В конце концов Хан А оставила этих двоих в комнате гайдинга и вышла наружу, будто спасаясь. Шаг её был почти бегством. И всё же странно — этому чувству она не находила объяснения.
Бегство?.. Я?..
Во рту до сих пор саднило, дыхание сбивалось.
Густая сладость, прилипшая к корню языка.
Когда в памяти внезапно ожил даже влажный, хлюпающий звук, что вырывался, пока он обшаривал её изнутри, Хан А обхватила ладонями горящее лицо.
— У-у…
До Гук Ён, ты совсем спятил, а?
Да только спроси — и в ответ, наверное, прозвучит то, что она до тошноты слышала с самого детства: «Ага. Даже по-твоему так выглядит?». Щёки ныли и пылали.
Всё это из-за До Гук Ёна, у которого завёлся гайд. Из-за До Гук Ёна, который творит то, чего раньше не делал.
Так и не сумев остудить разгоревшееся лицо, Хан А завернула за угол отделения.
— Если наша док и гайд разом свалятся в воду, кого спасёт эспер До Гук Ён? А-а, давайте живее, ставьте сто тысяч вон. Тут уже все поставили, остались только вы, доктор Пак, — поднимайте банк.
Спустившись в отделение, она увидела: коллеги, собравшись у поста, разложили кое-какую снедь и вовсю шушукались. Шаг Хан А, направлявшейся в Центр сверхспособностей, на миг замер.
— Ну столько же лет вместе прожито — конечно, надо сперва семью спасать. Это ж известная история, как эспер До Гук Ён нашу доктора обожает. Когда доктора ненадолго к нам привезли, они друг с другом так миловались!.. Ух…
— Да ладно, это же гайд! Тот, кто забирает всю твою боль, все мучения. Без жены эспер как-нибудь да проживёт, а без гайда — умрёт. Против смерти не попрёшь. Конечно, сперва гайда… Ох!..
— Пример так себе. Я вообще-то плавать умею.
Хан А подошла к посту и похлопала доктора Пака по спине. Стоило ей внезапно объявиться, как пост в один миг окутала странная тишина.
Как знать, но наверняка даже такие вот словечки, какие можно услышать где угодно, задевали До Гук Ёна за живое.
И что в них такого, Гук Ён.
Приди он к ним, наверное, удивился бы лицам — куда более обыкновенным, чем ему думалось. Не видел ли он всякий раз, как открывалась входная дверь, людей, которых сам когда-то спас?
И тогда он, как сегодня, не смог бы отплатить силой — только мялся бы, растерянный, и изо всех сил пытался выдавить улыбку.
Проглотив горькую усмешку, Хан А подошла ближе.
Побагровевший до ушей доктор Пак, растерявшись, запинаясь, поспешно сменил тему:
— П-плечо в порядке? Пулю-то извлекал я!..
— Вот как? У тебя, доктор Пак, рука в натяжении шва пока грубовата.
— Так это… эспер исцеляющего типа рану разом — вжух…
— Не полагайся на них слишком.
— Есть, есть!
Доктор Пак согнулся в поясе, чуть ли не отбивая поклон.
Хан А хотела было пройти мимо, но вернулась. Порывшись в кармане халата доктора Пака, она всё-таки выудила купюру в пятьдесят тысяч вон и протянула её.
— Я плаваю хорошо, так что ставлю на гайда.
— Да что вы, доктор!..
«Нам правда очень стыдно!.. Не надо так!» — медсёстры и кое-кто из врачей понурили головы, но Хан А лишь невозмутимо пожала плечами. До Гук Ён был мужчиной преданного сердца, и всё же…
— Я верю не в волю эсперов, а в инстинкт. Пусть даже супруги поклялись друг другу на всю жизнь — этот подавляющий инстинкт эспера. Врождённый инстинкт…
Хан А всё вспоминалось мгновенное колебание, которое она ощутила в комнате гайдинга, и она, будто подстёгивая саму себя, нажимала ещё сильнее:
— Я из тех, кто верит в непреодолимую жажду гайда, в эту нехватку. Таков уж этот мир.
До Гук Ён, похоже, поставил на волю — она же поставила на инстинкт.
Это была и наша с ним схватка.
— Но такие разговоры — только в отделении, договорились? В интернет куда-нибудь не выкладывать.
Хан А предостерегла ещё раз:
— А!.. Если и выложите, моё имя точно уберите! До Гук Ён… кажется, частенько ищет моё имя в поиске.
* * *
Перед кабинетом директора Центра она разок хорошенько остудила голову, и жар, разлившийся по лицу, более-менее спал.
Хан А рывком распахнула огромную дверь и вошла. Даже на бесцеремонно распахнувшуюся дверь Чан Сын Тхэк не поднял глаз от бумаг, которые просматривал.
— Почему запросы на медицинские записи эспера До Гук Ёна раз за разом отклоняются?
— Доктор Ли, исцеляющие, видать, и впрямь хороши. Полдня после операции — и уже разгуливаешь?
— Я запросила записи приёмов за последние двадцать лет. Все запросы отклонены. Я не понимаю. Я лечащий врач, и я семья. Супруга пациента и его врач не может увидеть прошлые записи. Что это за регламент такой?
Неужели всё, что она видела до сих пор, было лишь записями, подделанными напоказ? Иначе Центр не стал бы настолько препятствовать раскрытию. Тут Чан Сын Тхэк, вскользь подняв взгляд, фыркнул.
— Лучше следи как следует за гайдом своего мужа, доктор Ли.
— !..
— Этот твой в новости попал — такой переполох поднялся. Таким вот ветер в голову надует — потом бед натворят. Учи как следует, хоть с этого дня. Это, между прочим, жизненная нить До Гук Ёна.
— …
— Доктор Ли была кругом права. Скрыли, что девчонка, — и он, гляди-ка, хоть за руку берётся. Так что брось пустые затеи: сейчас первым делом надо бы обихаживать Вон Се Джин — вот я о чём.
Хан А, забыв даже слова, которыми собиралась препираться, заморгала.
— Что… делать?
— В Тактической академии освободилось место врача медчасти. Исцеляющих эсперов там по правилам использовать нельзя, так что работы будет много.
Хлоп — на стол легла чёрная папка. Папка с печатью Тактической академии.
Хан А прикусила губу изнутри. На миг ей вспомнился тот чёрный скоросшиватель — список тех, кто обеспечит преемственность государства, — и кулаки сжались до хруста. К горлу вдруг подкатила дурнота.
— О мэтчинге с До Гук Ёном все прослышали уже через день после выписки; а если вскроется ещё и то, что это девушка, — налипнет всякая шваль. Я, вообще-то, сейчас сам иду тебе в покровители, доктор Ли, чтобы тебя поддержать.
Директор Центра ещё раз подтолкнул к ней папку. Чувствовался безмолвный нажим.
— Мы же на одной стороне. Все, кто ради спасения До Гук Ёна делает дебила из него одного.
Накатило отвращение.
Потому что хотелось возразить — и возразить было нечего. Она до мозга костей насмотрелась на подлость Чан Сын Тхэка, безжалостно его бросившего, — и всё же образ мыслей у него, выходит, схож с её собственным.
— Я, говорю же, надеюсь только на доктора Ли.
А ведь ты и сам дольше всех наблюдал за До Гук Ёном. И при этом самих медицинских записей не показываешь. Хан А совладала с лицом, пряча закипающие чувства.
Взывать здесь бесполезно.
Чувство было такое, будто она упёрлась в стену, которую никак не пробить: и положение, и преграды слишком очевидны. Лицо Хан А застыло от тревоги.
— В медчасти постоянным врачом будешь ты одна. Дам все полномочия — иди туда и приглядывай за Вон Се Джин. А заодно есть эсперы, которых я хотел бы тебе поручить…
Чан Сын Тхэк вдруг утёр нос.
— Есть детки, что приходят просто поиграть в эсперов, полагаясь на связи семьи. От тебя требуется только освобождать их от тренировок, когда захотят. В остальном — полная свобода, на усмотрение доктора Ли.
— …
Хан А хранила молчание.
Шевели мозгами, Ли Хан А.
Неужели способа выяснить и вправду нет?
Люди, даже не желая того, живут, оставляя друг на друге следы. Что, если способ не отсутствует, а просто ещё не найден?
— !..
В этот миг ей подумалось о тысячах эсперов и гайдов, что прошли через Тактическую академию. О Ви Гоне и Мун Га Гён, что мотались по операциям вместе с До Гук Ёном. И о знаменитых эсперах, действующих поныне.
Их медицинские карты десятилетней давности, записи осмотров, журналы тренировок, пометки об особенностях, оставленные прежними врачами медчасти…
Если… прочесть всё это, можно будет хотя бы догадаться, что было в карте До Гук Ёна.
— То есть вы велите мне отправиться туда и смирно исполнять роль врача?
— Именно. То, что доктор Ли умеет лучше всего.
Человек может лгать, но тело человека не лжёт. Плоть честна.
Анамнез, шрамы, записи операций, записи о препаратах. Все эти следы — самые весомые улики для понимания человека.
Да… к примеру. Когда именно начался алкоголизм Мун Га Гён.
И тому подобное.
Тело всегда записывает прожитую жизнь. Медицинская карта — не просто бумага. Это целая человеческая жизнь.
Оттуда и можно раскручивать всё в обратную сторону.
Директор, вы только что совершили большую ошибку. Потому что не знаете, докуда я дойду и что именно сумею вычитать.
Хан А, словно всё сложилось не так, как ей хотелось, нехотя склонила голову с застывшим лицом. По крайней мере, внешне это выглядело так.
Но под опущенной головой уголки губ были едва заметно приподняты. Ледяная улыбка.
— Да. Поеду и буду делать то, что умею лучше всего.
Прочтёшь тело — ухватишь его прошлое. Ухватишь прошлое — распутается настоящее. Распутается настоящее — можно нащупать и будущее. Вот в чём настоящая сила профессии врача.
Так что… пусть я и не гайд, Гук Ён.
Боль, которую ты терпел, я тоже отыщу — до самого конца.
Я вылечу тебя — своим способом.
