Гук Ён… Похоже, подкатывать надо не ко мне… а всё-таки к Вон Се Джин…
Накатила тревога, от которой пересыхали губы. Сколько ни ищи, мы не сделали Се Джин ничего хорошего… Только и знали, что строго её обламывать, чтобы поставить девчонку на место…
Брови Хан А поползли вниз, Вон Се Джин вслед за этим выражением тоже сникла — и вдруг хлопнула в ладоши.
— А!.. Вот оно что!.. Доктор, вы боитесь, что мне понравится другой эспер?
А потом упёрлась в стол и откинулась вбок.
— Ха. И правда. Доктор. А что вы будете делать, если я стану встречаться не с аджосси, а с другим эспером?
Из её рта прыснул звонкий, чистый смех. Говорила она с большим воодушевлением.
— Будете хвататься за мои штанины?
Заливистый смех смешался с лёгким ветром и рассыпался.
Но Хан А засмеяться в ответ не смогла.
В тот миг, когда этот ребёнок холодно повернётся спиной, я ведь правда встану на колени…
Вдоль позвоночника стекло что-то холодное.
* * *
На то, чтобы забыть никак не отлипавший смех Вон Се Джин, ушло несколько дней целиком. Неприятный, обжигающий зной. Хан А хмурилась от жара, который с каждым вдохом пробирался в ноздри.
Как раз откомандированная на учебную практику в Гейте, Хан А несла дежурство, наглухо застегнув теплозащитную маску. Это место, устроенное для практических занятий, было пространством, где полностью убрали «ядро» — причину появления Гейта, — а внутреннюю экосистему воспроизвели в целости.
Пока курсанты делали круг по внутренней части, Хан А оставалось лишь ждать у входа на случай возможных ранений.
И всё-таки — надо же было попасть именно в Гейт огненного типа.
Жарко до смерти.
Хан А глухо дышала сквозь маску — с-с, с-с. Тот день. После того дня, когда из-за нелепого гайдингового недоразумения ей в медчасти отс… отсосали всё внизу.
С мужем, внезапно уехавшим в Центр, стало трудно даже увидеться. Но если и здесь без конца думать об одном муже — какой тогда был смысл сюда ехать?
— О. Доктор, здравия желаем!..
И тут пара курсантов, парень с девушкой, дружно взявшись за руки, отвесила Хан А поклон в пояс. Хан А рассеянно кивнула и звучно цокнула языком.
И вот такие вот вьются вокруг Вон Се Джин целыми стаями…
Что этот, что тот. Какие ещё отношения.
Один говорит: не будешь со мной встречаться — сиди тихо; другая спрашивает: будете меня удерживать, если я с кем-то сойдусь.
И что мне со всем этим делать?
Пока она думала про себя эту кривоватую мысль, закончивший перекличку Хан Хэ Су подошёл размеренным шагом.
— Вы, доктор, ждёте здесь.
Глядя на это лицо, спокойно раздающее указания, Хан А подумала, что хорошо всё-таки, что на ней маска.
Голос был гладкий — будто прошлое он начисто забыл.
— И до экстренной ситуации не двигайтесь с места.
Сегодня он тоже по привычке скользнул взглядом по её именной нашивке и надолго задержался на словах «Муж — До Гук Ён».
Потом посмотрел, как пальцы Хан А в третий раз перетягивают ремешок маски, и вдруг усмехнулся и обронил:
— Впервые вижу доктора, который так тщательно экипируется.
— Так положено по регламенту.
— Или вы совсем не переносите жару?
Хан А только окаменела лицом, чтобы не втягиваться в разговор. Тогда Хан Хэ Су без предисловий протянул руку и заново, накрепко закрепил её теплозащитную маску. Голос, ставший ниже, пробормотал:
— Ваш муж — знаменитый эспер огненного типа, а руки у вас, как ни странно, дрожат.
Он слегка накрыл её ладонь своей. Внутрь просочилась прохлада. В раскалённом воздухе одна эта рука посвежела, будто её окунули в ручей. Хан А вскинула голову от неожиданности, но Хан Хэ Су лишь чуть приподнял кончики бровей.
— Немного сбавил вам жар. Мне показалось, вы не любите огонь.
— Нет… я.
— А если не «не любите»…
Он убрал руку. Прохлада схлынула — и зной навалился вдвое.
— Значит, боитесь?..
Возражение поднялось к самому горлу — и там застряло. Вскидывая своё снаряжение на плечо, он добавил, словно между делом:
— Можно ли любить то, чего боишься. Мне вот это всегда было любопытно.
Оставив только эти слова, Хан Хэ Су собрал курсантов и вошёл в учебный Гейт.
Можно ли любить то, чего боишься. Вопрос, брошенный будто о ком-то постороннем, странно остался лежать на тыльной стороне ладони.
— …
Там, где он коснулся, всё ещё держался холодок. Она встряхнула рукой, сгоняя это ощущение. Издалека на неё пристально смотрела Вон Се Джин — и с кислой миной коротко помахала ей.
— А, да, привет…
Можно ли любить то, чего боишься. Хан А ещё раз покатала вопрос во рту и взяла телефон.
Правило, что супружеская ссора не должна переходить на следующий день, — разве не ты первый его назвал? Про тебя только и слышно зловещее: дотла сжигает все листки этого «тайного пособия» и нещадно гоняет эсперов. А ко мне посмотреть не приходит.
Это что, попытка играть в недотрогу? Сахар в крови я удержать могу, а вот такие игры у меня впервые. И всё же дальше так было нельзя. Она быстро задвигала пальцами.
[Тебе анализ мочи, похоже, не нужен. Врачебное заключение.]
Стоило отправить сообщение, как отметка о непрочитанном исчезла с пугающей быстротой. Ответ прилетел мгновенно.
[Мой лечащий врач — признанное светило, конечно, но я думал, это смс о записи в больницу. На стихи я и не рассчитывал.]
— …
Уголок губ Хан А слегка дрогнул. Вот видишь. Сам ведь ждал моего сообщения. Пальцы немного покружили в воздухе, но в итоге снова набрали:
[Ты-то сам когда придёшь. Не приходишь, потому что стыдно смотреть мне в лицо? Из-за того, что кончил, хотя тебя и пальцем не тронули?]
В тот раз До Гук Ён, даже не вытерев собственных влажно блестевших губ, первым делом молча оправил её сбившуюся юбку. Подхватил остолбеневшую Хан А под мышки, поставил на ноги и собственными руками обул. А потом подобрал её чулки и, не сказав ни слова, вышел из медчасти. Хан А постучала по экрану — тук, тук — и с непроницаемым лицом набрала снова:
[Я тебя, кстати, понимаю.]
Я ведь тоже видела сон про тебя и дошла до конца… Хотя вслух этого не скажу ни за что.
Как раз дзынь, дзынь — одно за другим, цепляясь хвостами, прилетели сообщения, на вид довольно торопливые.
[Что ты понимаешь...]
[Что вообще может понимать человек, который сам ни разу не пробовал…]
Ответ отдавал лёгким раздражением. Сообщение было простое, а его лицо будто читалось прямо перед глазами. Хан А кольнуло, и она быстро сменила тему.
[Кстати, куда ты дел мои чулки?]
Ответа нет.
Хан А, не останавливаясь, продолжила:
[Кончил ты, между прочим, очень обильно. Точный термин для этого — уретральный выброс.]
[Это я к тому, что волноваться не о чем.]
[В смысле — ты нормальный.]
И тут же пришло сообщение, судя по всему, очень торопливое.
[ен гвори атк]
[Сообщение удалено.]
Вслед за спешно стёртым следом поднялось новое:
[Не говори так.]
Хан А фыркнула, даже не заметив, что улыбается. Ну сказала бы просто: чего не приходишь. Почему меня всё время тянет тыкать Гук Ёна?
Ей вдруг стало душно; она распустила ремешок на затылке и стянула маску.
И всё-таки…
Сказать такое жене, с которой прожил десять лет, когда тебе давно за тридцать…
Хан А долго колебалась и на этот раз набирала сообщение довольно долго:
[Слушай, Гук Ён.. я не с каким-то умыслом спрашиваю, но ты что, ни с кем не встречался? И поэтому у тебя какие-то… фантазии?]
И почему её от такой ерунды бросает в дрожь? Хан А ждала, не мигая, целую вечность.
Но ответа не было десять минут — будто интернет разом оборвался!
— Что такое?
И вдруг — дзынь.
Едва прозвенел сигнал, Хан А резко повернула голову.
[Ага. Начал сразу с женитьбы]
Она закашлялась.
Сигналы посыпались один за другим.
[Что, какие-то проблемы?]
От этого сообщения, звучавшего чуть ли не гордо, Хан А на миг поперхнулась. Есть, и ещё какие. С тюфяком даже я, врач, ничего поделать не могу... Пусть мы и поженились молодыми… но с таким-то лицом… да ну.
Не оттого ли ему даже с Вон Се Джин романа не закрутить? Вон Се Джин — молодая, бойкая, полная жизни. А он, сколько бы они ни тёрлись бок о бок, в упор не видит в ней ничего, кроме «собачонки»…
[Ты что, правда соло с рождения?..]
[Можешь просто говорить «женатый человек».]
Пока она, потеряв дар речи, тупо смотрела в экран, сигналы звенели и звенели.
[Ли Хан А. Не бери в голову то, что я наговорил во время того уретрального выброса. Считай, что это был бред.]
[вернееэтоговорилнестолькоястолькочленохуевшийотсчастья...]
[Ты ни в чём не виновата. Это я плохой — я переменился.]
[Прости, что я первым нарушил обещание.]
— …
Пальцы внезапно одеревенели. Хан А долго-долго вглядывалась в эту короткую фразу. И всё время, пока она пережёвывала это извинение, грудь почему-то будто проваливалась внутрь. Будь он сейчас перед ней — наверное, улыбался бы. Как тогда, давным-давно, когда, делая предложение, протягивал ей это самое обещание. Голова, долго и мучительно горевшая, вдруг словно остыла.
Вот… как. Значит, Гук Ён первым нарушил обещание.
«Давай встречаться». «Полюби меня сильнее».
А ведь ограда семьи, которую мы построили, была прочнее и тяжелее какой-то там влюблённости.
Да, это идёт вразрез с нашей клятвой. Мы ведь с самого начала...
И тут рация вдруг захрипела помехами.
— Доктор. Похоже, вам нужно подойти...
— Что случилось?
Она торопливо подняла рацию.
— Гайд Вон Се Джин…
