Это было неожиданно.
Ли Хян пришлось признать, что она считала этого мужчину еще большим идиотом, чем он оказался. Разве он не должен был соглашаться на всё, что она предложит? Разве это не тот самый мужчина, который таскался за ней по пятам, радуясь любому её слову?
Этот вопрос был и неприятным, и неожиданным.
— Потому что так проще. Потому что мне кажется, что я смогу вами помыкать. Я собираюсь выйти за вас замуж не для того, чтобы сквозь пальцы смотреть на произвол родственников со стороны мужа, а чтобы отправлять эту надежную опору на поле боя.
У неё не было таланта облекать свои мысли в красивые, не ранящие слова. Ли Хян с холодным лицом прямо заявила, что выбрала Хон Ин Нама, потому что его будет легко использовать. Даже если этот мужчина, не знавший в своей жизни никаких лишений, прямо здесь расплачется, ничего не поделаешь.
Это лишь начало, а после свадьбы он наверняка будет ночи напролет лить слезы.
Но, к удивлению, Хон Ин Нам не заплакал. На мгновение он, казалось, был шокирован и по-глупому приоткрыл рот, но вскоре пришел в себя.
— ...Однажды я ездил в столицу и тогда случайно увидел Ваше Высочество.
— Вот как?
— Должно быть, вы привлекли мое внимание тем, что ни на кого не смотрели.
Тогда, помимо Хон Ин Нама, множество мужчин крутились вокруг Ли Хян и постоянно заговаривали с ней, пытаясь привлечь её внимание. Ли Хян, не скрывавшая скучающего выражения лица и лишь натянуто улыбавшаяся, вошла в его сердце. Ему просто захотелось перекинуться с ней парой слов.
А затем он испытал глубокий шок, узнав, что королевская семья обсуждает брак с его младшим братом.
— Я совершал самые нелепые поступки, но на фоне чудачеств моего младшего брата слухов обо мне ходило не так уж много.
Смущенно рассмеявшись, произнес Хон Ин Нам.
Он понял, что если эта женщина выйдет замуж за его бесчеловечного, как каменная глыба, брата, то, вероятно, больше никогда в жизни не улыбнется. Ему просто хотелось увидеть её непринужденную улыбку. Хотелось увидеть, как она будет счастлива рядом с кем-то. И не страшно, если этим кем-то будет не он. Ах, если бы рядом с ней был я, — такое страстное желание зародилось в глубине его души, но, по крайней мере, если это будет не его брат, то худшего удастся избежать.
Хватаясь за соломинку, он прибегал к всевозможным суевериям, а когда дошел до того, что отправился к священному дереву Дансан, сам подумал, что это за позорище, и разрыдался, как маленький ребенок. Он пошел на всё, лишь бы навлечь огромный позор на своего бессовестного младшего брата, надеясь, что принцесса разочаруется и этот брак расстроится.
— Нелепые поступки?
— Но благодаря им мое желание исполнилось. Вы не вышли замуж за моего брата. Если я нужен вам, принцесса, я соглашусь на этот брак. Если я могу быть полезен, используйте меня как вашей душе угодно.
Ли Хян молча смотрела на Хон Ин Нама, который оставался спокоен даже после её открытого заявления о том, что она собирается им воспользоваться.
Этот мужчина, похоже, тоже обладал тем самым безумным упрямством, присущим всем из семьи Хон. Недаром говорят, что кровь не водица.
— Ради Вашего Высочества я даже изучу военное дело. Я лишь хочу, чтобы за те годы, что мы проведем вместе, вы хоть раз искренне мне улыбнулись.
Этот мужчина по-прежнему не мог смотреть ей в глаза, но при этом четко высказывал всё, что хотел.
— Улыбнулась?
Ей вспомнился Хон Ём Ран, который тоже просил её улыбнуться. Мужчины в этой семье помешаны на улыбающихся женщинах, что ли? — подумала Ли Хян, усмехнувшись.
— Когда вы станете чувствовать себя со мной по-настоящему комфортно.
Она хотела было отчитать его, сказав, что трон монарха — не место для улыбок, но тут заметила, как мужчина перед ней крепко сжал кулаки на бедрах. Он напрягся так сильно, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
В тот момент, когда она поняла, что Хон Ин Нам произнес эти слова, собрав всю свою храбрость, у неё пропало желание насмехаться над ним. Если этот мужчина, которого она выбрала как меньшее из зол, продолжит в том же духе проявлять упрямство, неизвестно, удастся ли ей его сломить.
— Старший господин, продолжайте относиться ко мне с такой же опаской, как сейчас. И даже после того, как я начну чувствовать себя с вами комфортно — тоже.
— ...Я впервые в жизни встречаю такого тяжелого человека, как вы, Ваше Высочество.
И снова он четко выговаривает всё, что у него на уме.
Готовая рассмеяться, Ли Хян едва сдержала улыбку, опустив уголки губ. А затем она поднесла ко рту чашку с заваренным им чаем, из которого улетучился весь вкус дорогих листьев, оставив лишь пустую воду.
***
Когда пришло время обеда, Хи Са вскочила первой, опередив Хон Ём Рана.
Она потрясла и разбудила Хон Ём Рана, который обнимал её на горячем полу. Он, спавший еще меньше Хи Са и ворочавшийся всю ночь, спал до самого обеда сладким сном, но от этого легкого прикосновения вздрогнул и открыл глаза. Первым делом он убедился, что Хи Са перед ним, и снова крепко прижал её к себе.
Он тщательно ощупал её тело, проверяя, настоящая ли она, не сон ли это.
— Ран-а, кажется, пришло время поесть.
Несмотря на то, что он досыта накормил её и уложил спать, Хи Са снова просила есть слабым, лишенным сил голосом.
— Что тебе понравилось больше всего?
— Белый рис. И рыба, и мясо были вкусными. Я хочу съесть две миски.
Хон Ём Ран беззвучно рассмеялся из-за Хи Са, которая с самого начала потребовала принести ей две порции. Хи Са, прижавшись лицом к его груди, смущенно потерла ладонью впалый живот. Она не хотела будить крепко спящего Хон Ём Рана, но всё же разбудила.
Потому что ей казалось, что если пройдет еще немного времени, в её животе загремит гром.
Поднявшись с места, он понял, что здесь нет никакой одежды для Хи Са. Он снова плотно укутал её в одеяло, так как она сидела неподвижно, небрежно накинув его халат и наполовину обнажив грудь.
Вряд ли кто-то посмеет войти в его комнату, но на всякий случай он бережно завернул её, словно какую-то драгоценность.
Хи Са, свернутая в рулон из одеяла так, что торчала только голова, заерзала, видимо, от жары.
— Я раздобуду одежду, так что побудь пока здесь. И еду тоже принесу.
— ...А там... есть сладкий рисовый напиток сикхе со льдом? Это же богатый дом, должно быть?
В ответ на приказ той, кто когда-то была принцессой и питалась куда лучше любого богача, Хон Ём Ран кивнул.
Если нет, он найдет в другом месте. В этой округе наверняка найдется хоть один дом, где есть сикхе. Хон Ём Ран с невозмутимым видом, как ни в чем не бывало, подумывал перевернуть вверх дном чью-нибудь кухню.
При этом он подложил подушку под голову Хи Са, чтобы ей было удобно.
— Сиди вот так тихо. Никуда не уходи.
Ласково произнес Хон Ём Ран, едва подавив в себе желание связать одеяло завязками от халата. Воспользовавшись тем, что Хи Са не могла пошевелиться, он пальцем потыкал её в мягкую, как рисовый пирожок, щеку. Хи Са, чьи руки были спрятаны под одеялом, высунув лицо наружу, повернула голову и крепко укусила его за палец.
Хон Ём Ран втайне преисполнился гордости: это было похоже на каприз, чтобы он поскорее подал еду. Только он заботится о Хи Са. И в прошлом, и сейчас только он один беспокоится о том, чтобы она была сыта. Не переодевшись в чистую одежду, отбросив всякое дворянское достоинство, он вышел на улицу в помятом наряде.
Оставшись одна, Хи Са медленно оглядела комнату Хон Ём Рана.
То ли никто не ожидал возвращения хозяина, то ли еще почему, но в пустой комнате почти не было мебели и вещей. Казалось, в пещере было больше человеческого уюта из-за того скарба, что он туда принес. Хотя вдалеке слышались голоса людей, и она навострила уши, перед комнатой Хон Ём Рана было тихо, как в мышиной норе.
Лишь время от времени доносился отдаленный людской шум.
Хи Са, извиваясь, с трудом приподняла верхнюю часть тела, замотанную в одеяло. В комнате было так жарко, что она вся покрылась испариной, даже сидя неподвижно. Хон Ём Ран категорически запрещал открывать окна, но она подумала, не проветрить ли немного, пока его нет. Подползя к окну, словно гусеница, она оперлась грудью о тумбочку и толкнула окно головой.
— Есть кто... Ой-ёй!
Заметив, что сын ушел, генерал Хон решился на хитрость. Он побоялся звать от двери, думая, что его паршивец-сын, снующий туда-сюда на кухню, заметит его и прибежит. Поэтому он окликнул Хи Са из-под окна. Однако стоило ему, несколько раз замявшись, открыть рот, как окно внезапно распахнулось, и деревянная рама ударила его по голове.
— ...Есть кто?
Запоздало переспросила Хи Са, отвечая генералу Хону.
— Нет, Ваше Высочество, почему вы так... Этот мерзавец угрожал вам?!
Пусть она и не была связана веревками, но её лишили возможности пошевелить хоть конечностью, так что это было равносильно насилию и угрозам. Забыв даже о том, что пришел сюда втайне от Хон Ём Рана, генерал Хон, увидев, в каком виде находится Хи Са, вспыхнул от гнева.
— Я Хи Са.
— Ваше Высочество... Вы меня не узнаете?
Прошлые воспоминания всё еще оставались туманными. Прошлое, в котором она знала генерала Хона, Хон Тхэ Ёна, всё еще казалось сном, поэтому Хи Са воспринимала его как незнакомца.
— Тот Хон Тхэ Ён, которого я знала, был молодым... и даже юным...
От неловкости она незаметно перешла на «вы», обращаясь к стоящему перед ней Хон Тхэ Ёну.