Контент удален!

Лицо мужчины стало совершенно серьезным. Он осторожно, словно прощупывая почву, спросил:

— Ты не помнишь… когда именно ты получила эту ручку?

Это уже откровенно злило. Ривер понимала, что он пытается выяснить, но звучало это так, словно он ее допрашивает. По крайней мере, ей так казалось.

— На Рождество. В тот самый день, когда из-за тебя погибли мои родители.

Неужели он возомнил, что раз накупил Лили кучу одежды, украшений и те чертовы кроссовки, то и эту ручку тоже подарил он? От этой мысли стало еще противнее. Как он смеет так нагло примазываться к последнему подарку ее родителей? Она не могла позволить ему осквернить ее драгоценные воспоминания.

— Дядя Бен сказал, что она лежала в маминой сумке. Если бы не он, я бы не смогла сохранить даже это.

— Дядя Бен?

— Тот самый садовник, который работал в вашем доме по рекомендации моих родителей. Помнишь его?

— …Не может быть.

— Да, дядя Бен тоже был копом под прикрытием. И давним другом мамы с папой.

Ривер осознавала, что говорит с сарказмом, резко и все более жестоко. Но ей казалось, что если она не причинит ему боль таким образом, то не выдержит сама.

— Он говорил, что еле унес ноги. Но не мог сбежать один, поэтому вернулся в особняк Раньери, хоть и с опозданием…

Какое ужасающее зрелище открылось дяде Бену в тот день? Особняк пылал на его глазах. Наверняка огонь разожгли специально, чтобы уничтожить все следы преступлений, включая тела, так что жар был нестерпимым даже на расстоянии. И сквозь это пламя он вытащил ее, едва дышащую.

— Если бы он не отвез меня сразу в больницу, я бы умерла прямо там. Из-за тебя я ведь еще и огнестрельное ранение получила.

Стоило Ривер упомянуть о ранении, как лицо Алессандро едва заметно исказилось. Это лишь подлило масла в огонь ее гнева.

— Врачи говорили, что это была сложнейшая операция, и они не могли ничего гарантировать. То, что я выжила, назвали чудом.

Почему у тебя такое лицо? Кто виноват во всех этих страданиях, слезах и боли?

— Я была уверена, что меня отправят в приемную семью. У меня же никого из родственников не осталось. Но он забрал меня и вырастил как родную дочь. Мы поддерживали друг друга и так смогли выжить после того, как Раньери разрушили наши жизни.

С какого-то момента Алессандро просто молча слушал. Или он вообще не слушал? Он тупо смотрел в одну точку с каким-то опустошенным выражением лица. Слегка приоткрыв губы, он с трудом выдавил:

— Видимо… я ошибся. Прости, что заставил нервничать.

Ривер, без умолку рассказывавшая о дяде Бене, осеклась. Странное чувство несоответствия мгновенно остудило ее пыл.

Что-то здесь не так. Алессандро никогда не бросается словами на ветер.

Это было единственное правило, которое оставалось неизменным с тех пор, как она впервые встретилась с ним в роли Лили. А тут он вдруг меняет показания, списывая все на ошибку. Разве это не подозрительно?

Если подумать, то, как он ввалился в церковь, задыхаясь, тоже было странным. Что заставило мужчину, у которого даже в разгар жестокой перестрелки не сбивалось дыхание, так бежать, что аж пот градом катился? Просто потому, что не нашел ее в комнате? Только из-за этого?

И это было не единственной странностью. То, что консильери души не чает в своем крестнике, было очевидно даже ей, постороннему человеку. Пусть он и заявил о нейтралитете, выступая судьей, вряд ли он был бы с ним так холоден. А что ответил Сандро на ее вопрос?

— Он больше ничего не сказал? Я про твоего крестного. Может, Антонио как-то намекнул или он сам что-то почувствовал?

— Нет. И даже если бы что-то такое было, вряд ли он бы мне сказал.

Несмотря на свои габариты и силу, он был очень проницателен. Он не мог не понимать того, что поняла она. Он явно что-то скрывал. Наверняка во время их встречи с Дамиано у них состоялся серьезный разговор. Дойдя в своих рассуждениях до этого момента, Ривер резко встала.

— Ты куда?

— Мне душно, пройдусь по монастырю. Сиди здесь и не ходи за мной.

Точно, подозрительно. То, как он сейчас суетится и пытается ее остановить. Ривер намеренно резко оборвала его:

— Что, тебе мало того, что мы в одной комнате сидим? Мне что, привязать тебя, когда я ухожу?

Раз уж на то пошло, выход был один. Спросить консильери, о чем они говорили. Он же вроде как терпеть не может лжи — ни слушать, ни говорить, — так что от встречи с ним хуже не будет.

— Жди. И не смей идти за мной.

Взгляд, которым они обменялись напоследок, напомнил ей щенка, просящего хозяина поскорее вернуться домой. Видимо, разговор с Дамиано лучше не затягивать. А то вдруг этот пес с сепарационной тревогой выскочит из комнаты и начнет слоняться по монастырю.

Идя в размеренном темпе, она остановилась перед дверью Дамиано. Обдумывая, с чего начать, Ривер несколько раз постучала по деревянной поверхности.

— Какая неожиданная гостья.

Открыв дверь, Дамиано встретил Ривер с неопределенным выражением лица — не то улыбаясь, не то хмурясь. Визит и правда оказался для него сюрпризом.

— Я пришла задать вам вопрос.

Она сразу перешла к делу, и мужчина любезно впустил ее внутрь.

В отличие от комнат для обычных монахов или гостей, комната Дамиано была просторнее, с большими окнами и разнообразной мебелью. Видимо, монастырь не мог позволить себе ударить в грязь лицом перед таким важным спонсором.

— Неплохо устроились. И книг много.

— Это идеальное место, чтобы иногда приезжать и проветривать голову. Так о чем вы хотели спросить?

Хозяин комнаты предложил ей стул. Ривер села, и только после этого Дамиано сел напротив. Когда она достала перьевую ручку и положила ее на стол, в его глазах промелькнуло любопытство.

— Вы когда-нибудь видели эту ручку? Она могла выглядеть иначе, не суть важно. Слышали ли вы от Алессандро, что он купил ручку или подарил ее кому-то? Если да, расскажите.

— Вижу впервые, и Сандро никогда мне о таком не рассказывал. Любопытно, с чего вдруг такие вопросы?

Ривер убрала ручку во внутренний карман и ответила:

— Вы ведь знаете, да? Что это Антонио убил моих родителей. Эта ручка была в сумке моей мамы. Дядя Бен сказал, что это, должно быть, рождественский подарок, который они приготовили для меня. ...А, вы, наверное, уже знаете, кто такой дядя Бен? Учитывая вашу должность консильери в семье Раньери.

Дамиано явно не ожидал, что она так сразу перейдет к делам минувших дней. В его темно-серых глазах вспыхнул странный блеск. Похоже, ей удалось его заинтриговать.

— Но Алессандро сказал, что это он мне ее подарил. Я, конечно, сказала, что это не так... но его реакция была очень странной.

— …….

— Он тут же пошел на попятную, сказав, что, видимо, ошибся. Странно, правда? Ваш крестник не из тех, кто так легко меняет свое мнение, словно перелистывает страницу.

Молчание — знак согласия. Разве есть более подходящая поговорка для этой ситуации? Наконец-то пришло время раскрыть истинную цель ее первого вопроса.

— В любом случае, если он не лжет, значит, лжет дядя Бен. Вот я и подумала, может, вы что-то знаете об этом.

Слушая Ривер, Дамиано тихо рассмеялся. Наверное, он так реагирует, потому что знает, кто такой дядя Бен. Ривер спокойно смотрела на консильери. Что же он ответит?

— Мисс Ривер, мой ответ насчет перьевой ручки остается прежним. Сандро мне ничего о ней не говорил, и я ничего не знаю.

Когда губы Ривер уже готовы были скривиться от разочарования, Дамиано подался вперед.

— Зато я кое-что знаю о Бенджамине Миллере. Если использовать ваше выражение — о дяде Бене. Верно? Вы, должно быть, очень близки.

Дамиано начал довольно весело. Под его напором Ривер невольно кивнула. В то же время ее охватило безотчетное чувство тревоги. Будто она вот-вот узнает правду, о которой лучше было бы не знать...

— Я смутно припоминаю. Слышал, что когда вычищали копов под прикрытием, одному из них позволили уйти живым.

Позволили уйти живым?

Эта фраза вызвала у Ривер чувство диссонанса. Дядя Бен говорил, что его схватили, но он смог сбежать. Как «сбежать» может сочетаться с «позволили уйти живым»?

— ...О чем вы говорите? В смысле, он не сбежал сам?

— Если бы это было так, Антонио бы рвал и метал. Впрочем, когда он узнал, кем были ваши родители, он и так разнес весь особняк.

Мужчина наблюдал за тем, как меняются эмоции Ривер после этого своеобразного разоблачения, и добавил:

— Боюсь, это все, что я могу вам рассказать. Больше я действительно ничего не знаю. Остальное вам лучше выяснить самой.

— Отвечайте, не скрывая правды.

— Простите, мисс Ривер, но точнее всех о том дне знает не я, а Бенджамин Миллер. И, как вы знаете, я не люблю ложь и не хочу передавать даже слегка неточную информацию.

Что же делать.

Ее мысли запутались как никогда прежде. Сама мысль о том, что дядя Бен, в котором она ни разу не усомнилась с самого детства, мог солгать ей, вызывала головокружение. Будто земля уходит из-под ног.

И снова — тупик.

Было обидно. Все лгут ей, пытаются скрыть правду. Почему только она должна жить в этом мире с завязанными глазами?

Ривер с силой прикусила внутреннюю сторону щеки. Клык вонзился в плоть, и острая боль привела ее в чувство. Благодаря этой боли она смогла удержать рассудок в реальности.

В конце концов, чтобы докопаться до правды, нужно выслушать дядю Бена. Бессмысленно сейчас зацикливаться на том, что нельзя решить или выяснить немедленно. К тому же, это было не единственное, о чем она хотела спросить консильери.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос...