Контент удален!

— Считай, что обычным человеком ты живёшь последний раз, и за это время улаживай свои дела и приходи. Скорее всего, это твоё последнее спокойное время. Понадобится связаться — звони и говори своим голосом. Не отписывайся эсэмэсками кое-как.

На этом напутствии У Сан Вон сел в VIP-лифт и выехал из больницы. Едва он поднялся в тяжёлый бронированный седан, машину со всех сторон намертво обступили три автомобиля охраны. Это не было перебором. Сколько бы лет ни прошло и как бы ни развилась техника, мир всё так же вращался вокруг чудовищ по имени эсперы. Структура власти после великого катаклизма была именно такой, до предела очевидной. У Сан Вон, глава биотех-компании, вложивший в Центр сверхспособностей деньги и технологии и стремительно поднявшийся на волне наступившей эпохи катастроф. Для антицентровских террористов, желающих сломить силу Центра, он всегда был мишенью.

Ли Хан А. Ты сидишь взаперти в своей больнице и потому не знаешь. Здесь поле боя, где всё сплетено из выгод и политики. Если бы ты знала, на что они шли, лишь бы удержать власть…

У Сан Вон с силой провёл ладонью по лицу. В эту минуту секретарь с переднего сиденья чуть повернул голову и негромко спросил:

— Почему вы пошли навстречу госпоже Ли Хан А? Мне казалось, эта женщина изначально давно выпала из списка кандидатов на операцию. Не выйдет ли так, что вы напрасно её тронули и потом сами за всё поплатитесь?

У Сан Вон швырнул планшет на соседнее сиденье.

— Её же не притащил никто, как в остальных случаях, — сама пришла, своими ногами. Похоже, До Гук Ён и сам недооценивал собственную жену. Раз уж на то пошло, надо было давно всё сделать. Тогда всем было бы легче. А из-за одного придурка, который тут выделывается…

У Сан Вон снова вернул себе холодное лицо дельца. Проиграть бракоразводный процесс, значит? Малявка, ты и добрые пожелания раздаёшь безжалостно.

И всё-таки Ли Хан А, с которой он только что виделся, снова и снова всплывала в памяти. Воспоминания из прошлого. Или глубокая привязанность. Для разговоров о таких чувствах любовь и всегда-то была для него не более чем забавой. Ни тоски по бывшей возлюбленной, ни грязного желания не осталось ни капли. Просто приятно её видеть — и немного неловко. И дело не в том, что когда-то они недолго встречались, а в том, что она стала именно «женой До Гук Ёна» — вот это его коробило.

Хочешь не хочешь, а вспомнился пустой взгляд До Гук Ёна. Гражданским он исправно кланялся и вёл себя смирно, как надёжный сын, но к нему одному был подчёркнуто враждебен. И всё же — тот До Гук Ён, подросток, потом двадцатилетний, что лежал на койке и обессиленно опускал веки…

И всё это лишь потому, что с одним-единственным S-рангом не могли ничего поделать…

Абсолютная власть Центра растёт из подавляющей силы эсперов. Все, кто рвался эту власть заполучить, изводили двенадцатилетнего До Гук Ёна. Затеянные оттого, что эту бомбу замедленного действия не могли ни убить, ни оставить жить. Долгие подготовительные работы.

— Тошнотворные твари.

Они ещё с очень давних пор изо всех сил пытались хоть как-то передать эту огромную силу другому, пока До Гук Ён не сорвался. У Сан Вон включил рабочий планшет, но сосредоточиться не получалось, и он крепко надавил пальцами между бровей.

И всё же — знаешь ли ты, Ли Хан А, насколько всерьёз твой муж относится к смерти? Какие варианты он расписал наперёд — и как герой, обязанный защитить всех, и как чей-то муж.

— Он тоже не в своём уме.

До чего же чудовищно эгоистичный и до чего же самоотверженный. У Сан Вон впервые видел человека, в котором эти два слова умещались одновременно.

Вот почему он так и не смог окончательно выставить за дверь Ли Хан А, явившуюся с решимостью пойти на операцию...

— Вы двое и правда одинаковые.

Просто орёл и решка одной монеты. Так остервенело стоите спина к спине, лишь бы защитить друг друга, что самого-то другого и не видите. Не видите миров друг друга. Потому что похожи, чёрт бы вас, как две капли. Внутри давило, поднималось раздражение. У Сан Вон криво усмехнулся и с окаменевшим лицом посмотрел в окно — и в этот самый миг…

ГРО-О-ОХ!

Вместе с разорвавшим уши грохотом бронированный седан в одно мгновение смялся, как бумажный лист. Огромной ударной волной машину подбросило в воздух. Дважды грубо перевернувшись, она проскребла по асфальту и врылась в него вверх колёсами.

— Кх!..

Ремень безопасности стиснул рёбра У Сан Вона так, будто собирался их переломать. Всё перед глазами перевернулось вверх дном. Кровь, стекавшая с рассечённого темени и подбородка, густо заливала оба глаза.

— Господин директор!.. Вы в поря... дке…

Секретарь, похоже, уже потерял сознание — шея у него была свёрнута набок. Психи всё-таки взялись за дело всерьёз и нагрянули!.. И тут снаружи перевёрнутой машины навалилась тяжёлая гравитация. Эспер-телекинетик.

Гу-гу-гу-гух!.. Вместе с огромной волной кузов начал понемногу сминаться. Он вдавливался внутрь, будто собирался отрезать У Сан Вону руки и ноги. Кости хрустели, лёгкие сдавливало.

— Кх… И правда решили убить…

— Ну, до «решили» не дотягивает. Просто шёл мимо и обрадовался.

И тут у него над головой раздался странный голос. Чем-то знакомый — единственный голос, которого не может не знать ни один человек в этой стране.

Кровь, стекавшая с головы, наполнила рот металлическим привкусом. У Сан Вон сплюнул — тьфу — и сморщился. Он попытался поднять взгляд вдоль вытянутых длинных ног, но выше колен рассмотреть ничего не смог. Перед глазами маячили только чёрные, разбитые вконец лоферы.

— Здравствуйте.

Вскоре кто-то опустился на одно колено, перехватил руку У Сан Вона и поднёс к кончику своего носа. Тон был вежливый и учтивый, но сам голос звучал совершенно сухо. Похоже, ел он не только гамбургер. Мужчина глухо пробормотал:

— От вашей руки, блядь, разит запахом моей женщины.

* * *

Гук Ён ведь послушно ждёт?

Хан А плотнее запахнула ворот от прихватившего холода. Всю ночь, пока она пыталась урвать сон на койке в дежурке, в коридоре стоял шум.

Не то случилось что-то серьёзное — в общей суматохе Хан А поднялась пораньше. Ей нужно было в точности успеть к часу, о котором она договорилась с Гук Ёном. Когда она открыла дверь кафе и вошла, мужчина, которому давно перевалило за шестьдесят, поднялся ей навстречу, широко разведя руки.

— Батюшки, да это же наша госпожа доктор!..

— Аджосси, как вы всё это время?

Это был следователь, который вёл дело её матери. Тогда, по его настоятельному требованию, личность Хан А удалось надёжно скрыть от огласки. И раньше, и теперь вокруг его глаз частой сеточкой расходились глубокие морщины.

— Я так и знал, что когда-нибудь ты сама объявишься. Что, только теперь совсем собралась с духом? — с печалью в глазах спросил немолодой следователь.

Хан А обхватила обеими ладонями тёплую чашку, которую он ей протянул.

По правде говоря, улаживать ей было почти нечего. Едва она услышала те слова, голову заняло только одно.

Всю эту неделю без остатка быть рядом с Гук Ёном — вот и всё. Если это последнее время, которое можно прожить обычным человеком, то, само собой, провести его надо с тобой. Стоило вспомнить о нём, как разом накатывала тревога.

— Я всю жизнь не хотела с этим встречаться, но вот понадобилось.

— Вот как…

Вскоре аджосси осторожно положил на стол старую толстую папку.

[Дело об убийстве будущих супругов вследствие одностороннего запечатления]

Жирно оттиснутые буквы тяжело придавили Хан А дыхание. Весь в крови, бездыханный возлюбленный матери — эспер. И мать, которая, обнимая это тело, махала ножом и выкрикивала признания, где любовь мешалась с безумием…

С тех пор как она стала взрослой, она отчаянно держала дистанцию, лишь бы не сталкиваться с делом матери. После того дня, когда мать приговорили к пожизненному и отправили в тюрьму, а её саму — в далёкий детдом, и они окончательно разошлись, Хан А ни разу даже не съездила к ней на свидание.

— …

Дрожащие пальцы перевернули первый лист. В голове пронеслось всё то, что она когда-то услышала от следователя. Что мать сначала пришла к невесте того аджосси и зверски её зарезала, а потом как ни в чём не бывало вернулась домой, заманила туда и его самого и убила.

Это было воспоминание, которое хотелось похоронить навсегда. Но если и здесь нужно пройти насквозь, чтобы прийти к Гук Ёну целиком, — что ж, я готова встретить и это…

Едва она перевернула страницу, пальцы окаменели. Показалось, будто в нос разом ударил сырой, липкий смрад крови.

— Аджосси… эта фотография. Что это вообще такое?

Посреди пола комнаты, залитого тёмно-красной кровью. Взгляд Хан А зацепился и застыл. То, что поймал глаз врача, было...

— Это… разве это не пуповина?

Безжалостно разорванные куски плоти и лопнувшая на полу вязкая плацента. А среди этой лужи крови сиротливо остался обрубок остро отсечённой пуповины. В ушах зазвенело, будто её с силой ударили по голове. Похоже, тогда от глаз мира прятали и оберегали не только «меня», дочь преступницы…

Старый следователь так и не смог прямо посмотреть на фотографию и убито покачал головой.

— Когда всё это случилось… пострадавшая гайд была на последнем месяце беременности.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/odin-na-dvoih-586b97

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab