мотель.
Смеяться не хотелось, но с губ всё же сорвался короткий, спущенный смешок. Опять? Хан А, придавив трепещущее сердце, продолжала допытываться.
Его огромная ладонь снова заправила выбившийся край её одежды обратно в брюки. А потом принялась мягко похлопывать сверху, будто баюкая. До Гук Ён, прикрыв глаза, неспешно продолжал. Голос его был похож на колыбельную.
— Снова поучиться писать своё имя разборчиво… Дочитать до конца книжку «Маленький принц». Попробовать есть медленно. В парикмахерской… подстричься.
— …
— Научиться кататься на велосипеде. Заказать токпокки у ларька перед начальной школой. В дождь походить под зонтом. Утром поваляться подольше. Целый день ничего не делать. Дожидаться тебя с работы у больницы. Валяться с тобой в кровати.
— …
— Заказать новые обручальные кольца…
Когда она так ничего и не ответила, До Гук Ён вдруг ухватил её за подбородок и повернул лицо к себе. Взгляд, что долго, точно силясь прочесть выражение, изучал её глаза, нос и губы, наконец замер на разгорячённых веках.
Убедившись, что веки её отчего-то покраснели, мужчина тихо втянул воздух и сильнее склонился над Хан А. От внезапной тяжести Хан А коротко вскрикнула, но и этот звук без остатка втянулся в рот мужа. Поцелуй был торопливым и яростным.
— Хн!..
Что-то его явно раззадорило. Под напором вторгающейся плоти челюсть беспомощно приоткрылась, потекла слюна. Под его весом и без того вдавленный затылок умялся ещё глубже.
— М-м-м. Хн-н…
Их языки сплелись, и резкое дыхание то и дело прорывалось наружу. Он то перехватывал её язык и играл с ним, то вязко тёрся, отчего у неё поджимались пальцы на ногах. Хн, хх. Сдавленный стон вырывался и смущающе возвращался к ней же.
Он всё накладывал друг на друга два влажных красных лоскута, тёр их и отнимал у неё дыхание. Глубоко вонзался — и под язык, и в нёбо. Спустя очень долгое время мужчина, наконец-то с трудом оторвавшись от её губ, бесконечно долго вглядывался ей в глаза и улыбался.
— Поцеловать Ли Хан А до потери дыхания.
В тот же миг Хан А, не оглядываясь, откинула одеяло, выскользнула из кровати и, точно спасаясь бегством, юркнула в ванную.
Обхватив себя обеими руками, она привалилась к стене и медленно сползла на пол. Странно — трусики были мокрыми.
С того дня тело отзывается слишком уж легко. И всё это — из-за того самого секса, который помню только я…
— …
Лишь бы этот жар вот так и схлынул…
Хан А крепко зажмурилась.
Лишь бы суметь постепенно вернуть тебя — того, кто, пусть и родной, мне не принадлежит, — этому миру.
Глядя на дверь, за которой скрылась жена, До Гук Ён опустошённо выдохнул. Неужели не вернётся.
Какое-то время он, истомлённый ожиданием, не сводил глаз с той двери, но в конце концов повалился на кровать. Стоило ему заметить тонкие пижамные штаны, вздыбившиеся огромным шатром, как он, будто ему противно было на это смотреть, прикрыл глаза локтем.
Без Ли Хан А во всём этом нет никакого смысла. Он сунул руку за пояс штанов и силой развеял жар, скопившийся в паху. Стоило ему кончиками пальцев заново перераспределить ток жара в теле, как без удержу взмывавший зной начал понемногу оседать.
Пока он тонко управлял своим телом, оставленные Хан А электроды слабо мигали. На миг волновые показатели заметались, но, видно оттого, что он был связан с гайдом, быстро упали в зону стабильности. И тут…
— …
Что-то почуяв, До Гук Ён вдруг повернул голову. Долго глядя сверху на Вон Се Джин, недвижимую, точно в глубоком сне, он внезапно склонил громадное тело и придвинул лицо вплотную. От приблизившейся, словно тень, туши кровать слегка накренилась.
— Раз уж собрался прикидываться спящим, надо было храпеть как следует до самого конца.
Вон Се Джин вздрогнула, но глаз так и не открыла. Ничего я не видела. Ничего не слышала. Что бы там ни ворковала эта на вид такая дружная супружеская пара — я ничего не знаю. А-а-а…
Девчонка отчаянно твердила заклинание. Нутром она усвоила: только так ее жизни, которой ещё идти и идти, будет полегче.
Но на странное движение воздуха она чуть приподняла веки — и тут же оцепенела. Потому что прямо над ней был мужчина, у которого во тьме горели одни лишь красные зрачки.
— Говори. Ты ведь исподтишка подслушивал стоны доктора?
До Гук Ён процедил это низко, точно рыча.
— Эй. Если у тебя хоть чуточку встало — ты покойник.
— А?..
В тот же миг между ног Вон Се Джин что-то ввинтилось — каменное колено, — и тут же, — хрясь ― с тупым ударом что-то расплющилось.
Ощущение, как из-под нижнего белья мало-помалу явственно сочится что-то скользкое. Вон Се Джин на мгновение оторопела, не понимая, что произошло, а потом, с запозданием на такт, заметалась по кровати. Сквозь перепуганные голосовые связки прорвался вопль — даже на собственный слух отчаянный и смешной.
— Лопается. У меня правда моё лопается!
— Ну так я только за.
— А… а-а!
Безжалостное давление вонзилось точно в цель. Вон Се Джин поспешно обхватила свои накладные яйца.
Боясь, что её выдаст растерянное лицо, она впопыхах зарылась лицом в подушку и, стискивая пах, чтобы скрыть что-то текущее, нырнула под одеяло.
Беда. Накладка дала трещину!
Доктор!.. Спасите! Переодеваться парнем — это просто невыносимо!
Лишь после того, как покрасневшая девчонка нырнула под одеяло, До Гук Ён, цокнув языком, поднялся.
Спустившись с кровати, он не раз и не два покружил у двери ванной, за которой скрылась жена. Мужчина, что никак не мог отойти, надеясь, вдруг дверь да откроется, в конце концов резко провёл ладонью по лицу.
Раньше-то она хоть поддавалась... Не иначе, я постарел и подурнел против того, каким был три года назад.
Рывком содрав электроды, он подошёл к стене и принялся отжиматься. От его тела волнами расходился жар, и комната словно полыхала.
Все трое, каждый по своей причине, желали лишь одного — чтобы эта ночь поскорее закончилась.
Так прошёл первый день их совместной жизни.
