Контент удален!

Дамиано, казалось, не ожидал дополнительных вопросов, но и отказывать не стал. Терять ей было нечего.

— О чем вы сегодня говорили с Алессандро?

Почему Алессандро вел себя так необычно? Если подумать, ответ напрашивался сам собой. Наверняка в их разговоре было что-то, что он хотел бы скрыть.

Как говорится, все тайное становится явным. Раз он так упорно молчал, значит, что-то узнал или понял от крестного. Чем больше она замечала нерешительность в лице собеседника, тем больше крепла ее уверенность. Ривер ждала, когда Дамиано заговорит.

— Вы о третьем испытании?

— Да. Испытании Антонио. Вы же наверняка обсуждали это. Разве не справедливо было бы поделиться новой информацией со всеми?

— Кажется, у вас есть свои догадки, мисс Ривер. Что бы ни сказал Сандро?

Вопрос с подвохом. Ей не нужно было вступать в эту игру в кошки-мышки с консильери. Достаточно было просто потребовать ответ. Если эти двое сговорились, она этого так не оставит. Сами нарушают правила на каждом шагу, а от нее требуют подчинения — подло, не находите?

— Я спросила первая. Если уж вызвались быть судьей, так судите честно и объясните, в чем дело. Иначе я решу, что между вами есть сговор.

Мужчина отрицательно замахал руками:

— Я не собирался вас обманывать или утаивать информацию. Может, смягчите выражение лица? А то кажется, что вы готовы убить кого-нибудь.

— Если понадобится — убью. Хоть Алессандро, хоть вас.

Дамиано откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. Какое-то время он молча смотрел на стол, видимо, подбирая слова. Что же там был за разговор?

— Ладно, раз уж вы все равно рано или поздно узнаете, я скажу сейчас. Сандро сегодня звонил...

Звонил. От одного этого слова холодок пробежал по позвоночнику. Было очевидно, кто мог звонить.

— Антонио...

— Верно. Знаете, что сказал мой друг?

В горле пересохло. Она даже не могла огрызнуться: «Если бы знала, стала бы спрашивать?». Вспомнилась записка, спрятанная глубоко в бумажнике. Тот самый клочок бумаги, который бросил ей Антонио, велев позвонить, когда она убьет Алессандро.

— Что если он убьет вас, то узнает, где находится последний медальон.

— ...Ублюдок.

Дамиано, не моргнув глазом, продолжил, хотя его старого друга только что обложили матом в его же присутствии:

— Сандро пришел ко мне из-за этого и начал требовать невозможного. Призвал к моим судейским обязанностям, умолял защитить вас, участницу испытания, и даже на колени встал.

Алессандро... на колени?

Ривер, слушавшая его с серьезным лицом, вздрогнула от неожиданности. Она просто не могла представить, чтобы этот гордый человек упал на колени и о чем-то умолял. Чтобы этот всегда высокомерный мужчина давил на жалость, ссылаясь на связь между крестным и крестником...

— Упрямился, капризничал. Боже мой... Я думал, никогда не доживу до того дня, когда увижу, как он капризничает.

Значит, он был в отчаянии. До боли в отчаянии. Как бы мне ни не хотелось это признавать.

— Сандро никогда в жизни ни о чем меня так не просил. Даже когда это испытание только началось, он задавал вопросы, но не умолял сказать, где прячется его отец.

— …….

— И вдруг, только ради того, чтобы спасти вас, ради вас одной, он пошел на такое.

Ривер догадывалась, что он ответил Алессандро. Если бы Сандро получил отказ, он бы еще яростнее пытался удержать ее рядом с собой. Ведь неизвестно, когда и где Антонио мог нанести удар.

Вот почему он так отчаянно искал меня. По мере того как кусочки головоломки складывались воедино, на душе становилось все тяжелее.

Удивительным был не выбор Дамиано, а сам факт того, что он его сделал. Человек, который десятки лет сохранял абсолютный нейтралитет. Но, выполнив просьбу крестника, он, по сути, сдвинул чашу весов.

Если Антонио узнает об этом, Дамиано не спасет даже статус консильери — его просто вышвырнут. И он сам наверняка это прекрасно понимал. Но, несмотря на это, он пообещал защитить ее ради своего крестника.

— Я понимаю, как сильно вы дорожите Сандро.

Что ж, теперь настала ее очередь выложить карты на стол.

— Теперь я расскажу вам, что предложил мне Антонио.

Ривер знала. Дамиано, возможно, сам до конца этого не осознавал, но его сердце уже давно склонилось на сторону Алессандро.

Она помнила их разговор во внутреннем дворе. Тогда он уверял, что поклялся ни во что не вмешиваться, что ему все равно, умрет Антонио или Алессандро, и выглядел при этом совершенно безмятежным.

Она могла бы списать это на страх перед Иль Дьяволо, пусть даже они и были друзьями, но она не забыла, куда смотрел Дамиано, произнося эти слова.

Люди говорят не только языком. Невербальные сигналы — жесты, взгляд, мимика — зачастую говорят куда больше, чем слова, с помощью которых так легко солгать.

В ту ночь Дамиано поднял голову и посмотрел на освещенное окно. Окно комнаты, где находились Сандро и Ривер. Именно отцовские чувства к крестнику заставили его посмотреть туда.

— Антонио сказал мне убить Алессандро. Заявил, что тогда он даст мне шанс убить его самого.

В глазах мужчины промелькнуло удивление. Значит, даже получив такое предложение, она до сих пор не убила Алессандро.

— Получается, этот змей шептал мне убить Сандро, а Сандро — убить меня. Но я с самого начала знала, что он не сдержит слово. Поэтому и ничего не предпринимала.

— А теперь, значит, решили действовать?

Ривер кивнула и сказала:

— Я свяжусь с Антонио и скажу, что убила Алессандро. Совру, конечно. Он так просто не поверит, но раз уж он сам это предложил, этот ублюдок должен будет как-то отреагировать, верно? Сообщит свое местоположение или назначит встречу.

Мужчина внимательно слушал. Ему явно было интересно, как будет развиваться ее план. Консильери, известный своей лисьей хитростью, наверняка уже просчитал некоторые шаги.

— Так что мне понадобится ваше сотрудничество. Синьор Джаннини.

— ...Хотите сказать, мне придется обмануть Антонио.

— Да. Иль Дьяволо обязательно попросит вас подтвердить мои слова.

Впервые в глазах за стеклами очков промелькнула тревога. Ривер позволила ему обдумать это и помучиться сомнениями. И лишь добавила небольшую гирьку, чтобы чаша весов окончательно склонилась в нужную сторону.

— Вы ведь относитесь к Алессандро как к сыну. Не просто как к крестнику, а как к родному сыну.

Собеседник ответил молчанием. В комнате повисла тишина, почти равносильная абсолютному согласию.

— Как по мне, так вы уже давно перестали быть нейтральным. На словах вы просто наблюдатель, который ни во что не вмешивается, но на деле все иначе.

— …….

— Я не осуждаю. Это естественно — заботиться о тех, кого любишь. Но, синьор Джаннини... как долго вы еще будете прятаться за словом «нейтралитет»?

Как же это глупо. Даже такой умный, хитрый и изворотливый человек перед лицом любви становится бесконечно наивным.

— Помните наш разговор во внутреннем дворе? В первый день.

И эта самая наивность — лучшее доказательство его любви.

— Тогда вы смотрели на окно комнаты Алессандро. И сказали, что вам все равно, кто из вас двоих умрет — друг или крестник. Спрошу еще раз. Вам правда все равно?

В сухой тишине их взгляды встретились. Но Ривер не торопила его с ответом. Все равно она знала, что скажет Дамиано Джаннини.

— ...Я помогу вам.

Уголки губ Ривер чуть заметно приподнялись. Впервые с тех пор, как она предстала перед ним не как Лили, а как Ривер.

— Теперь вы тоже соучастник.

— У вас отличная хватка. Если бы не полиция, я бы взял вас под крыло и многому научил.

— Чему? Как убивать людей, продавать наркотики и оружие, ломать чужие судьбы?

— Скорее, делам более... законным.

— Лучше бы вы помогли своему крестнику, который хотел жить нормальной жизнью.

Ривер тихо усмехнулась.

— Я откажусь.

В уголках глаз мужчины, снявшего очки, залегли глубокие морщины. В каждой морщинке читалась накопившаяся за годы усталость. Протерев линзы носовым платком, он заговорил лишь тогда, когда Ривер поднялась, чтобы уйти.

— Мисс Ривер, подождите. Можно задать один вопрос?

— Какой?

— Я тоже хочу спросить кое о чем. О том, на что так и не получил ответа.

Был ли вопрос, на который она не ответила? Недоумевая, она ждала продолжения.

— Вы любите Сандро?

От одного этого вопроса в голове все побелело, словно туда плеснули отбеливатель.

Люблю ли я... Сандро?

...Нет, не люблю.

Это не может быть любовью.

Это не должно быть... любовью.

Иначе, когда придет время, я не смогу без сожалений убить его. Но почему, почему постоянно...

...почему у меня так щемит сердце каждый раз, когда я думаю о нем.

С полным смятения лицом Ривер отвела взгляд и, так и не ответив, вышла из комнаты. Дамиано не отрываясь смотрел на то место, где она только что стояла. На то самое место, где на колени опускался Сандро.

— И спрашивать было не нужно.