Контент удален!

Женщина некоторое время молчала.

С каким лицом ты сейчас сидишь? Мужчине хотелось её увидеть, но в то же время было страшно.

До его ушей донесся слегка обиженный голос:

— И как же вы собираетесь сделать так, чтобы я уснула с удовольствием?

И тут же последовал смущенный шепот, который она не смогла скрыть:

— ...Если вы имеете в виду постель, то я же сказала, что еще сравниваю, так что это...

— Достаточно одного пальца.

— ...

Чье это было тяжелое дыхание? Мужчина добавил, словно бросая вызов:

— Просто проверьте. Каково это — быть с мужчиной, который умеет доставлять удовольствие одним лишь пальцем.

Женщина ничего не ответила. Восприняв молчание как знак согласия, большая рука мужчины скользнула по спине женщины, одетой в халат. Шурх, шурх — звук трения ладони о мягкую ткань халата разнесся по спальне.

Погладив её по спине, рука осторожно надавила на хрупкое плечо, заставляя женщину лечь на спину, лицом к потолку. Вокруг была кромешная тьма, он ничего не видел и чувствовал её только осязанием.

Опустив руку ниже, он нащупал туго завязанный пояс халата. Вместо того чтобы развязать его, он опустил руку еще ниже. Полы халата разошлись в стороны, и кончик его среднего пальца коснулся жестких волосков.

— ...Ах.

— Раздвинь ноги и расслабься.

Прошептал он успокаивающим тоном и опустил руку еще ниже. Открывай глаза, закрывай — всё равно ничего не видно. Медленно и нежно он ласкал её сокровенное место, словно кончик его пальца был его собственным естеством.

— Ха, ах...

— Я буду трогать только здесь.

Жарко прошептал он ей на ухо. Он понял это по её дыханию. Тяжелые вздохи и влажное дыхание женщины ощущались совсем рядом.

Кончик среднего пальца нашел маленькую, похожую на горошину мышцу среди волосков. Стоило ему слегка покрутить её, как из губ женщины тут же вырвался стон.

Хочу поцеловать. Хочу выпить всё это дыхание без остатка.

Изо всех сил подавляя это желание, мужчина продолжал доставлять женщине удовольствие. То, что сначала было мягким, после нескольких стимуляций быстро налилось и затвердело.

Осознание того, что Хам Ё Хи возбуждена, вызвало жар и в его чреслах.

— Ха, н-н... ах! А-а, ах-х... а, ах-х!

Он больше ничего не трогал. Только кончиком среднего пальца ритмично ласкал эту точку. Стоит опустить руку чуть ниже — и там, за уже увлажнившимися половыми губами, окажется пещера, полная сладкого нектара. Хочу прикоснуться. Хочу проникнуть внутрь... нет, не пальцем, чем-то другим. Желание сжать зубы и сдержаться боролось в нем с импульсивным порывом войти хотя бы один раз.

В конце концов он не выдержал и, опустив палец, провел им по влажной впадинке. Он лишь слегка зачерпнул, но густая, прозрачная смазка стекла вниз, полностью увлажнив его длинный палец. Он провел пальцем по ложбинке вверх и снова начал ласкать клитор.

— Ха, ах-х. А-а, ах-х! А, а-ах!

Прерывистое дыхание и влажный воздух в темноте воспринимались только на слух и осязание. Лучше бы эта тьма длилась вечно, запереть бы нас двоих в ней, — на мгновение в нем проснулись прежние мысли.

— А... ах-х!

Наконец, достигнув пика наслаждения, женщина мелко задрожала. Схватив запястье мужчины, находившееся между её ног, она дрожала, как раненый зверек. Хочу обнять, хочу поцеловать. Вместо этого он молча и терпеливо ждал, пока её оргазм не пойдет на спад.

— Ха, ха-а... н-н...

Учащенное дыхание медленно успокаивалось. Рука Ё Хи, державшая мужчину, ослабла. Словно только этого и дожидаясь, мужчина дразняще спросил:

— Ну как?

— Ха... а-а...

Женщина не ответила, и мужчине показалось, что он тихо усмехнулся. А затем послышался влажный звук сосания. Звук, похожий на то, как сосут фруктовый лед на палочке.

Что он сосет? Ё Хи изо всех сил пыталась прогнать накатывающую дремоту и прислушаться. Но этот влажный звук исходил не от её тела. Внезапно её осенило.

— ...Вы сейчас что, палец...

Вместо ответа звук прекратился. В темноте повисла тишина.

Представив, как мужчина сладострастно облизывает палец, который только что ласкал её тело, Ё Хи почувствовала, как её низ, недавно испытавший оргазм, снова загорелся.

Я, наверное, тоже сошла с ума, — подумала Ё Хи и сонно улыбнулась. Мужчина был прав. Вместе с приятной истомой на неё медленно накатывал сон. Заерзав, Ё Хи повернулась на бок. Сонливость была невыносимой.

— ...Ну вы даете, правда...

Она провалилась в сон.

Услышав её ровное, спокойное дыхание: соп-соп, мужчина тоже медленно закрыл глаза. Он тоже уже давно не спал нормальным сном.

Впервые за долгое время он спал крепко, без сновидений.

Иногда ему казалось, что кто-то прохладной, приятной рукой гладит его по голове, иногда слышался тихий смех. Этот звук был таким приятным, что на его губах тоже заиграла улыбка.

Сладкий, нежный аромат щекотал нос, а прохладный ветерок ласкал грудь. И он ни на секунду не подумал, что всё это сон. Ему не хотелось так думать.

— ...

Когда он медленно открыл глаза, в комнату уже пробивался тусклый свет. Женщины, которая должна была спать лицом к нему, не было. Он в испуге подскочил. В просвет приоткрытых штор мерцали огни ночного города.

Мужчина в панике вскочил с кровати и выбежал из спальни. Прежде чем он успел выставить себя на посмешище, выбежав из люкса в одном халате, он, к счастью, заметил женщину. Она стояла у окна и смотрела наружу, точно так же, как он несколько часов назад.

— Вы проснулись?

Женщина, уже полностью одетая, выглядела отстраненно-деловой. Это во второй раз кольнуло его сердце тревогой. Даже испытав оргазм от его пальцев всего несколько часов назад, женщина могла так резко изменить свое поведение. Учитывая её прошлое, у неё были на то все основания.

— Уже очень поздно. Скоро одиннадцать... Думаю, мне пора.

Мужчина пригладил волосы и, стараясь выглядеть невозмутимым, кивнул. Он прошел в гардеробную, надел рубашку и поспешно накинул пиджак.

Всю дорогу до дома в Совольдоне женщина молчала. Она молчала, когда они выходили из люкса, когда ехали в лифте и когда садились в машину. Её вид, словно она о чем-то напряженно размышляла, взвешивала и, как сама выразилась, с чем-то сравнивала, не располагал к разговорам.

— А что, если...

Когда они выехали на дорогу недалеко от Совольдона, женщина заговорила:

— Что, если я выберу другой вариант? Не вас.

— ...

— Что вы тогда будете делать?

От одного только предположения у него перехватило дыхание. Зная, что глаза женщины пристально изучают его профиль, он изо всех сил старался не выдать своего волнения.

Что я могу сделать? Он пытался подумать о чем-то другом, но ответ был очевиден. Ничего. Как и раньше, так и сейчас. Зная, к чему приводили его прошлые методы, он больше не мог доверять себе. К тому же теперь он...

— ...Придется поддержать ваш выбор, Ё Хи.

С улыбкой отпустить тебя к тому, кого ты выберешь вместо меня. Потому что это всё, что я могу сделать. Это последнее, что я могу сделать.

По крайней мере, я отпущу тебя к человеку, который сможет сделать тебя счастливее, чем я, и мне придется довольствоваться этим. Ведь у меня нет никаких прав. Ком в горле мешал говорить, и когда он через силу сглотнул, горло обожгло болью.

— Вот как.

В машине снова повисла тишина. Несмотря на то что он вел машину медленно, знакомый ненавистный забор всё же показался впереди. Двигатель заглох, и ночная тишина окутала их.

Женщина, словно раздумывая, что сказать, лишь теребила свои пальцы.

— Бон Хи сказала, что вы похожи на принца.

Сказав это, женщина слегка кивнула. На её губах заиграла легкая улыбка.

— Бон Хи и меня называет принцессой. Но это не так. Вы, может, и правда принц, но я — не принцесса, не горничная, и никто другой... я просто Хам Ё Хи.

— ...

— Просто Хам Ё Хи.

Смысл этого разговора могли понять только они двое. И он понял, что снова потерпел неудачу. Потому что «Хам Ё Хи» не выберет его. Как и раньше. Словно подтверждая его догадку, женщина тихо продолжила:

— Честно говоря... сегодня я немного разочаровалась.

— ...Ё Хи, я...

— Несколько лет назад я кое-что унесла с собой. Вещи, принадлежащие вам...

Женщина замялась.

— Они сейчас у меня в комнате... Вряд ли я смогу выйти к вам снова...

Скажи хоть что-нибудь, — кричал мужчина сам себе, но не мог выдавить ни слова. Что я могу сказать? Какое я имею право? Он понимал, что даже этот единственный шанс, который ему чудом выпал, он не заслужил.

Не зная о том, что творится в душе мужчины, разрывающегося от безмолвного крика, Ё Хи продолжила:

— Подарок, который вы мне сегодня сделали... Мне всё равно нужно вернуть вам ваши вещи, так что, если вы зайдете на минутку...

Сказав это и выдержав небольшую паузу, женщина открыла пассажирскую дверь: щелк.

Что она имела в виду, что это значит, может, поговорим еще немного — у него не было сил даже на то, чтобы предложить это. Он понимал, что это был шанс, в который он вложил все свои силы. Что вся его осторожность и осмотрительность исчерпали его до дна. Что весь прошлый год он жил с мыслью: если она откажет ему еще раз, он отступит навсегда.

Дрожащей рукой он открыл водительскую дверь.

Женщина повела его не к главным воротам, а к задней калитке. Открыв узкую железную дверцу для прислуги, они вошли внутрь и направились к черному входу на кухню, минуя парадную дверь. Осторожно войдя внутрь, они оказались в коридоре, ведущем на кухню, посередине которого была дверь.

— Комната очень тесная.

Она сказала это с легким смущением, но мужчина даже не слушал. Он просто завидовал этому дому в Совольдоне и этой крошечной комнатке. Потому что здесь жила Хам Ё Хи.

Распахнув дверь, она пригласила его войти и стала ждать. Стоило ему сделать шаг, как дверь тихо закрылась, и, как она и говорила, комната оказалась слишком тесной для них двоих.

Его взгляд невольно заскользил по комнате. Такова уж была его навязчивая натура — жадно впитывать взглядом всё, что принадлежало Хам Ё Хи, даже самую крошечную пылинку.

Поставив сумочку на низкий столик рядом с круглым горшком, женщина достала что-то из ящика и протянула ему. Шкатулка, обитая красным бархатом. Он знал, что это такое.

— ...

Мужчина молча взял её. От мимолетного соприкосновения их рук стало горько на душе.

— Там в шкафу... заберите и то, что там висит.

Ему хотелось повести себя по-детски, закатить истерику. Хотелось похвастаться своими грандиозными достижениями за последний год, словно подвигами, чтобы поразить её. Но из его уст вырвались лишь жалкие, беспомощные слова:

— ...Как ты и просила, я жил хорошо. Я старался.

Пытаясь доказать это. Доказать, что люблю тебя. Стиснув зубы, терпел.

— Поэтому, умоляю...

— ...

Вместо ответа женщина отвернулась. Её отстраненный вид был таким печальным, что мужчина не мог оторвать от неё взгляд. Она приняла решение. И он это понял.

С тяжелым сердцем он медленно открыл дверцу шкафа.

Рядом с осенним пальто и платьем, которые, судя по всему, принадлежали женщине, висело гораздо большее количество аккуратно выглаженных белых мужских рубашек.

— ...

Дрожащая рука потянулась и сняла одну из них. На мягкой ткани манжеты были вышиты инициалы: «H.J.». Он вспомнил женщину, которая когда-то обещала сшить ему рубашку, но в итоге была вынуждена покинуть дом на холме.

По лицу мужчины покатились слезы.

— ...Говорят, в хороших ателье так вышивают имя владельца... Никому другому их не отдашь, так что просто забирай...

Не в силах больше сдерживаться, он привлек женщину к себе и крепко обнял. Безостановочно повторяя имя, которое так отчаянно хотел произнести вслух:

— Ё Хи... Ё Хи...

Ё Хи, отдавшаяся в его дрожащие объятия, вдруг начала колотить его по спине и оттолкнула.

— Да что с вами такое, честное слово. Вы же сказали, что поддержите любой мой выбор?

Ё Хи было обидно. Она думала и думала об этом человеке, стежок за стежком прошивая белую ткань, но когда ей показалось, что его чувства изменились, она испугалась. Потому что это был не тот Ги Хон Чо, которого она знала.

Человеческое сердце склонно меняться, и за время разлуки его чувства могли остыть и угаснуть. Остыть настолько, что он готов был с радостью уступить её другому мужчине и даже поддержать этот выбор.

Она понимала, что такое может быть, но всё равно было грустно. Ведь в самых глубинах её души хранилось то, что оставалось неизменным.

За прошедший год, отдавшись течению реки, она и не заметила, как её ноги коснулись дна. Ё Хи поняла, что достигла своей цели.

Когда она наконец выбралась на берег, то увидела, что на месте, где бушевала река, смыв всё на своем пути, остались лишь крошечные, сверкающие крупицы.

Вода унесла с собой все тяжелые воспоминания, тревоги и печали, осевшие как грязь за это время, оставив лишь истинную суть. И только тогда Ё Хи смогла увидеть её ясно. Эту сияющую красным светом истину.

Просто любовь.

Несмотря ни на что, она любит Ги Хон Чо. Любит сейчас и будет любить всегда.

— Прости, Ё Хи, я не знал. Я думал, что не заслуживаю того, чтобы ты меня выбрала... Боялся, что снова тебя разочарую.

— Я не извинений ждала. Не хочу больше этого слышать.

Реку не повернуть вспять, так пусть прошлое остается в прошлом. Она больше не хотела мучить любимого человека призраками былых ошибок. Ё Хи вытерла слезы и продолжила:

— Я ни о чем не жалею в своей жизни... Но мне... не хватало Ги Хон Чо.

Ей всегда его не хватало. С самого первого момента их встречи и до сих пор. Та Хам Ё Хи из прошлого не могла этого сказать, но теперь она может. Теперь, когда в её жизни нет никаких сожалений.

— Послушайте. Теперь у меня есть множество вариантов выбора, но из всех этих бесконечных возможностей я выбрала вас. Сколько бы их ни было... Я выбрала вас.

— ...

— В моем списке вариантов были только тот Ги Хон Чо из прошлого и этот Ги Хон Чо, который сейчас передо мной. Только вы двое.

Она сравнивала только их двоих. Ги Хон Чо, который был одержим слепой любовью, и Ги Хон Чо, который теперь мог поставить чувства Ё Хи выше своей любви. Ги Хон Чо, который уверенно вел её за собой, и Ги Хон Чо, который теперь готов был пойти за ней куда угодно.

Кого из них она любила? Кто из них делал её счастливой?

— Но... я просто хочу обоих... Просто обоих... Хнык...

— Тебе не нужно выбирать, Ё Хи. С самого начала всё было твоим. С самого начала всё принадлежало только тебе...

Он с трудом проглотил подступающие рыдания.

— Я тоже... просто Ги Хон Чо. Не кто-то там еще, а просто Ги Хон Чо.

Ни высокомерный мужчина, живущий в доме на холме, ни важный гость, ни принц из сказки, спасающий принцессу, а просто обычный мужчина — Ги Хон Чо. Ги Хон Чо, которому не нужны никакие красивые эпитеты.

Ё Хи улыбнулась сквозь слезы и произнесла:

— Я ждала вас. Ги Хон Чо.

Я ждала этого момента так же сильно, как и вы. Она широко раскинула руки, открывая свои маленькие объятия мужчине.

— Идите ко мне.

Уронив с подбородка крупные капли слез: кап-кап, мужчина наконец-то бросился в её объятия.

Просто Ги Хон Чо и просто Хам Ё Хи наконец-то встретились как обычные мужчина и женщина. Как при рождении, без всяких ярлыков и титулов.

Всхлипывая в его объятиях, женщина пробормотала:

— Сегодня... Я думала, вы отвезете меня к себе домой.

Поэтому я и разочаровалась, — тихо прошептала она.

Слезы, всё еще стоявшие в глазах Хон Чо, скатились вниз, а с губ сорвался смешок. Так вот в чем было разочарование. Ему было и радостно, и немного обидно.

— Ты издеваешься надо мной, Хам Ё Хи.

Мое сердце чуть не остановилось. Хон Чо крепко, словно наказывая, сжал Ё Хи в объятиях.

Брыкаясь, Ё Хи оттолкнула Хон Чо. С покрасневшими от слез глазами она неловко и с легкой обидой в голосе произнесла:

— ...Мне тоже хотелось хоть раз покапризничать, как делают все девушки в отношениях.

— Ха.

Он сдался, окончательно и бесповоротно. Полностью отдал свой поводок в руки Хам Ё Хи.

И, признав это, почувствовал такую радость, что больше не мог сдерживаться.

Впрочем, так было уже очень давно.

Хон Чо притянул к себе лицо Ё Хи и поцеловал её. Их губы и сердца наконец-то полностью слились воедино.