Контент удален!

— Поедемте к вам.

Кажется, именно это она сказала, с трудом разлепив губы. Мужчина не стал ни возражать, ни переспрашивать. С затуманенным, словно завороженным взглядом, он лишь едва заметно кивнул.

Хлоп — закрылась дверца машины, и только после того как двигатель завелся, мужчина, казалось, немного пришел в себя. Но, несмотря на работающий мотор, он не спешил трогаться с места, что вызвало у Ё Хи легкое недоумение.

Заметив её взгляд, мужчина сглотнул и нажал на педаль газа. При этом он свободной рукой крепко сжал её маленькую ладошку и положил себе на бедро, словно боясь, что она может исчезнуть.

Автомобиль выехал с улочек Совольдона на главную дорогу. Был уже поздний час, и на пустынной улице их задерживали лишь изредка загоравшиеся красным светофоры.

Сделав большой круг вокруг района Совольдон, машина вскоре свернула на знакомую улицу. В лобовом стекле показались ворота дома, от которого они отъехали всего минут десять назад.

— Хон Чо?

— ...

Несмотря на вопрос, Ги Хон Чо, молча вцепившись в руль и глядя только вперед, начал медленно сбрасывать скорость, пока не остановился перед одним из домов. Он нажал кнопку на пульте, лежавшем на консоли, и ворота гаража поползли вверх. Черный «Мерседес» плавно заехал внутрь.

— ...

— ...

Двигатель заглох, и в салоне повисла тишина.

Ё Хи открыла дверь, вышла из машины и, наклонившись, посмотрела на улицу сквозь медленно опускающиеся ворота гаража. Ги Хон Чо поспешно вышел следом.

Ё Хи прищурилась и посмотрела на Ги Хон Чо с легким укором.

— ...Вы же говорили, что от дома профессора Ли нужно немного проехать.

Поскольку весь этот район был застроен дорогими особняками с большими участками, она думала, что он, в соответствии со своим характером, выбрал место потише и поуединеннее.

— Я и подумать не могла, что вы живете прямо в доме напротив, Ги Хон Чо.

— ...Боялся, что профессор Ли будет донимать.

Хм, — Ё Хи издала звук, словно оценивая его ответ, и Хон Чо занервничал.

— Но Ё Хи, может, мы сначала зайдем в дом и поговорим?

Он так торопился, боясь, что Хам Ё Хи, добравшись до этого места, вдруг передумает и снова включит свою неприступность.

Ё Хи хотела было еще немного подразнить его, но передумала. В конце концов, она понимала: узнай семья профессора Ли, что он живет напротив, они бы точно не давали ему прохода. Да и самой Ё Хи уже не терпелось.

Когда она, словно приняв решение, подошла к нему, Хон Чо наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Он взял Ё Хи за руку и открыл дверь, ведущую в дом. Как только они сняли обувь и вошли, перед ними оказался короткий темноватый коридор, в конце которого была лестница наверх. Он остановился и одним движением поднял Ё Хи на руки.

— Хон Чо...!

— Там темно, под ноги нужно смотреть.

Тихо пробормотав это, он уверенно начал подниматься по темной лестнице, словно знал её наизусть.

От крепкой груди мужчины исходил аромат геля для душа — того самого, которым она сама пользовалась в отеле.

Ё Хи прижалась лицом к его груди и вспомнила, как смотрела на дом напротив со двора профессора Ли. Поскольку этот дом находился на возвышенности, оттуда была видна только крыша. Кто бы мог подумать, что там был Ги Хон Чо.

Наконец они поднялись по лестнице и оказались в длинном коридоре. Выйдя из него, они очутились в просторной гостиной, залитой лунным светом, льющимся из огромного панорамного окна. Не успела Ё Хи осмотреться в полумраке, как Ги Хон Чо ускорил шаг.

Только войдя в самую дальнюю открытую дверь, он осторожно опустил Ё Хи на пол. Щелк, — он включил торшер, и спальню озарил мягкий свет, похожий на свет свечи.

Взгляд Ё Хи осторожно заскользил по комнате, в которой и смотреть-то было особо не на что.

В просторной спальне с гардеробной и ванной комнатой стояла только одна кровать. Даже прикроватной тумбочки не было — лишь торшер на длинной ножке одиноко стоял рядом с кроватью, выполняя свою функцию.

Вдруг она почувствовала какую-то странность. Что-то неуловимое, что она не могла точно описать.

Пока она думала об этом, что-то большое и горячее обхватило её за талию. Мягкие губы коснулись её затылка: чмок, и влажное дыхание зашептало ей на ухо:

— Не замерзла, Ё Хи?

То, как он произнес её имя, прозвучало удивительно сексуально. Внизу живота сладко заныло, и только сейчас Ё Хи сделала глубокий вдох, почувствовав, как накатывает волнение.

Она наедине с Ги Хон Чо. Сама пришла в логово к голодному хищнику, словно предлагая: «Съешь меня». Вся её былая неприступность куда-то испарилась, и только теперь ей стало по-настоящему страшно.

— Переживаю, вдруг тебе холодно.

Хотя на дворе был октябрь, вечера уже были довольно прохладными. Но Ё Хи сейчас было не до температуры — все её чувства были сосредоточены совсем на другом.

Руки, скользнувшие по талии, притянули её живот к себе, и мужчина крепко обнял её сзади. Его тело плотно прижалось к задней части её осеннего платья, которое она купила в Мёндоне за кругленькую сумму в двадцать три тысячи вон.

— ...

Может, он тайком притащил в штанах корейскую редьку? Эта нелепая мысль пришла ей в голову, когда что-то толстое и твердое настойчиво потерлось о нее сквозь ткань.

— Замерзла? Ты, кажется, дрожишь.

Чмок, чмок, — обнимая её сзади, словно хищник, настигший добычу, мужчина, низко склонившись, осыпал поцелуями её щеку. Поцелуи, оставлявшие за собой легкие следы, спустились ниже, и он нежно прикусил её мочку уха.

— Ах...

— Что делать, если тебе холодно? А? Согреть тебя?

Одна рука гладила её плоский живот, а другая медленно поднималась всё выше и выше. Большая ладонь легла под её тяжелую грудь. Словно предвкушая, как сожмет в руке этот спелый плод, если подтолкнет его наверх, большой палец мужчины начал слегка приподнимать грудь снизу. При каждом таком движении соски пронзала сладкая дрожь.

— Х-м... Хон Чо, я хочу... посмотреть на ваше лицо.

— На лицо?

— Да, хочу посмотреть, как вы поживали всё это время...

Они виделись уже не раз, но она придумывала нелепые отговорки. Потому что больше не могла выносить это щекочущее чувство.

Услышав сбивчивые слова Ё Хи, мужчина, крепко обняв её еще раз, наконец отпустил. Он усадил Ё Хи на край кровати, которая стояла совсем рядом, а сам опустился на колени. Раздвинув её ноги и устроившись между ними, он посмотрел на неё снизу вверх.

— Смотри, сколько душе угодно.

Его глаза, смотрящие на неё, были полны любви и радости. И у него были все основания быть таким уверенным в себе, предлагая рассмотреть свое лицо.

Ё Хи снова почувствовала, как трепещет её сердце при виде Ги Хон Чо. Как можно быть таким красивым? Судя по одному только лицу, он, должно быть, жил не хуже императора.

— Дай-ка и я на тебя посмотрю. Как поживала наша Хам Ё Хи.

Пфф, — Ё Хи мило улыбнулась, и выражение лица мужчины стало таким же. Подумав о том, как же он ослепительно красив, Ё Хи дотронулась до его щеки. Как же я скучала по этим глазам, носу, губам. По этому взгляду, обращенному ко мне. Скрывая вновь нахлынувшие чувства, Ё Хи игриво добавила:

— Судя по лицу, вы поживали отлично.

Ведь оно так и сияло. В ответ на слова Ё Хи Хон Чо усмехнулся. И, словно передразнивая её, ответил:

— Судя по лицу, Хам Ё Хи тоже поживала отлично. Ты такая красивая... что аж слюнки текут.

— Что?

Ё Хи рассмеялась в голос от такого странного сравнения.

А я ведь серьезно. У Хон Чо пересохло в горле, но при этом и правда потекли слюнки. Хочу поскорее съесть тебя, вылизать, распробовать каждый кусочек, хочу впитать всю Хам Ё Хи в себя. Или наоборот? Хочу проникнуть в тебя целиком.

Руки мужчины начали перебирать уши Ё Хи.

— И ушки нашей Ё Хи, кажется, поживали отлично.

Мягкий пушок на мочках. Как ты можешь быть такой красивой даже здесь? С этой мыслью его рука скользнула ниже, погладив её тонкую шею.

— И шея тоже отлично.

Тонкая, изящная шея, как у олененка. Такая красивая, что хотелось её укусить.

— А еще...

Взгляд и рука мужчины спустились ниже ключиц и остановились на соблазнительных холмиках её груди. Перед платья, украшенный рядом крошечных, размером с горошину, пуговиц, был особенно выпуклым. Облизнув губы, Ги Хон Чо вкрадчиво спросил:

— Хотелось бы проверить, как поживали и они.

— ...

Ответа не последовало, но Ги Хон Чо сразу перешел к делу. Длинные пальцы: щелк, щелк — начали расстегивать пуговицы, которые были меньше его ногтя. Чье это было дыхание? Воздух, вырывающийся из легких, был обжигающе горячим.

Наконец, когда образовалась достаточная щель, взгляду предстала будоражащая воображение картина. Сквозь кружево, наполовину прикрывающее грудь, просвечивали розовые соски. Его кадык нервно дернулся. Хриплый голос произнес:

— Так не понять. Хорошо они поживали или нет.

Потому что кружево мешает. Даже не осознавая, какую нелепицу он несет, он, словно завороженный, потянул ткань вниз. Стоило ему лишь слегка опустить её, как милый сосок: тут же показался наружу.

Черт. Мне еще рано возбуждаться. Еще рано.

Хотя он уже был возбужден до предела, он сознательно пытался сдерживаться. Опустив палец еще ниже, он высвободил из кружевной чашечки белоснежную, упругую, как тесто, грудь, которая слегка колыхнулась на свободе.

Как тут удержаться.

Подумав, что это выше его сил, он наклонился. Теплые губы захватили похожий на горошину сосок и с чмоканьем втянули его. Женское тело мелко задрожало, и с губ сорвался тихий стон.

— Ах... а-ах... н-н...

Руки, вцепившиеся в его плечи, напряглись, но Хон Чо не обращал на это внимания. Сейчас он не мог думать ни о чем другом.

Он катал сосок во рту, дразня его языком. Когда он обхватывал его губами, ощущение было невероятно волнующим. Мягкий, но в то же время упругий, он податливо сжимался, а от нежных посасываний становился еще более набухшим.

Ему было до одури приятно уткнуться носом в эту пышную плоть, зарываясь в неё лицом. Он обвел сладкую кожу языком, с громким: чмок — с силой втянул сосок в рот и наконец оторвался от него.

— Ах... н-н...

Даже после таких ласок мужчине, казалось, было мало. С глазами, полными неутоленного желания, он тихо пробормотал:

— Кажется, он тоже поживал отлично.

Нагло заявив это, он снова уткнулся лицом в её грудь. Он покусывал её так, словно хотел проглотить целиком, если бы это было возможно.

— Х-Хон Чо... Н-н, ах.

Осыпая короткими поцелуями губы стонущей женщины, он жалобно спросил:

— Ё Хи, а тебе не интересно узнать, как поживал я? А?

— ...Н-не знаю...

— Я тут перед тобой душу изливаю, мне даже неловко.

Говоря это, его руки нагло продолжали мять её обнаженную грудь. Если судить только по выражению лица, он казался искренне расстроенным тем, что Ё Хи не спрашивает, как у него дела.

Ё Хи это слегка раздосадовало, и она решила пойти на попятную.

— Т-тогда покажите и вы, Хон Чо...

Я показала свою грудь, теперь твоя очередь. Теперь я тоже могу так сделать, — с таким настроем она выпалила эти слова, но, как ни странно, мужчина, казалось, очень обрадовался.

— Верно. Раз уж я проверил, как дела у Ё Хи, то и я должен показать ей свои.

Сказав это, он медленно выпрямился.