Контент удален!

Встретившись взглядом с лицом, раздувшимся, как рыба-фугу, мужчина, словно растерявшись, отвел глаза. Я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него, и только тогда он, видимо, понял, что происходит. Рекордный по продолжительности мир оказался под угрозой. Сообразительный мужчина, как хитрый лис, тут же поджал хвост.

— Я выпью лекарство и посплю. Убираться не буду. В магазин тоже можешь сходить.

— И.

— И... если мне станет хуже, поеду в больницу.

— И.

— Есть еще что-то?

— Ты забыл о самом важном.

В ответ мужчина посмотрел на меня непонимающим взглядом. Я знала, что он просит хоть какую-нибудь подсказку, но вместо этого грубо схватила его за запястье.

— Пошли со мной.

Ожидая, что сейчас ему влетит, мужчина тихонько вздохнул. В отличие от того, как он сопротивлялся у раковины, сейчас он безвольно позволил отвести себя в спальню и усадить на кровать.

— Скажи «а-а».

— Ты же только что измеряла температуру.

— Хочу посмотреть, не поднялась ли еще. Если окажется выше, чем я думаю, мы сразу едем в больницу.

Я была очень зла на мужчину, который никогда не жаловался на боль. Мои нервы были натянуты как струна из-за страха, что я могу не заметить тревожные симптомы, а во рту пересыхало от мысли, что он может запустить серьезную болезнь. Мужчина, который запрещал мне чистить фрукты, если я всего лишь порезала палец ножом для чистки, к себе относился с поразительным равнодушием. Пренебрежение собой тоже входит в привычку. Нужно приучить себя заботиться о себе, чтобы двигаться дальше. Сейчас мужчине явно не хватало этих двух процентов.

— 38,1. Опустилась на 0,1 градуса. Голова-то болит. Один укол — и всё прошло бы.

— Не люблю врачей. Сидеть среди больных людей и рассказывать, что здесь болит и там болит, — тоже не люблю. И что там еще?

— Что еще?

— Ты же сказала, что есть еще что-то. Важное, о чем я забыл. Что это?

Я бы всё отдала, если бы он заботился о себе хотя бы наполовину так же, как помнит мои слова. В его покрасневших от жара глазах появилось что-то томное. В этом-то и проблема. Мое сердце, мягкое как желе, сыграло большую роль в поддержании рекордно долгого мира. Стоило мужчине только правильно ответить, как у меня уже чесались руки от умиления. Это была неизлечимая болезнь.

— Когда болеешь, ты можешь поныть мне, попросить о чем-нибудь странном или невыполнимом, опереться на меня чуть больше. А ты этого не делаешь, и мне от этого очень обидно.

— Это всё?

— Да. Это всё. Думал, я тебя сильно ругать буду? Отлегло, да?

— Ты играешь с больным человеком.

Я ярко улыбнулась и крепко обняла наклонившегося мужчину за голову. Больше всего мне хотелось, чтобы он услышал искренний стук моего сердца. От мужчины, который, словно только этого и ждал, обнял меня за талию, пахло мылом для ванны.

— Когда ты болеешь, я могу поцеловать тебя хоть сто раз, если попросишь. Купить всё, что захочешь съесть. Могу ухаживать за тобой как за принцем. Это уникальный шанс.

— Какой из меня принц. Я даже не могу ухаживать за тобой как за принцессой.

Удивленная неожиданными словами, я поспешно отстранилась. Невинно смотрящий на меня снизу вверх мужчина, казалось, даже не понимал, что сказал.

— Я и так принцесса. Я живу как принцесса, даже больше, чем когда жила с мамой.

— Я же еще не купил тебе цветочный магазин. И то пальто, которое ты хотела, тоже не купил.

— Это потому, что я сама сказала не покупать. В следующем сезоне оно будет со скидкой в полцены. Выйдет из моды.

— Какая принцесса ждет скидок, чтобы купить пальто.

— И принцессы тоже... Ах, ладно. Если мы начнем это обсуждать, то не остановимся. В любом случае, я живу как настоящая принцесса, так что не говори, оппа, таких грустных вещей.

Чтобы заткнуть этот рот, извергающий чепуху, нужно было поскорее уложить его спать. Носясь туда-сюда между гостиной и спальней, словно спринтер, я сунула ему в рот лекарство. То, что глаза мужчины, послушно лежащего в кровати, закроются — было лишь вопросом времени. Тем временем я открыла шкаф и достала футболку, чтобы сходить в магазин.

— Джи Он.

— А?

Мужчина, который, как я думала, уже уснул, позвал меня хриплым голосом. Я быстро переодела футболку и подбежала к кровати. Его глаза были полуоткрыты. Лицо, глубоко зарытое в подушку, выглядело так, словно он уснет через 3 секунды.

— Я хочу дыню...

— А? Что?

— Хочу дыню. Холодную.

— Дыню?

— Но она же дорогая. Купи маленькую.

Из уст мужчины, которые обычно были тяжелее банковского сейфа, наконец-то вырвалось то, чего он хотел. Даже если бы дыня стоила как слиток золота, я бы ее купила.

— Хорошо, хорошо. Спи. А? Понял? Я обязательно куплю дыню.

— Будь осторожна на дороге. Если покажется, что за тобой кто-то идет, звони отцу. Я могу спать. И еще...

— Спи уже. Почему ты так много говоришь.

Я провела ладонью по его глазам, закрывая их. Рука мужчины, на лице которого расцвела улыбка, подобная цветку, тут же безвольно упала с кровати. Эффект от лекарства был налицо. По дороге в прихожую зазвонил телефон — я забыла поставить его на беззвучный режим. И всё же мужчина на кровати даже не пошевелился.

Я планировала обойти весь супермаркет, чтобы заполнить пустой холодильник и купить дыню, но мне было не по себе ни на светофорах, ни на парковке, ни даже когда я выбирала дыню. Я не купила и половины из списка, но ноги так и несли меня к кассе. Чего не купила сегодня, куплю потом, когда мы придем вместе с ним. В корзину я положила только три самые дорогие, элитные дыни. Это значило, что я совершала покупки тоже не в своем уме.

Добавив к дыням только яйца и молоко, которые у нас закончились, я расплатилась и побежала на парковку. Вставить ключ зажигания и выехать со стоянки заняло ровно 3 минуты. Можно сказать, установила личный рекорд.

Я получила права совсем недавно и всегда старалась водить аккуратно, но сегодня спешила. При любой возможности нога сама тянулась к педали газа. Даже въехав во двор нашего жилого комплекса, я припарковалась кое-как, словно отражая свое душевное состояние.

— Кан Ы Тэ!

Я ворвалась в дом, подняв страшную суматоху, но там было тихо, как в буддийском храме. Скинув кроссовки, я сразу же бросилась в спальню. Мужчина лежал в той же позе, что и до моего ухода. Первым делом мне бросилось в глаза его плечо, когда он лежал на боку и спал. И только когда я тайком подошла и поднесла палец к его носу, я смогла успокоиться. Вот почему говорят: если у тебя слишком богатое воображение, телу приходится несладко.

Три дыни, которыми я собиралась накормить его, когда он проснется, я положила в отделение для овощей в холодильнике. Надев фартук и закончив уборку в гостиной, я обнаружила, что уже 3 часа дня. Посмотрев повтор пропущенной дорамы, я поняла, что уже 6 вечера. И только в 7:30, услышав шорох, я вошла в спальню. Спящий принц мирно спал в окружении горшков с орхидеями.

Я осторожно дотронулась до его лба — он был чуть теплым. Решив перестраховаться («отмерь семь раз, отрежь один»), я достала термометр — он показал 36,8 градуса. Не зря говорят, что сон — лучшее лекарство. Мужчина, который хирел даже после приема лекарств из аптечки, наконец-то миновал критическую точку.

Я некоторое время наблюдала за ним, а потом вышла в гостиную, чтобы закончить уборку. Я как раз собиралась выбросить мусор перед тем, как разбудить его, когда заметила в мусорном ведре в углу смятый бумажный пакет, которого раньше не видела. Более того, он был засунут в черный полиэтиленовый пакет, словно кто-то очень не хотел, чтобы этот бумажный пакет нашли.

Обычно мусор всегда выносил он, в десяти случаях из десяти. Видимо, поэтому он и засунул его в черный пакет, решив, что риска быть пойманным нет. И надо же было ему так заболеть, чтобы пакет в итоге нашла я. На логотипе аккуратно извлеченного бумажного пакета красовалось название магазина женской одежды.

— Неужели...

Давайте попробуем проследить за ходом его мыслей. Зная, что шкаф в спальне принадлежит исключительно мне, он, скорее всего, спрятал подарок в маленькой комнате. Забросив уборку, я побежала в маленькую комнату и открыла его шкаф. Среди крупных и длинных вещей висело милое женское пальто. То самое пальто, о котором я говорила, что куплю его на распродаже в следующем сезоне.

— С ума сойти.

Его кошелек открывался так легко, что мне становилось страшно даже просто смотреть с ним рекламу по телевизору. Человек, чьим девизом по жизни было «примерно и кое-как», отличался пугающей памятью на такие странные вещи. То, как он пытался схитрить, чтобы я не догадалась, было даже мило. С улыбкой на лице я сняла вешалку с пальто.

— А?

В тот момент, когда я взяла пальто, чтобы подойти к зеркалу и примерить его, я заметила что-то внутри кармана. С замиранием сердца я сунула руку в карман и достала квадратную коробочку. Я даже не услышала, как пальто упало на пол. Коробочка размером с ладонь могла означать только одно. Судя по размеру и виду, она явно предназначалась для хранения маленького, блестящего и очень дорогого камешка.

— Так вот чем ты занимался и куда ходил...

В последнее время на его спине и пояснице я замечала следы от приклеенных и отклеенных пластырей. Результатом этой секретной подработки, на которую я закрывала глаза, оказалось кольцо с бриллиантом. Судя по характеру мужчины, он выбрал простое кольцо с крупным камнем. Наверняка купил то, что порекомендовали в ювелирном как самую ходовую модель.

Я вернула коробочку с кольцом и пальто на место и закрыла дверцу шкафа. А затем, как ни в чем не бывало, вернулась на кухню готовить дыню.

Ведь иногда так необходимо уметь искренне удивиться сюрпризу, который приготовил для тебя спящий принц.